— Ты кое-что забыл упомянуть, Вик.

— О, и что же?

— Что ты читал мое психологическое заключение. Ты знал, что я соглашусь.

Вик улыбнулся:

— Ну, верно, и это тоже.

Рис помедлил.

— Я согласен закончить эту операцию, а потом я в завязке.

Вик Родригес снова улыбнулся и протянул руку.

— Добро пожаловать в команду, Рис. Операция запланирована либо в Бетесде, либо в твоей клинике в Ла-Хойе, как только мы закончим. И, кстати, тебе причитаются кое-какие деньги. Мы поставили условие твоего найма: ты оставляешь себе вознаграждение за Наваза. Оно поступило от британского правительства, так что мы оформили это как часть твоего контракта. Сумма солидная. Подумал, тебе пригодится для начала новой жизни.

— Этого как раз хватит на мой старый «Ленд Крузер», да и пива я задолжал не одному человеку. Но у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Мне нужно, чтобы ты нашел для меня один номер телефона.

  •  •  •

После паузы, щелчков и гудков, пока спутниковый телефон Iridium устанавливал соединение, Рис услышал длинные гудки. Он нервничал сильнее, чем ожидал. Он надеялся, что она ответит на звонок с незнакомого номера.

Ну же, возьми трубку.

Он вспомнил все те случаи, когда звонил Лорен с такого же телефона. Те же щелчки и писк, а затем странный голос, преображенный спутником, из-за которого близкие люди звучали как инопланетяне. Он всегда говорил ей, что всё в порядке и ничего особенного не происходит, даже когда смотрел в ночное небо после задания, где всё было совсем не в порядке. Как бы он ни устал, он всегда находил время позвонить, считая своим долгом использовать технические преимущества, которых не было у его покойного отца во Вьетнаме или у деда во Второй мировой.

— Слушаю, Кейти.

Пауза.

— Э-э... Кейти?

— Да?

— Э-э, это, ну...

— Алло, есть кто-нибудь?

Даже через спутниковую связь Iridium он уловил легкий намек на её акцент, который большинство людей даже не заметили бы.

— Это, ну...

Черт! Что я, в младших классах?

— Алло? — снова сказала она.

Парализованный Рис вспомнил её на коленях с детонирующим шнуром на шее и большим пальцем «морского котика», ставшего оперативником ЦРУ, а затем наемником, на детонаторе.

Рис, как ты узнал, что Бен не подключил тот детонатор? Как ты узнал, что он не разнесет мне голову?

— Черт! — вслух выругался Рис, нажимая кнопку завершения вызова.

Я не знал.

ГЛАВА 54

Курдистан, Ирак

Сентябрь

Лэндри думал, что умирает. Когда действие препаратов, которыми его накачали, стало проходить, накатила паника. Положение усугублялось тем, что у него началась ломка — сказывался отказ от коктейля из наркотиков и рецептурных лекарств, ставших его опорой. Руки и ноги связаны, рот и глаза заклеены скотчем, сам он замотан во что-то тяжелое. Жара стояла удушающая, а наволочка на голове только усиливала приступы клаустрофобии. Единственным звуком был шум шин по асфальту, гравию и грязи; машина ехала, казалось, вечность, и его мозг, лишенный ориентиров, потерял чувство равновесия. Его то и дело рвало от морской болезни, одежда пропиталась потом и мочой. Мозг лихорадочно пытался осознать случившееся; он и так жил в постоянной паранойе, ожидая предательства ежесекундно. Он пытался понять, где прокололся.

Предан Мо. Но кому и за что? Неужели Мо узнал, что он вовсе не агент ЦРУ, продолжающий работу на правительство Штатов, начатую в Ираке?

Это было хуже, чем просто страдание. Это толкало Лэндри в объятия безумия. Он зажмурился, пытаясь прекратить этот кошмар, но открыл глаза лишь в темноту скотча и мешка. Приглушенные крики были единственным выходом для того, что превратилось в бесконечную атаку паники.

Фургон ускорился на гравии, сделал несколько резких поворотов и, наконец, замер с визгом тормозов. Водитель заговорил с кем-то снаружи, и Лэндри услышал, как открылись двери. То, во что он был замотан, рывком вытащили из машины. Он рухну на землю с глухим стуком и покатился в сторону, пока ковер разматывался. Голова закружилась. Лэндри попытался глотнуть воздуха, но помешал скотч на рту.

«Должно быть, ночь», — подумал он, почувствовав прохладу на коже. Слышался далекий гул генераторов.

Лязг металлической двери прорезал тишину, и его, лицом вниз, понесли четверо в какое-то здание. Звук шагов по бетону, открывающиеся и закрывающиеся двери. Никаких голосов. Движение прекратилось, его бросили на твердый пол, от удара рассекло подбородок. Раздался странный скрежет — он не сразу понял, что это медицинские ножницы срезают с него одежду. В комнате было ледяно, и он затрясся от холода, как только кожа коснулась воздуха.

С ног стащили ботинки, оставив его абсолютно голым на холодном полу. Дверь захлопнулась. Со связанными руками, в стяжках и скотче, он свернулся калачиком, дрожа и содрогаясь в конвульсиях на грани помешательства.

ГЛАВА 55

Над Средиземным морем

Сентябрь

Перелет занял почти три часа и практически исчерпал запас топлива V-22. Рис впервые летел на конвертоплане, и хотя часть его разума восхищалась этим чудом инженерной мысли, та его часть, которой было почти сорок, невольно вспоминала, сколько таких машин разбилось в ходе испытаний. Они с Фредди сидели на откидных сиденьях вдоль бортов грузового отсека, который выглядел как уменьшенная копия чрева «Чинука». Внутренняя часть фюзеляжа была покрыта бесконечной путаницей проводов, металлических трубок и шлангов — словно плод фантазии художника в стиле стимпанк.

Рис вспомнил одно из любимых изречений Окса: «Если ты сел в вертолет, а из него ничего не течет — готовься к катастрофе, значит, в нем кончилась гидравлическая жидкость».

Он поднял глаза, проверяя, не капает ли что-нибудь сверху.

Пилоты-морпехи вели их над Средиземным морем, прежде чем войти в воздушное пространство Турции, а затем и северного Ирака. Посадка в международном аэропорту Эрбиля была по иракским меркам стандартной — не чета тем пикированиям, которые им приходилось терпеть при заходе в аэропорт Багдада. Похоже, угроза ПЗРК здесь в последнее время была невелика. Через гарнитуры они слышали переговоры экипажа, в основном — информацию от пилотов бортинженеру в грузовом отсеке. Рутина.

Рису было любопытно, будет ли «Оспри» садиться вертикально или по-самолетному, но, благодаря длинной полосе, конвертоплан сел горизонтально. Так, пожалуй, безопаснее.

После короткой рулежки двигатели смолкли, и задняя рампа опустилась. Рис и Фредди прошли вперед, чтобы поблагодарить пилотов, а затем начали разгружать свое снаряжение, закрепленное на поддоне. Бортинженер помог им вынести сумки и кейсы Pelican на бетон, куда уже подкатил белый F-250. Группа бойцов «пешмерга», вооруженных винтовками SCAR-17 и одетых в американскую пустынную форму и черные бронежилеты, осталась у грузовика, а к ним направился высокий светловолосый американец в джинсах и бежевом поло. Выглядел он так, будто только что сошел с пьедестала норвежской лыжной сборной.

— Фредди, рад видеть тебя, дружище, — узнал он напарника Риса.

— Привет, Эрик! Спасибо, что встретил. Познакомься, Джеймс Донован.

— Донован, значит? Ладно. Добро пожаловать в Курдистан, Джеймс. Рад знакомству. Я Эрик Спур. Слышал о тебе много хорошего.

Рис пожал протянутую руку.

— Взаимно.

— Давайте загрузимся и ходу отсюда. Ваш гость заждался.

Спур махнул рукой курдам, и те быстро подхватили снаряжение, забрасывая его в кузов. Рис и Фредди настояли на том, чтобы помочь. Они оба заметили, что Эрик предоставил всю черную работу курдам.

Они разместились в кабине пикапа, Спур сел за руль, и они поехали на восток через город.

— Что это? — спросил Рис, оборачиваясь, чтобы рассмотреть огромную крепость на возвышенности справа.

— Это знаменитая Цитадель Эрбиля. Говорят, она обитаема непрерывно с тех самых пор, как в этой части света появились первые люди, — просветил их Эрик.

— Отличная тактическая позиция, — заметил Фредди. — Да и стратегическая тоже, раз она столько простояла.

Расположенный в часе езды к востоку от Мосула, который лишь недавно отбили у ИГИЛ, Эрбиль был столицей Курдистана — относительно безопасным и спокойным городом с населением чуть меньше миллиона человек. Это была эклектичная смесь современных и древних построек: с красивыми зелеными зонами, высокими фонтанами и извилистыми улочками, выложенными мозаикой. Проспекты забиты машинами, мужчины курят у кофеен вдоль тротуаров, семьи гуляют в парках — торговля и жизнь здесь кипели вовсю.

Выехав из исторического центра, они выбрались на главную дорогу, ведущую на север. В отличие от большей части Ирака, север страны показался Рису настоящим раем. Он напомнил ему винодельческие края долины Напа, где он когда-то венчался.

— Расскажи о своей команде, — сказал Фредди, возвращая разговор в настоящее.

— Все — езиды, — начал Спур. — Они не мусульмане и сильно пострадали от «Даиш»... ну, ИГИЛ. Они ненавидят этих уродов похлеще нашего, так что они крайне лояльны.

— А разве не все «пешмерга» лояльны Штатам? — спросил Рис.

— В массе своей — да. Но у езидов свои счеты, и это полезно. Они здесь вечное этническое и религиозное меньшинство; фактически, меньшинство внутри меньшинства. Они у меня «в аренде» у Касема Шешо, Старого Тигра горы Синджар. Он командует силами езидов.

— Какая здесь задача? — спросил Фредди, сканируя взглядом дорогу впереди.

— Держим ударную группу против того, что осталось от «Даиш», ИГИЛ — как их там на этой неделе называют. У нас два эскадрона езидских коммандос, мы их натаскали и проводим много акций прямого воздействия. Используем их агентурные сети вместе с нашей радиоэлектронной разведкой и бьем врага наотмашь.

— Прямо как Багдад в 2006-м, — прокомментировал Рис.

— Ага, только в этот раз американцев не подставляем под пули. Эти люди должны сами отвоевать свою страну.

Рис видел немало иракских солдат, погибших или раненных в боях за свою землю, особенно в группе Мо, но спорить не стал.

По мере удаления от города равнина сменилась пологими холмами. Путь привел их в широкую долину, где в ландшафт был вписан современный комплекс. Внешний периметр из заполненных песком барьеров Hesco — современного эквивалента частоколов американских фронтиров — вопил о том, что это «аванпост США».

Охрана представляла собой смесь местных сил и западных контрактников. Внутри периметра находился комплекс из бетона и стали, диссонировавший с природой за стенами. ЦРУ выстроило собственное феодальное владение в этой автономной зоне — место, куда по закону запрещен вход даже иракской армии.

— Фредди, тебе это не напоминает «Апокалипсис сегодня»? — шепнул Рис, имея в виду классику Копполы.

— Напоминает. И, боюсь, со своим Курцем мы уже встретились.

  •  •  •

Лэндри лежал на полу, содрогаясь всем телом в попытках согреться. Со связанными за спиной руками максимум, что он мог — подтянуть колени к груди. Без удушающей жары и клаустрофобии ковра он начал успокаиваться, возвращаясь к рассудку. Он пытался ерзать по комнате, чтобы сориентироваться и хоть немного разогнать кровь, но грубый пол быстро стер кожу в кровь. Он выяснил, что комната примерно десять на десять футов, а в центре пола — металлический слив. Всё построено добротно, почти по-клинически. Единственным запахом был запах засохшей мочи и кала на его собственной коже.

В одном он был уверен: его держат государственные службы. Террористические группировки не содержат тюрьмы с мощными кондиционерами и чистыми бетонными полами. Должно быть, он в радиусе тысячи миль от места похищения. Везти его вглубь Европы не имело смысла, значит — территория бывшего Союза, Сирия, Ирак или Иран. Может, Пакистан? Британцы бы жаждали заполучить его за теракт на рождественском рынке в Лондоне, но, несмотря на мощь их армии, их правительство больше не имело воли действовать в таких местах — слишком много колониальных воспоминаний. Могли ли его взять французы? Те не миндальничают с террористами. Вместо того чтобы удерживать своих граждан от поездок на «джихад», Франция их отпускает. Отпускает, чтобы французский спецназ мог выследить и прикончить их на чужой земле. Но у французов нет влияния в этой части мира. Оставались США, русские или, возможно, израильтяне.

«Только бы не русские», — молил он.

Его мысли прервал тихий звук, пробившийся сквозь гул кондиционеров, а через секунду его тело пронзил шок от струи ледяной жидкости. Вода ударила как тысячи ледяных кинжалов. Он сжался еще сильнее, пытаясь уползти от холодного потока, но казалось, что весь потолок усеян душевыми насадками — спасения не было. После мучительной минуты душ прекратился так же внезапно, как и начался. Минуту назад ему казалось, что он на грани гипотермии, но по сравнению с нынешним состоянием то был теплый летний денек. Он знал эту методику. Его собирались держать на грани переохлаждения в сочетании с депривацией сна. Для того, кто вырос в жарких, влажных протоках побережья Мексиканского залива, это было пыткой. И всё же он понимал, что его ждет, и намеревался принять правила этой игры.

«Если это американцы — у меня еще есть шанс».

ГЛАВА 56

База ударной группы езидов

Курдистан

Сентябрь

— Хотите понаблюдать? — спросил Эрик у Риса и Фредди с едва ли не чрезмерным энтузиазмом. Оба уже успели забросить вещи в свои комнаты, напоминавшие казарменные кубрики.

— Нет, спасибо, — без колебаний ответил Рис. Он слишком хорошо помнил свой последний опыт с пытками, когда выбивал информацию из Сола Агнона в отеле Палм-Спрингс за убийство жены и дочери.

— Я тоже пас, — поддакнул Фредди. — Предпочитаю сохранять «правдоподобное отрицание», если эта история всплывет в новостях. Помните, что предыдущий президент сделал с парнями, которые допрашивали Абу Зубайду?

Ни у того, ни у другого не было моральных возражений против методов, которые применяли к Лэндри. Им просто было неинтересно смотреть. Лэндри был предателем, продажной шкурой, подавшимся в террористы по пока неясным причинам. Его действия уносили жизни невинных, он объединился с врагом номер один своей страны. Вдобавок ко всему, он был садистом, который пытал задержанных, прикрываясь должностью лидера группы ЦРУ. Нет, сочувствия от них Джулс Лэндри не дождется.