— Ладно, держите нас в курсе. Если нам удастся выйти на Мухаммеда, хотелось бы иметь возможность подтвердить его слова о Навазе техническими средствами. Иначе всё будет строиться на данных из одного источника агентурной разведки.
— У нас есть еще кое-какая интересная информация, — продолжила Николь. — Спецназ загрузил отпечатки пальцев, снятые с тех парней, что напали на ваш объект в XXXXXX. Мы прогнали их через BATS и AFIS. Оказалось, что почти все они входили в состав иракской группы спецназа — той самой, которой раньше командовал Мухаммед Фарук. Как вы оба знаете, это была программа под руководством ЦРУ. Чего вы могли не знать, так это того, что когда мы уходили из Ирака в 2011 году, мы пытались курировать их через иракских офицеров, завербованных во время войны. Но в хаосе свертывания и вывода войск мы потеряли контроль. Ходят слухи, что они превратились в своего рода «эскадрон смерти» и нанимаются как наемники, если их офицеры дают добро и цена вопроса устраивает.
— Я помогал обучать кого-то из них? — спросил Рис.
— Они служили в период с 2007 по 2014 год и до сих пор числились в списках подразделения. Один комплект отпечатков совпал с капитаном Салихом Дараджи. Его время службы пересекается с вашим, мистер Донован.
Рис кивнул, вспомнив лицо, которое он видел в последний раз залитым кровью, когда вытаскивал нож из ствола мозга капитана Дараджи в пыли на базе ЦРУ.
— То есть вы хотите сказать, что действующее подразделение иракского спецназа, обученное ЦРУ, отправилось в XXXXXXX, чтобы атаковать американский объект? — уточнил Фредди.
— Именно это я и говорю. Дико, правда? Кто-то вас, мальчики, очень сильно не любит.
— Меткое замечание, — признал Фредди. — Вы сказали «почти все» были из этого спецподразделения. А кто остальные?
— Двоих смертников опознать не удалось. Те фрагменты, что удалось найти, не дали совпадений в наших базах. Однако у нас есть источник в Ливии, который сообщил о пропаже двух рекрутов, которых готовили в качестве шахидов. И представьте себе — одному было всего шестнадцать.
— Как ни ужасно это звучит, в этом есть смысл, — заметил Фредди. — Тот иракский спецназ — это группа прямого действия, а не фанатики-самоубийцы. Но они бы не раздумывая использовали кого-то в поясе шахида, чтобы выполнить задачу или свалить вину за операцию на кого-то другого. Спасибо за помощь, Лэнгли.
— Не за что, обращайтесь, если понадобимся! — Николь тепло улыбнулась и отключилась.
— Какая она жизнерадостная, — заметил Рис, прихлебывая кофе.
— Если эта резидентура может чем-то помочь, только скажите, — произнесла Келли.
— Что у вас есть по той мечети и району? — спросил Рис. — Свои люди внутри есть?
— Я передам вам все наши данные. А пока кратко опишу обстановку. Вы в курсе дел здесь, в Турции?
— Освежить знания не помешает, — ответил Фредди.
— Хорошо. Итак, как вы, возможно, знаете, Турция стремительно превращается из светского государства в исламское, притом всё более нетерпимое. Они вспомнили о своем имперском прошлом и жаждут поиграть мускулами. Всё и так шло к этому, но после попытки переворота в 2016-м процесс перешел в режим форсажа. В стране восемьдесят пять тысяч мечетей, и каждый день строятся новые. Все имамы — госслужащие, так что знайте: стоит вам переступить порог, и каждое ваше слово будет передано в MIT, Национальную разведывательную организацию. Враждебность к Западу и конкретно к США растет как снежный ком. У Штатов больше тысячи человек личного состава на авиабазе Инджирлик, XXX XXXXXXX XXX XXX XXX. Во время попытки переворота турки отключили там электричество, а базу окружила толпа, подстрекаемая подконтрольными правительству имамами. Не самое союзническое поведение. Обычно я бы побоялась отправлять американца в мечеть в такой обстановке, но в данном случае ваш статус беглеца может сыграть на руку.
— Джеймс Донован — разыскиваемый преступник? Для меня это новость, мисс Хэмпден, — сказал Рис.
— Простите, вы просто так похожи на одного человека по имени Джеймс Рис, который попал в новости в прошлом году.
— Бывает же такое.
— Оставим это между нами, девочками. А если серьезно, это миссия абсолютной приоритетности, так что у вас наша полная поддержка. Можете использовать этот зал как свой офис. Мой добавочный — 5150. Эта линия защищена, — она указала на телефон на приставном столике, собираясь уходить. — Если понадобится связаться с Лэнгли. И, джентльмены, удачной охоты.
• • •
— О чем думаешь, Рис? — тон Фредди стал предельно деловым.
— Думаю о том, что за чертовщина тут творится.
— У тебя есть общее прошлое с тем иракским отрядом. Какие теории?
— Я думаю о Лэндри.
— В каком смысле?
— Посуди сам: он остался в той программе после того, как я ушел в 2006-м, и продолжал работать с Мо и его эскадроном. Теперь он исчез, а люди, которых он обучал, объявляются у нашего порога посреди пустыни в XXXXXXX? Как по мне, слишком много совпадений.
— Что он был за человек? — спросил Фредди. — Я с ним никогда не пересекался.
— Джулс Лэндри — скользкий тип, из тех, кто портит репутацию Управлению. Человек-улица с односторонним движением: он выудит у тебя любую инфу, но никогда не раскроет свои карты. Я никогда ему не доверял. И еще он был больным ублюдком.
— То есть?
— Стоило ему выпить пару бутылок пива, как он тащился на иракскую сторону базы, где держали задержанных. Как-то ночью мне не спалось, и я вышел размяться, чтобы проветрить голову. Услышал крик с той стороны и пошел проверить. Он был один в камере с задержанным, которого привязал голым к стулу. В одной руке у него был нож, в другой — электрошокер. Я вышвырнул его оттуда и впечатал в грязь. Он был пьян, так что труда это не составило. Потом я запер его самого в камере и позвонил своему контакту в посольстве. Больше я Лэндри не видел.
— Удивлен, что такой парень прошел психологическую экспертизу. Я свяжусь с контрразведкой, узнаю, нет ли на него чего.
— Хорошее начало. А тем временем нам надо придумать, как выйти на связь с Мо.
• • •
Через час после запроса в Лэнгли Стрейн получил по электронной почте предварительный отчет контрразведки на Джулса Лэндри. Большая часть материалов была из его личного дела. Стрейн читал вслух:
— «Уроженец Лафайетта, штат Луизиана. Пришел в Управление как контрактник в 2003 году после двух командировок в Ирак в качестве сержанта морской пехоты. В 2005-м назначен в группу спецназа ЦРУ в Багдаде, с 2006-го возглавил программу. Регулярно летал в Ирак, остался в программе после вывода регулярных войск в конце 2011 года. В июне 2013-го запросил экстренный отпуск и исчез после приземления рейса во Франкфурте. Залег на дно, с тех пор Управление о нем ничего не слышало. Паспортом не пользовался. Ходили слухи, что он работал наемником в Сирии, но подтверждений этому нет».
— И ничего о моем рапорте о пытках пленных?
— Ничего не вижу.
— Невероятно. Похоже, они просто вернули его в спецгруппу после моего ухода. Где тут логика?
— Не знаю, Рис. Может, у него есть покровитель наверху?
— Возможно. Хотелось бы знать, кто. Слушай, а когда началась гражданская война в Сирии?
— В середине 2011-го, если не путаю, — ответил Фредди.
— А ИГИЛ захватил Анбар в начале 2014-го?
— Угу. А Мо пропал в декабре 2013-го.
Рис откинул голову и выдохнул, замолчав на несколько секунд.
— Кто вербовал Лэндри в ЦРУ?
— Тут не сказано, но я уверен, что смогу выяснить.
• • •
В дверь постучали, и почти сразу замок щелкнул — в комнату заглянула Келли Хэмпден.
— Не помешаю?
— Нисколько, проходите, — ответил Фредди.
Она закрыла дверь и села.
— Вот что у меня есть по мечети Арап: на самом деле это старая католическая церковь, захваченная османами. Её называют «Арабской мечетью», потому что после того, как Испания изгнала андалузских арабов в 1492 году, они осели именно там. Arap и значит «араб». Это сравнительно небольшая мечеть, обслуживающая район Бейоглу. Один из наших местных агентов ходит туда на молитвы. Мы не спрашивали его о Мо, чтобы не спугнуть, но агент говорит, что имам там очень умеренный. Он не считает, что у мечети или её прихожан есть связи с джихадистами. Это европеизированная, дорогая часть города, так что ничего удивительного.
— Мо впишется куда угодно, — сказал Рис. — К тому же, он никогда не казался мне глубоко верующим, так что это место в его вкусе. Он вполне может сойти за молодого, прогрессивного мусульманина. Давайте исходить из того, что он живет где-то рядом. Как мне привлечь к себе внимание в этой общине?
— Заметят тебя в любом случае. Я рекомендую поселить тебя в Tomtom Suites. Знаю, название дурацкое, но это лучшее место в том районе, очень современное. Около мили от мечети. Мы легендируем тебя как начинающего романиста, собирающего материал о влиянии ислама на Турцию. Это даст тебе повод крутиться там, задавать вопросы и делать записи. Мелькай в баре отеля и в местных кафе. Мое чутье подсказывает, что у такого спеца, как он, есть местная сеть. Если повезет, он сам выйдет на тебя раньше, чем тебе придется втираться в доверие в мечети. Я знаю, что ты прошел подготовку, но, на мой взгляд, соваться туда — слишком большой риск. Многое может пойти не так, особенно при нынешнем климате.
Фредди повернулся к Рису.
— Похоже, нам пора купить тебе новую одежду.
— А еще я бы предложила подстричься и привести в порядок бороду, — с явным удовольствием добавила Келли Хэмпден. — Дайте мне ваши размеры, я отправлю кого-нибудь за покупками.
ГЛАВА 42
Стамбул, Турция
Август
К вечеру план был готов, а гардероб Риса — полностью обновлен. Вещи казались слишком модными на его вкус, но он убедил себя, что это своего рода камуфляж. Фредди наведался к морпехам из охраны консульства и отыскал там младшего капрала, который подрабатывал штатным парикмахером; почти в каждом подразделении находился умелец, набивший руку на стрижках. Рис немного нервничал, зная любовь морпехов к ультракоротким «площадкам», но парень из Чикаго справился на отлично. Теперь Рис меньше походил на библейского персонажа и больше на щеголеватого горожанина с волосами до воротника и аккуратно подстриженной бородой.
— Выглядишь как хипстер, — лаконично прокомментировал Фредди.
На следующее утро Рис сменил выцветшую футболку на приталенную синюю оксфордскую рубашку, темные джинсы, бежевый льняной пиджак и коричневые кожаные ботинки. Остаток нового гардероба отправился в нейлоновый баул вместе с повседневной одеждой и вещами для тренировок. В бежевую сумку-мессенджер перекочевали разные мелочи, включая запасные магазины и глушитель для SIG 365, спрятанного за поясом. Новенький айфон был заряжен полезными приложениями и крайне сложным VPN, который делал его связь настолько защищенной, насколько это было возможно в стенах АНБ.
Спускаясь в подземный гараж к внедорожнику «Мерседес», где его уже ждал Фредди, он сделал над собой усилие, окончательно переключая сознание: теперь он не Джеймс Рис, бывший «тюлень» и контрактник ЦРУ, а Джеймс Донован, начинающий писатель.
Водитель, местный оперативник Управления, выбрал извилистый маршрут от консульства до станции метро «Гайреттепе», постоянно петляя и проверяя, нет ли хвоста. Когда внедорожник притерся к обочине, Фредди пожелал Рису удачи.
— Увидимся, когда увидимся.
Рис спустился по эскалатору в современный вестибюль метро и для вида принялся изучать табло прибытия и отправления поездов. Он достал телефон, имитируя чтение сообщения, а затем на другом эскалаторе поднялся обратно на поверхность в толпе прибывших пассажиров. У выхода из станции выстроилась очередь из четырех желтых такси «Хёндэ». Рис жестом велел первому водителю открыть багажник. Убрав туда баул, он оставил при себе сумку-мессенджер и показал водителю распечатку брони в «Томтом Сьютс».
Рис впервые видел величие Стамбула при дневном свете. Исторический город с семнадцатью миллионами жителей некогда был колыбелью Византийской и Османской империй, мостом между континентами, связывающим мир. Маршрут пролегал из современного района с высотками на юг, пока они не выехали на дорогу вдоль Босфора, соединяющего Черное море на севере с Мраморным на юге. Этот берег был Европой, тот — Азией. Справа проплыла арена, слева — огромные терминалы для круизных лайнеров. Рис крутил головой, как восторженный турист, что, к счастью, идеально вписывалось в его легенду.
После двадцатиминутной живописной поездки такси остановилось перед элегантным белым зданием с черными ставнями. «Томтом Сьютс», выстроенный на крутом склоне холма, по архитектуре больше напоминал голландские дома, чем средиземноморские, и вызвал у Риса ассоциации с Кейптауном. Молодой посыльный в униформе распахнул дверь машины и поприветствовал гостя. Рис демонстративно расплатился с водителем долларами, оставив щедрые чаевые. Тот заулыбался и поблагодарил его на внезапно улучшившемся английском; при виде пачки наличных глаза посыльного тоже загорелись. Он бросился к багажнику за вещами Риса и проводил его к входу под стеклянным навесом. Рис зашел внутрь и, прежде чем подойти к стойке регистрации, вручил посыльному двадцатку. Мало что так привлекает внимание, как привычка сорить деньгами.
Персонал отеля был сама вежливость и исполнительность — бронь на десять дней явно привела их в восторг. Когда его спросили, нужна ли помощь с багажом, он чуть было не выпалил привычное «нет, спасибо», но вовремя вспомнил, что парню вроде Джеймса Донована статус не позволяет таскать свои сумки самому. Еще двадцать долларов гарантировали, что интерес персонала к его персоне не угаснет.
Просторный номер на третьем этаже радовал потрясающим видом на черепичные крыши, башни минаретов и неспокойные воды Босфора. Паркетный пол тянулся через весь люкс до зоны отдыха у изножья огромной кровати. Над изголовьем висело большое импрессионистское полотно с панорамой города, а за раздвижной стеклянной перегородкой виднелась ванная, от пола до потолка облицованная белым мрамором. Рис всей душой предпочел бы свою скромную хижину в Мозамбике.