Спустя неделю после воссоединения мы, как и в прежние времена Комитета и стенгазеты, сидели допоздна у Дошика на квартире, зарывшись в горы бумажек и фотографий. Наши схемы демонстрировали внутреннее устройство «НП» и прилегавших к нему подсистем: обменников, торговцев, постовых, свистунов, сотрудников подпольного казино.

Мы готовили самую скандальную и подробную стенгазету за всю историю школы, нет, за всю историю всех стенгазет и всех школ. Резонанс должен был быть огромен – вплоть до интервенции общественного совета при районной администрации. Из проверенных источников мы знали, что часть информации была на виду, но бо́льшую и самую занимательную часть нужно было добывать в ходе анонимных интервью.

Основным фигурантом расследования был Рыжий, тот самый невзрачный парень, угрожавший Агате. Постепенно становилось ясно, что именно он стоит за первоначальной игровой структурой, опутавшей школу тысячей невидимых нитей. Он был единоличным руководителем и бенефициаром всех нелегальных мероприятий. Но к нему было не подкопаться, сам он уже давно не брал в руки соток и все операции, по-видимому, совершал через подельников – Амира, Гешу и Пулю.

Амир, заносчивый ублюдок, был сыном опального олигарха и, судя по всему, отвечал за рынок и финансовые операции, связанные с покупкой и обменом соток.

Геша Архипов, известный своими садистскими наклонностями, руководил силовыми ресурсами, часть из которых перетекла в «Новый порядок» прямиком из моей Комендатуры. Это давало мне повод ненавидеть их еще сильнее, ведь я потратила немало сил на подготовку боеспособных кадров, которые теперь потенциально могли выступить против меня.

Пуля был глазами и ушами школы, под его началом находились постовые, или свистуны. Про этого мелкого было известно мало что – он мастерски прятался и избегал нависающей над ним ответственности. В нашем деле все еще было предостаточно белых пятен.

– Я не понимаю одного, – размышлял вслух Антон, – как Рыжий и его банда влияют на оценки? Мы неделю наблюдали за всеми, никто из них и близко не подходил к журналу.

– Может, это делают сами учителя? По требованию «НП»? – предположила Наташа.

– Сомневаюсь. Представь, что ты учитель, тебе звонит какая-то малявка и говорит: завтра вы ставите мне и моим друзьям пятерки.

– Вот именно, – сказала Лера, – если ты учитель, то ты будешь делать только то, что тебе говорит твой начальник…

– Завуч! – закричала я. – Б. Ч. на их стороне!

– Ну вот, опять ты украла мое открытие. Только я хотела сказать «завуч – на их стороне».

– Извини. Ты права. Действительно, еще осенью этот тип почти уломал нас на похожую сделку.

– Значит, завуч – связующее звено между «НП» и учителями. Если мы докажем его причастность, если разложим директрисе и всей школе, как все устроено, игра развалится карточным домиком.

– С другой стороны, если нас раскусят раньше, то точно выгонят из школы. Б. Ч. не шутит ни с кем. Вспомните биологичку.

Мы долго ничего не говорили, шевелили мозгами, взвешивали и прикидывали каждый сам про себя.

Агата поднялась с места:

– Я знаю, что вы думаете. Осталось три недели до конца учебного года, и эти мрази в следующем году наверняка успокоятся и сами прикроют свои лавочки. А если не прикроют, то нам должно быть все равно, мы же выпустимся – ну, все, кроме Леры. Но. Для меня это дело принципа, плюс моему брату с этими сволочами доучиваться. Я буду продолжать. И я пойму, если кто-то откажется.

Мы все встали в знак солидарности с ней. Сомнения испарились. Лера сказала:

– Я рискую больше всех вас. Это вы выпускаетесь, а мне тут еще учиться, и потом, мне не наплевать на учебу. Без обид, Агата. Поэтому у меня одно требование: никаких секретов. Если за нами придут – а я считаю, что за нами придут, – мы должны быть абсолютно чисты. Я понимаю, что завуч выгонит кого захочет, но без формального предлога это будет сделать сложнее. Если на кого-то из нас могут найти любой, даже самый незначительный компромат, этот человек не может участвовать в деле, иначе он подставит всех нас. Говорите сейчас или молчите вечно.

Мне показалось, что Наташа смотрит на меня, но я не отреагировала.

– Никто? Замечательно.

Я оперлась на стол:

– Нельзя терять время. В следующие три дня собираем остатки информации о перемещениях фигурантов.

На этом и порешили. За последующие три дня наша папка с доказательствами выросла втрое. Мы выяснили, что буфетчица Залина списывает часть продуктов со склада специально для казино. Завхоз передает ключи от актового зала для игр в условленное время. Учителя получают от завуча прямые рекомендации – кого вытянуть по какому предмету. Завуч в свою очередь передает ответы контрольных энпэшникам. Купец согласился дать показания под своим именем, Василек согласился подтвердить все анонимно. У нас были десятки свидетельств, делавших картину яркой и полной. У нас были фотографии, тайно сделанные Наташиными поклонницами в казино.

В четверг я весь день ходила за Рыжим по пятам. Он был предельно осторожен, только несколько раз кивал своим парням в коридоре и подавал им тайные знаки, но на этом всё.

После уроков он направился в буфет, держа под мышкой какой-то сверток. Выждав несколько минут для отвода подозрений, я проскользнула за ним вслед. В буфете было человек десять – место людное и безопасное, – поэтому мне не стоило труда смешаться с толпой. Я заняла дальний столик с хорошим обзором.

Но как только я села, Рыжий громко свистнул при помощи пальцев. Все, кто находился в буфете, синхронно встали и покинули помещение. Я поняла, что это засада. Вместо всех вошли Амир, Геша и Пуля. Они окружили меня за столиком, придвинули стулья вплотную. Рыжий не спеша взял стул и сел напротив меня. Лицо его было спокойным, ни один мускул не двигался, в глазах шевелилось злорадство.