Мухи были повсюду. Проволочная петля впилась в ногу канны прямо над копытом, и рана гноилась неделями. Само копыто отвалилось, оставив животному для ходьбы лишь жуткий, воспаленный обрубок, кишащий личинками. В спине, между бедрами, торчал самодельный топор, и глубокая рубленая рана на морде быка, вероятно, была нанесена тем же оружием. Крупный самец канны в расцвете сил может весить под тонну; в этом не было и половины.

Закон клыка и дубины, — подумал Рис, вспоминая классический роман из юности.

Браконьер, поймавший канну в неизбирательную проволочную ловушку, пытался — безуспешно — добить ее топором. Мясо быка принесло бы значительную сумму на местном рынке дичи. Шкура и рога тоже имели цену. Природа жестока, но страдания этого животного были делом рук человеческих. Рис был в ярости от того, с каким бездушным пренебрежением браконьеры относились к мукам своей добычи. Он только начинал узнавать жизнь в африканском буше, но об охоте на людей он знал немало и собирался применить эти богатые навыки в новом деле.

Пока Рис смотрел на эту кошмарную сцену, Луи достал из машины небольшой рюкзак и канистру. Он вынул блокнот и сделал несколько записей, сверяясь с часами и маленьким GPS-навигатором. Закончив, он сделал подробные снимки на цифровую камеру, фиксируя зверство. Завершив документирование, он кивнул Музи, который расчистил кустарник вокруг туши своим мачете-панга. Луи облил канну дизельным топливом и щелчком отправил сигарету в лужу голубоватой жидкости. Запах паленой шерсти и плоти вернул Риса в мрачные моменты его прошлого.

После ужина Рич Гастингс пригласил Риса к костру выпить.

— Дрянное дело сегодня было, а?

— Полное безразличие к страданиям напомнило мне Ирак в разгар войны.

— Это люди одного сорта. Им плевать на всё и всех, кроме себя. Для некоторых из этих парней это просто способ заработать на жизнь, но это не оправдывает жестокости. Мы даем работу и мясо окрестным деревням, так что большая часть браконьерства идет на прокорм китайских лагерей, которые выкачивают природные ресурсы этой страны. Богатеют на этом только политики, заключившие сделки и получающие откаты. Черт, я начинаю говорить как «зеленый».

Рич покачал головой, глядя на тлеющие угли. — Настоящие злодеи — это люди наверху. Они получают прибыль, а те, кто убивает, берут на себя весь риск. Звучит знакомо, Джеймс? Широкая публика в Европе и Штатах не видит разницы между тем, что делаем мы, и тем, что делают браконьеры. Без нас дичь исчезла бы. Да, мы защищаем зверей, потому что они ценны для нашего бизнеса, но мы также любим это место и этих животных. Мы управляем популяцией и сохраняем её для следующего поколения. Браконьеры же выкосят всё зверье за пару лет, если дать им волю. Посмотри, что случилось в Кении в семьдесят седьмом. Они запретили охоту, потому что браконьерство вышло из-под контроля. Охотники ушли из угодий, и для браконьерских синдикатов настал открытый сезон. Они перебили полмиллиона слонов в кратчайшие сроки. В конце концов мы проиграем, и на этом всё закончится. Дичь останется на растерзание браконьерам.

— Чем я могу помочь, Рич? Думаю, я мог бы быть полезен, если всё грамотно спланировать. — Пока я не умру, — чуть не добавил он, но вовремя осекся.

— Мы с парнями делали все возможное, чтобы сдерживать браконьеров, но у нас у всех есть и другая работа. Не знаю, какие у тебя планы на будущее, но тебе стоит подумать о том, чтобы выучиться на профессионального охотника. Это займет пару лет, но с твоим опытом, уверен, ты быстро схватишь суть.

— Честно говоря, я не заглядывал так далеко, — ответил Рис, вспоминая о своей опухоли мозга.

— Что ж, позволь мне сделать это за тебя. Завтра начнешь работать у нас стажером. Можешь возглавить наши антибраконьерские операции. Я дам тебе двух хороших следопытов. По крайней мере, они не дадут тебе заблудиться. Учись у них всему, чему сможешь. У них нет формального образования, но они — профессора буша.

— Сделаю, что смогу, Рич.

— Я знаю, сынок. Знаю.

Рис поставил будильник так, чтобы проснуться до рассвета; у него была работа. Несмотря на долгую карьеру в армии, Рис по натуре не был «жаворонком». Всякий раз, просыпаясь рано, он чувствовал себя причастным к тайне, о которой никогда не узнают те, кто еще нежится в постели.

Хотя не было и шести утра, он уже слышал гул дизель-генераторов, питающих лагерь, чтобы повара могли совершить свои утренние ритуалы. Прямо как на базе за океаном.

Пора было экипироваться. Он включил маленькую лампу на тумбочке и снова разложил снаряжение, взятое с лодки, на этот раз более сосредоточенно. «Глок 19», кобура и три запасных магазина. Фонарь «SureFire», налобник «Petzl», складной нож и мультитул «Gerber». Часы, маленький навигатор «Garmin», ботинки и новая одежда — спасибо Ричарду Гастингсу. Он взял свой томагавк «Винклер-Сайок» и осмотрел изогнутое лезвие, вспоминая, как в последний раз использовал его, чтобы снести голову человеку, организовавшему засаду на его отряд «Котиков» в Афганистане. В общем, это было меньше, чем он привык брать с собой на дело, но достаточно. Он подумал о бойцах-подводниках UDT времен Второй мировой, таких как его дед, которые выполняли задачи, имея при себе лишь маску, ласты, нож и, может быть, пистолет-пулемет M3 «Масленка».

Рис оделся для выхода в поле: ботинки, шорты и оливковая рубашка на пуговицах. Он взял с кровати «Глок» и отстегнул магазин, чтобы убедиться, что он снаряжен пятнадцатью патронами. Вставив магазин обратно, он оттянул затвор ровно настолько, чтобы увидеть блеск 9-мм патрона в патроннике, и сунул пистолет под подушку. Никто из других охотников не носил пистолетов, и если он хотел слиться с окружением, придется оставить ствол здесь. Остальное снаряжение отправилось в рюкзак, который он закинул на плечо, направляясь на поиски кофе. Винтовку он нес в руке, как чемодан, бинокль висел на груди.

В предрассветной темноте столовая была пуста, но он нашел свежий кофе и налил себе чашку. Повар уже заметил, что Рис любит добавлять мед, и поставил банку рядом со сливками на буфетном столе. Что ни говори о пути, который привел его в это место, но сервис здесь был отличный.

Словно по команде, появился повар с тарелкой тостов.

— Доброе утро, Patrão, — повар широко улыбнулся, искренне радуясь его приходу.

— Доброе утро.

— Яйца для вас?

— Конечно, яичница будет кстати. Спасибо.

— Сию минуту, Patrão. — Повар слегка поклонился и направился обратно на кухню.

Рису было немного неловко, что его обслуживают по первому разряду, но он решил, что к этому можно привыкнуть. Он сел за стол, наслаждаясь одиночеством и кофе. Он уже наполовину расправился с яичницей и тостами, когда остальные обитатели лагеря один за другим начали подтягиваться к столу. Все ели в относительной тишине. Работа была тяжелой, рабочий день долгим, а перерывов в сезон выпадало немного.

Рич Гастингс закончил завтрак и обратился к Рису.

— Джеймс, сегодня пойдешь со своими следопытами. Это хорошие люди, Соломон и Гона. Они приехали со мной из Зимбабве, знают эти места не хуже любого местного и в беде не бросят.

— Спасибо, Рич.

Рис встал из-за стола и последовал за Гастингсом к белому «Тойота Ленд Крузер». Солнце начинало всходить, заливая лагерь розово-серым светом африканского рассвета. Двое мужчин, грузивших машину, остановились, увидев приближение Гастингса и Риса, и встали рядом у борта, опустив руки по швам — расслабленная версия строевой стойки «смирно». Тот, что повыше, был и самым молодым. На вид ему было лет двадцать, худощавый и жилистый. На нем был оливковый комбинезон и британская камуфляжная панама с загнутыми полями. Он был хорош собой и держался с уверенностью, отличавшей его от других следопытов, которых встречал Рис.

— Рис, это Соломон.

Молодой человек тепло улыбнулся и протянул руку Рису, который крепко её пожал. — Рад встрече, Соломон.

— Очень приятно познакомиться, мистер Рис, — сказал он на безупречном, хоть и с акцентом, английском.

— Можешь звать меня просто Рис.

Рис не боялся использовать свое настоящее имя среди работников. Если кто-то его и искал, то опухоль сведет его в могилу раньше, чем кто-либо догадается расспрашивать охотничьего следопыта в Восточной Африке о человеке, которого в последний раз видели на богатом острове у восточного побережья США.

— Да, сэр.

Второй мужчина был ниже ростом и старше, вероятно, ближе к возрасту Риса. Его кожа была очень темной, резко контрастируя с бежевым комбинезоном и кепкой. На матерчатом поясе висел скинер — нож для снятия шкур.

— Это Гона.

— Также рад встрече, Гона.

Лицо Гоны оставалось невозмутимым, пока Рис пожимал ему руку.

— Гона, мистер Рис — хороший друг Утиливу.

Внезапно глаза следопыта загорелись.

— Мистер Джеймс! Вы помните меня, помните Гону?

— Гона! Конечно! Отлично выглядишь! — воскликнул Рис, энергично тряся его руку и вспоминая следопыта по поездке в Зимбабве с Рейфом много лет назад.

— Как там Утиливу?

— У Рейфа всё отлично, Гона. Дела идут хорошо. Я знаю, он скучает по охоте с тобой.

Гастингс пожелал им удачи, и они погрузились. Соломон сел за руль, Рис — на пассажирское сиденье, а Гона забрался на высокое кресло в кузове. В основном они патрулировали дороги по периметру концессии, высматривая следы браконьеров, проникших на территорию.

Должен быть более эффективный способ делать это, — подумал Рис.

Перевалило за полдень, когда желудок Риса начал протестовать. Он привык, что график диктуют хозяева, и тут его осенило: его люди ждут команды, чтобы поесть.

— Давай остановимся где-нибудь на обед, Соломон.

— Да, впереди есть хорошее место. — Настроение Соломона улучшилось при упоминании еды.

Когда грузовик остановился, Рис залез в кузов и помог мужчинам выгрузить стулья, кулер и прочее снаряжение для обеда. Он проследил, чтобы именно он расставил складные стулья, расположив три из них треугольником в тени дерева, под которым они припарковались. Это вызвало странные взгляды Соломона и Гоны — они гадали, кто еще может к ним присоединиться. Когда контейнеры с едой были открыты, Рис жестом пригласил мужчин накладывать.

— Нет, нет. Вы кушайте, мистер Рис.

— Мы меняем правила. Вы, парни, едите первыми.

Следопыты обменялись озадаченными взглядами.

— Давайте, накладывайте, — Рис кивнул на еду.

Мужчины пожали плечами и подошли к столу. Соломон пошел первым, наполнил тарелку и направился к дереву, чтобы сесть на земле.

— Нет, нет. Садись на стул. Вы едите со мной. Если мы собираемся быть командой, то будем есть вместе, по крайней мере здесь, в поле.

Соломон колебался минуту, затем расплылся в улыбке и занял место на одном из стульев. Рис строил команду, а в тесном мире спецопераций, где офицеры и рядовые тренировались, сражались, спали и истекали кровью в одной грязи, лидеры всегда ели последними. Рис думал о своих «Котиках», о навыках, отточенных в охоте на людей при уничтожении террористических сетей по всему миру. Рис адаптировал эти навыки к новому полю боя и новому противнику. Пришло время снова выйти на охоту.

ГЛАВА 25

Авиабаза Макдилл

Тампа, Флорида

Март

ВСТАВАТЬ С ОФИСНОГО КРЕСЛА сержант-майору Джеффу Отактею было больно — сказывалось ранение, полученное десять лет назад в Садр-Сити, когда пуля калибра 7,62 мм раздробила ему бедро. Эта пуля превратила самого перспективного снайпера 3-й группы спецназа в штабного работника. Благодаря пластинам и винтам, скреплявшим его ногу, он мог бы уйти на пенсию по инвалидности, но чувствовал своим долгом обучать и наставлять идущих следом солдат, передавая свой опыт следующему поколению оперативников спецназа. Этот путь привел его на должность инструктора на снайперских курсах спецназа на стрельбище 37 в Форт-Брэгге — работа, для которой он был создан.

Его нынешняя должность особого энтузиазма не вызывала. Будучи старшим унтер-офицером Отдела закупок вооружения ССО при Командовании специальных операций (SOCOM) — части Управления закупок и логистики, — некогда гордый воин теперь целыми днями просматривал заявки на снаряжение, вместо того чтобы учить снайперов выслеживать и убивать добычу. Он смирился со своей участью и посвятил все силы тому, чтобы обеспечить лучшим снаряжением солдат, моряков, летчиков и морпехов спецназа, все еще работающих на передовой. Он засиживался допоздна, чтобы как можно быстрее проталкивать заявки через процесс закупок, и научился ориентироваться на этом новом поле боя почти так же эффективно, как на улицах Ирака. Он все еще мог вносить вклад на тактическом уровне, тратя большую часть своего свободного времени на тренировку снайперов полицейского спецназа SWAT со всего побережья Мексиканского залива.

Именно благодаря боевому опыту лежащая на столе заявка показалась ему необычной. Кто-то запрашивал пару снайперских винтовок CheyTac M200 с высококлассной оптикой Nightforce и большим запасом матчевых боеприпасов для совместной снайперской программы США и НАТО в Турции. Отношения с Турцией в последнее время становились все более напряженными, и Отактею показалось странным, что Соединенные Штаты в срочном порядке отправляют им элитные снайперские комплексы. Эта винтовка не входила в традиционный арсенал ни американцев, ни турок. Как снайпер, он прекрасно знал о её невероятной дальнобойности, и это было не то оружие, которое он хотел бы видеть в руках плохих парней во время своего дежурства. Доверие к инстинктам не раз спасало жизнь его людям на поле боя, и теперь те же инстинкты били административную тревогу.

Сержант-майор сделал несколько звонков своим контактам в сообществе спецопераций, и, благодаря другу в офисе военного заместителя, ему удалось отследить, что запрос был инициирован звонком от сотрудника Сената неделю назад. Лоббирование интересов оружейников людьми с Капитолийского холма — дело не такое уж редкое, но вряд ли речь шла о чем-то настолько специфическом. Выполнив необходимую проверку, пора было идти к начальству.