– Он всё знает. Все мои и ваши секреты, – сказала я, зайдя на следующий день в каморку.
Мои друзья повскакивали с мест. Лера сделала лицо человека, который был прав, но его никто не послушал, а уже слишком поздно:
– Подождите. Когда мы собирались у Антона в последний раз и я спрашивала, нет ли ни на кого…
– Ой, Лер, хватит! Ты правда считаешь, что ни у кого нет стыдной истории, которую мы не хотим рассказывать даже близким друзьям? Просто никто не хотел признаваться, а уж тем более выходить из дела! Это тебе не хвастаться во время алкогольной игры. У всех есть реально действительно очень-очень стыдные штуки.
– Ну лично я никогда не делала ничего предосудительного…
– Да? И ты тоже, Антон?
Так мы узнали, что Антон недавно вошел в топ интернет-приколов со своим детским видео в костюме медведя, родители Наташи недавно вступили в очень странную секту, а Агата съела дохлого воробья на спор, после чего, правда, стала вегетарианкой. Мы сыграли в эту игру еще раз, вываливая на стол самые стыдные факты, про которые кто-либо еще может узнать.
Потом все посмотрели на меня. Пришлось рассказать ту самую историю про Питер и мой неслучившийся секс с учителем по литературе.
Все попытались обнять меня в знак поддержки, но из-за того, что я сидела на диване, получилось скорее неловко. Наташа спросила:
– Значит, это конец? Нас всех сделают посмешищами?
– Нет. Я не знаю. Скорее всего. Я не прощу себе, если они придут и за вами. Мне сейчас кажется, они способны на всё. Антон, что скажешь?
– Это напоминает мне фильм «Доброй ночи и удачи», где Джордж Клуни и Роберт Дауни-младший – журналисты, которые противостоят целой системе. А система пытается нарыть на них грязь.
Я внутренне пискнула от восхищения. Все-таки один мой сверстник смотрел этот фильм.
– А мне это напоминает бестолковое позерство, Антон, – вмешалась Агата. – Чё делать-то будем? Всё псу под хвост?
Наташа пожала плечами:
– Может, и хрен с ним? Давайте расслабимся и побудем обычными школьниками? Забудем про политику и про интриги. Помните, как было зимой? Сходим на последнюю дискотеку, напьемся в туалете, будем танцевать медляки.
– Дискотека? – рассеянно спросила я, за всей этой подготовкой и расследованиями совсем забыв о том, что у окончания учебного года есть и веселая часть.
– Ну да. Александров устраивает супервечеринку с костюмами и диджеем. Что-то из Древней Греции или Рима вроде бы…
– Классический Александров… Стоп!
У меня родился новый план. Провокация. Отвлекающий маневр. Стенгазета по-прежнему выйдет в срок, под нашими с Дошиком именами. Сделаем ее еще скандальнее, намекнем на завуча в заголовке: связь мафии с руководством школы, знак вопроса, восклицательный знак. Как ответственная за стенгазету, я буду стоять рядом, и меня наверняка заметут, а когда меня заметут, я установлю диктофон. Завуч наверняка будет отчитывать Рыжего, так и поймаем их.
– Динара, – остановила меня Наташа, – ты опять пытаешься замкнуть всё на себе. Так не пойдет. Мы все будем в деле.
– Я буду стоять у стенгазеты с ней, – выступил Дошик. – Это будет правдоподобнее.
Я не стала спорить с этим пустым героизмом. Очень уж не хотелось снова быть в их глазах властной стервой.
Мы обыскали все шкафы родителей Дошика, но нашли только игрушечный диктофон канареечно-желтого цвета. Видимо, для игрушечных журналистов. Максимальное время записи этого диктофона составляло двадцать минут. После этого запись нужно было немедленно остановить, чтобы она тут же не стерлась.
Я расписала план, который, с точки зрения Леры, был скорее наполнен отчаянием, чем здравым смыслом.
8:00. Завхоз Антипов, заспанный и, вероятно, с похмелья, сидит у себя в кабинете. Мы вдвоем с Дошиком вламываемся к нему и объясняем, что стенгазету нужно повесить срочно и без него мы не обойдемся – у него же ключи от стенда. Там всех дел на пять минут. Когда мы заходим, Дошик лепит в проеме завхозной ловушку для замка, которую смастерила Агата: дверь вроде бы закрывается на ключ, но снаружи остается тонкая веревочка, потянув за которую, дверь можно открыть без ключа. Антипов нехотя соглашается и идет с нами.
Здесь возникла заминка. Мы уже разместили громоздкий ватман и собирались ставить стекло на место, как вдруг завхоз сделался подозрительным:
– Что-то давно от вас не было ничего, детки. Я уж думал, вы покончили с этой своей журналистикой.
Пытаясь заслонить собой содержание ватмана, Дошик бормотнул:
– Да так, были другие дела.
Но завхоз, обычно не интересовавшийся содержанием нашей газеты, напялил очки:
– Ну, посмотрим, что у вас такого в новом выпуске…
Слава богу, на подстраховке была громогласная Агата, которая, наблюдая за нами с другого конца коридора, заорала: «Потоп! В туалете потоп!»
Завхоз матюгнулся и побежал в направлении крика.
8:07. Как только мы покидаем завхозную, Наташа дергает за ниточку и проскальзывает в кабинет. Она уже знает, где висит нужный ключ, быстро берет его и бежит к кабинету завуча. Там она устанавливает диктофон под его столом, пока Лера стоит на стреме. Запись пошла.
8:10. В школу приходит завуч. К этому же времени у стенда скапливаются ранние пташки из учеников, создавая ажиотаж. Среди них Рыжий, он уже здесь, и он видит, что стенгазета раскрывает все его карты.
Завуч опаздывал. Ну где же он? Минуты шли, а его все не было, Рыжий выходил из оцепенения и оглядывался по сторонам. Наконец-то!
8:15. Наконец-то завуч приходит в школу. Он тоже тормозит у стенда и вчитывается. Уводит Рыжего к себе в кабинет. Кабинет завуча – центр принятия решений. Они обсуждают там, что необходимо сделать в связи с компроматом.
8:20. Завуч идет к Антипову и делает тому грубый выговор. Вместе они идут устранять компромат, а именно: отвинчивать и уничтожать стенгазету. Мы стараемся держаться у них на виду.
8:24. Завуч требует нас с Дошиком немедленно к себе на ковер. Мы почти бежим, потому что времени до конца записи осталось минуты три.
И тут все стало по-настоящему жутко. Завуч был мрачнее памятника, вид у него был такой, будто мы совершили серию кровавых убийств. Он не давал нам говорить, только метал в нас свои бронзовые обвинения.
– Вы понимаете, что происходит? Нет, вы хоть представляете, к каким последствиям приведет то, что вы начеркали в своей газетенке? Не знаю, кто подстрекает вас к этой клевете, где вы этому научились, но такие вещи совершенно непростительны в стенах нашего заведения…
Говоря это, он сверлил нас обоих глазами так, что у нас не получалось даже шевельнуться, не то что подлезть под его стол и остановить диктофонную запись. Гнев завуча приклеил нас к стульям. А драгоценное время шло, часы на столе показывали уже 8:26… Я оторвала взгляд от пола и сжала руку Дошика. Сейчас! Вскочила со стула, переводя внимание завуча на себя. Перебивая его, заорала:
– Вы не имеете права так разговаривать с нами! И вы не имеете права подвергать нас цензуре! Конституцией нам гарантирована полная свобода слова! Мы требуем независимой комиссии! Мы требуем!
Такая контратака имела эффект. Завуч густо покраснел и вылупился на меня. Как будто действительно поверил в какую-то там комиссию. Дошик тем временем дрожащей рукой залез под стол. Лишь бы успел, лишь бы!
Завуч быстро пришел в себя и снова взял инициативу. Он ударил по столу кулачищем так, что с него слетела звездообразная пепельница и подставка для ручек с гербом. На секунду в его глазах появилось желание взять со стола массивные настольные часы и разбить ими наши головы, но он вовремя одернул себя и сквозь зубы заверил, что никакой дискотеки с последним звонком нам не грозит, а об остальном мы еще поговорим.
Нас мгновенно сдуло из кабинета в коридор. Да, неприятно, но главное – запись сделана, и она сохранилась.
Дальше все шло по плану. «Новый Порядок» расслабился, оттого что виновные были найдены и наказаны. Речь даже не заходила о компромате – видимо, Рыжий решил, что мы получили сполна и остальное будет уже перегибом.
Я просидела дома неделю, сказавшись больной. Особенно притворяться и не приходилось: все дни вплоть до дискотеки нервы сдавали – уж больно растянутым вышло ожидание между первой и второй частями нашего плана.
Из школы звонков не раздавалось, но атмосфера в доме стояла и без того угнетающая. Я просто ходила кругами, повторяла вторую часть плана, а больше ничего толком делать и не могла. Может, зря я все это? А как же выпускные экзамены? Поступление? Блин. Я бы совсем скатилась в нервозную пропасть, если бы не поддержка друзей, навещавших меня в моей ссылке. Я знала, что, если все пойдет не по плану, они вытянут меня из любого болота.