Толпа и шум, все говорили одновременно, смеялись, травили байки, спорили, играли в камни и ножницы, а потом разбивали стопки каких-то картонных кружочков. Кто-то высунулся в форточку и попытался так закурить, но почти сразу был осужден за палево и затащен обратно. Свободные стулья давно кончились – сидели на полу, на партах, друг на друге в духоте и смятении.

Человек пятьдесят или больше. Мы с Дорониным жались к доске, нас не было слышно, видно, и вообще все забыли, что мы существуем. А люди всё прибывали, всё оттесняли нас, и всё громче и яростнее становилось вокруг. Начиналась давка, на галерке толкались, правый угол стрелял из ручек бумажками в левый. Как теперь быть с этой толпой?

Я смотрела на Доронина в надежде, что у него есть хоть какой-нибудь план, но он, казалось, сам вот-вот рухнет в обморок. Попыталась выделить из толпы лица Наташи и Леры, но те, блин, куда-то умудрились свалить перед самым началом. Тоже мне коллеги! Собралась с силами, крикнула:

– Друзья! То-ва-ри-щи! Прошу успокоиться. Сейчас я сделаю объявле…

Мой голос потонул в гуле, я не слышала сама себя.

Но двери распахнулись, и раздалось пискляво-громкое «ТИШИНА!». Все в аудитории смолкли и зажали уши. Наташа тонкими ручками организовала пространство трибуны.

– Шаг назад, живо! Еще! Еще!

Вслед за ней шла Лера, размахивая огромным красным флагом в руках. На красном было написано белым: «КОМИТЕТ». У Леры был самый ровный почерк на всей планете. У Наташи был громкоговоритель.

Когда мы наконец были отделены от публики, Наташа взобралась на парту с ногами, повторив:

– ТИШИНА!

Тишина оглушила всех снова. Наташа подала мне руку и помогла взобраться на парту-трибуну. Я сказала:

– Друзья! Спасибо, что пришли. Меня зовут Динара, я из одиннадцатого «А». Я представляю Комитет самоуправления и внеклассной активности. Коротко – Комитет. Мы здесь, чтобы собрать ваши пожелания и постараться донести их до директрисы. Мы, как и вы, хотим перемен. Есть ли у кого сформулированный запрос?

Как только я сделала паузу, крики возобновились, все начали нечленораздельно галдеть и в чем-то нас обвинять. В исполнение снова был приведен тишинатор.

– Не все сразу! Поднимайте руки – я буду давать вам слово. Да, вот так. Мальчик с грязными волосами, говори!

– Это что за название такое – «комитет»? Вы что, из Совка?

Лера поднялась на парту-трибуну:

– Вообще-то комитет – это коллегиальный орган, не обязательно государственный и не обязательно советский.

Я добавила:

– Мы за демократию! Вот что важно.

Теперь мы втроем стояли на шаткой парте. Дошик снизу держал ее изо всех сил. В наш адрес по-прежнему неслись обвинения. Я снова перехватила инициативу:

– Так, следующий! Прыщавый, в галстуке!

– Раздайте всем сотки! По десять на руки!

– Чего раздать? Может, тебе денег еще? Реалистичнее, товарищи! Девочка с сомнительным макияжем, давайте послушаем девочку, наконец! Что бы ты поменяла?

– Не хочу вставать рано по субботам! Предлагаю упразднить первые уроки вообще. И по русскому у восьмого «Б» отмените домашку, это форменный беспредел!

Одобрительный шум. «Долой!»

– Спокойствие! Так, я повторюсь: мы рассматриваем только реалистичные и конструктивные предложения. Пожалуйста, все остряки и мечтатели, которые хотят отмены уроков, личный вертолет до дома и Макдоналдс в столовой – руки вниз.

Все опустили руки и зароптали. Несколько человек демонстративно покинули класс.

– А зачем ваш Комитет, если вы ничего не можете?

– Кто выкрикнул? Я тебя вижу, лопоухий! Мы можем всё, но обращать внимание будем пока на небольшие, важные и предметные запросы. Которые беспокоят не одного человека, а, скажем, целую группу или класс. Лера! Дай нам пример, что тебя беспокоит.

Лера с готовностью взяла слово:

– Меня зовут Лера… Я из десятого «А». Вообще-то много что меня беспокоит. Например, в женском туалете на втором этаже нет мыла уже вторую неделю. Никто не замечал? Ну, ничего удивительного. На всем третьем в кабинетах заклеены окна – это для чего? На дворе бабье лето, духота! А в гардеробе лампа мигает, как стробоскоп, у меня чуть эпилептический припадок не случился. А еще…

– Спасибо, Лера. Это отличный пример целой сферы запросов – бытовые проблемы. Кроме бытовых проблем, у многих из вас могут возникать потребности в досуге или социализации. Может, кто-то хочет обсуждать после уроков современную иностранную литературу? А то, насколько я поняла, учителя в этой школе делают вид, будто ее совсем не существует. Нет? Тогда – шахматный клуб? Модель ООН?

– Или чирлидер-группу, – вкинула Наташа, но я предпочла это проигнорировать.

Люди продолжали разочарованно покидать помещение. Остальных настигла глубокая задумчивость. Чего бы пожелать? Напряженная тишина. Наконец парень с длинными сальными волосами поднялся с места:

– Мы с пацанами по воскресеньям ходим в компьютерный клуб играть в «Контру». Но там подключение – дерьмо и графика полный отстой. Не говоря уже о том, что по сто рублей в час с человека. А в класс информатики недавно завезли восемь новеньких пентиумов.

– А с учителем информатики говорили?

– Еще бы! Старый пердун считает, что от игр мозги разжижаются. Но ты сказала, что вы можете всё, – вот и договоритесь.

Я переглянулась с другими членами Комитета. Лера и Дошик пожали плечами, мол, дело сомнительной важности и повышенной сложности. Наташа замотала головой отрицательно, пытаясь сказать, что ни в коем случае не надо за это браться, о чем вообще речь, мы себя закопаем. Я развернулась к парню с сальными волосами:

– Заявка принята! Сделаем.