Мама купила всей семье билеты в театр. На детский спектакль.

Папа пытался отказаться – вышел он уже из этого возраста, неинтересно ему. Но мама сказала, что психологи рекомендуют ходить всей семьёй, чтобы были общие темы для обсуждения. А то нам нечего в семье обсуждать, ага. То нас соседи затопят, все семейные деньги уйдут на ремонт, и мы будем неделю есть макароны. То кот съест эластичную резинку, все семейные деньги уйдут на ремонт кота, и мы будем неделю есть макароны. То папа потратит все семейные деньги на набор инструментов, и мы будем неделю есть макароны. То мама потратит все семейные деньги на сумочку, и мы будем неделю есть макароны… Но вслух я этого не сказал, и мы втроём пошли в театр.

Спектакль был про какого-то кролика, который в первом акте пропал, а во втором нашёлся, как всегда в детских историях бывает. Я сидел довольно терпеливо, потому что в антракте обещали буфет. Или в буфете обещали антракт, что-то вроде этого, я ещё плохо знаю театральные слова. Но, когда мы в буфет заглянули, мама сказала, что с такими ценами лучше мы перекусим яблоками, которые она принесла из дома. И все пошли в туалет мыть руки – мы с папой в мужской, мама одна в женский.

В туалете висели флаконы с мылом, чтобы мыть руки, и кремом, чтобы смазывать руки после мытья. Около них – таблички. Таблички объявляли, что театр спонсирует косметическая компания, поэтому мыло пахнет какими-то не-ро́-ли, а крем – па-чу́-ли. Пахли они очень интенсивно, можно даже сказать – воняли.

Я спросил у папы, что такое эти нероли и пачули. Папа ответил, что пачули – это восточное парфюмерное снадобье. Его часто в духи добавляют. А что такое нероли, не знал даже он, хотя вечно хвалится своим словарным запасом. Мы с папой, конечно же, никаким кремом руки мазать не стали, ещё чего, вонизм такой. Просто посушили под сушилкой.

На выходе из туалета нас ждала мама. Она растирала руки – естественно, разве могла она упустить возможность намазюкаться какой-то пахучей гадостью! Я потянулся к папе и сказал:

– Смотри, втирает в себя этот крем, чтобы мерзкий нероли поглубже впитался!

Папа скривился.

– Что это вы там обсуждаете? – спросила она.

– Нероли, – буркнул я.

И тут мама взорвалась. Она так мечтает сделать из меня образованного человека, прикладывает к этому столько усилий! Как я думаю, во что ей обошлись эти билеты? (Тут мама даже немного поразмахивала руками, и вокруг сильней завоняло пачули.) Их, билеты, ещё и отлавливать пришлось, потому что спектакль очень востребованный! А я ей вот так в лицо кидаю, что ЭТО НЕ РОЛИ! И ещё с такой недовольной физиономией! Между прочим, некоторые актёры играли очень даже хорошо, вот, например, кролик! А мне, видимо, кроме компьютерных игрушек, ничего не надо, так и проживу всю жизнь, уткнувшись в монитор! Мог бы хотя бы из уважения к маме, потратившей время и силы на организацию этого похода в театр, промолчать и не говорить «НЕ РОЛИ!».

Тут папа прервал мамин монолог, достойный сцены и даже, может быть, главной роли. И объяснил, что мы обсуждали не «не роли», а нероли, ту самую вонючку, которой пахнет мыло в туалете.

Мама немного подуспокоилась, хотя не до конца. И растолковала нам, что нероли – это эфирное масло, которое получают из цветков дикого апельсина, очень ценное. Больше нужно книжек читать и в театры ходить, тогда у нас словарный запас расширится. В театре вон его даже в туалетах расширяют.

Пока мы спорили, прозвенел второй звонок. Мы по-быстрому сгрызли яблоки и, пованивая кто нероли, кто пачули, пошли в зал – смотреть, как спасут кролика. Мама приказала следить за действием внимательно, потому что после спектакля у нас будет обсуждение. На этот раз будем обсуждать роли.