На этот раз водоворот так близко, что его зловоние проедает изнутри мои лёгкие. Небо затянули тучи чёрного паучьего цвета.

– А-айда-а, – шипят чудовища.

– Нет! – кричу я.

Я вцепляюсь руками в густую траву. Не иди, не смотри, не слушай!

– А-айда-а…

И я начинаю петь. Я не знаю, что значат эти слова, они приходят ко мне сами из глубины памяти. И рядом возникает прабабушка – маленькая, сморщенная и высохшая, как курага, с молодыми голубыми глазами. Прабабушка укачивала меня когда-то перед сном, и сейчас её голос снова звучит рядом:

– О чём поётся в этой песне? – спрашиваю я без слов.

Прабабушка улыбается глазами – «ты помнишь» – и смотрит куда-то за горизонт, куда-то сквозь тучи. Она последняя у нас в семье понимала древний язык.

Мы поём вместе, и звуки оседают на траве и на земле, как оседают хлопья первого снега, и воздух становится чистым и звенящим, и внутри наступает покой.

Я открываю глаза от внезапного хруста, и всё внутри у меня леденеет. У водоворота – волчица с раненой лапой, она опускается, чтобы глотнуть чёрной воды.

– Стой! – кричу я, но слишком поздно.

Короткий испуганный взвизг, чёрный плен. Голова на поверхности, лапы, голова. Шипят чудовища.

– Нет!

Чёрная вода-нефть, больше ничего. Сон раскалывается от моего крика. Я выпадаю в прохладное утро.

* * *

Два дня после нашего приезда на остров. В моей жизни очень много рыбы. Я помогаю Рэю ставить сети и потом доставать рыбу, чистить её, просаливать, подвешивать на улице под специальным навесом.

– Рыба полезна для мозга, – ухмыляется Рэй.

– Незаметно, – отвечаю я.

Он ведёт себя вроде как и в первый день, но что-то изменилось после нашего «купания» в реке. И я не могу понять что. По ощущениям – это как разговаривать на расстоянии нескольких метров.

Но по-настоящему меня удивляет поведение Белой. Она целыми днями пропадает на огороде или ходит по пятам за дедушкой Робертом, и мне начинает казаться, что она меня избегает. Я ставлю эксперимент – подкарауливаю её на кухне, пока дедушка Роберт выходит за мелиссой для чая.

– О, привет, – говорю я. – Не поможешь мне с рыбой?

– Я? Нет, – отвечает она, пряча глаза. – Я обещала помочь дедушке Роберту.

Белая выскальзывает в коридор, а через минуту в дверь из сада заходит дедушка Роберт с пучком мелиссы.

– А куда Айда делась? Мы же собирались чай пить.

А сегодня утром она вдруг протягивает мне свой браслет из розовых каменных бусин.

– Это тебе. За то, что вылечила меня тогда в убежище. Папин подарок.

– Ты на солнце перегрелась? Не нужен мне твой браслет. Оставь себе.

– Пожалуйста, – просит она.

– Не страдай ерундой.

Я иду умываться, а когда возвращаюсь в комнату, Белой уже нет. А браслет лежит у меня на кровати. Я засовываю его в карман и иду её искать. С чего она вдруг решила, что мне нужен её браслет? Но она куда-то смылась. Это ведь надо ещё постараться – спрятаться на небольшом острове.

В общем, я забиваю на Белую и снова иду помогать Рэю. Мне кажется, я вся пропиталась рыбным запахом. Наверно, это лучше, чем запах гари. В рыбном больше жизни.

– Будем снимать сети? – спрашиваю я.

– Позже, – отвечает Рэй. – Давай сначала наловим на обед.

Он протягивает мне старую пластиковую удочку.

– Я тут прикармливаю рыбу. На прошлой неделе вот такого сома поймал.

Он ставит руки почти на метр, и я не могу сдержать улыбку.

– Не веришь? – вскидывается он.

Я еле сдерживаюсь от смешка, и его это, похоже, по-настоящему цепляет.

– Вот сейчас посмотрим, – говорит Рэй. Он закидывает удочку, потом поворачивается ко мне: – Так и будешь стоять? Рыба сама к твоим ногам не прыгнет.

– Я ни разу не рыбачила, – нехотя признаюсь я, и теперь очередь Рэя посмеиваться надо мной.

– Какая ты неопытная, – говорит он и приподнимает правую бровь.

Чёрт, я чувствую, как краснею. Чёрт, чёрт, чёрт!

– Давай сюда удочку.

Рэй становится у меня за спиной так близко, что я ощущаю спиной его тепло. Я ничего не могу поделать со своим дыханием – как будто кто-то тарабанит в грудную клетку.

– Вот тут возьми, – он показывает пальцем.

Я берусь за удочку. Рэй вздыхает:

– Да не тут. Дай покажу.

И он придвигается вплотную, сдвигает мою ладонь и накрывает её сверху. А потом вдруг замирает и молчит. И я молчу. И я чувствую лопатками, как кто-то тоже долбится ему в грудь. И мы стоим так, наверное, вечность. И я наконец делаю глубокий вдох и выдыхаю. И прижимаюсь к Рэю спиной, а он прижимается ко мне. Он опускает голову и утыкается носом в мои волосы, а левой рукой притягивает меня за живот и укрывает собой. И мы молчим дальше. В лесу поют птицы. А мы просто стоим на берегу реки, на краю прекрасного зелёного мира.

Вдруг раздаётся громкий всплеск. Удочка Рэя дёргается вперёд и – раз! – оказывается в воде.

– Ах ты ж! – кричит Рэй и бросается в реку.

Он подныривает и успевает схватить удочку, но кто-то с той стороны точно не намерен сдаваться. Леска натягивается до предела, удочка изгибается почти пополам.

– Чтоб тебя, – сквозь зубы давит Рэй, но удочку не отпускает. Он тянет медленно, выигрывает сантиметр за сантиметром. – Ну, давай.

Наконец в воде показывается что-то тёмное. Рэй всё тянет и тянет, пока уродливая рыбина с овальной пастью не оказывается на берегу.

– Видела, а? – улыбается он. – А ты не верила! Смотри, какая зверюга.

Рыба и вправду большая, не метр, конечно, но размером с кошку, это точно.

– На тебя похожа, – говорит он и смотрит на меня прищурившись.

Мне впервые не хочется его долбануть как следует.

– Надо её в дом отнести, – говорит Рэй. Рыбина прыгает по траве, на её тёмную кожу налипают сухие травинки. – Подожди здесь, я быстро.

– Ладно.

Рэй ловко подхватывает рыбу и поворачивается в сторону дома. Я засовываю руку в карман, как будто могу спрятать там ощущение от его руки, не дать ему раствориться в воздухе. И нащупываю что-то холодное. Браслет.

– Рэй! – окликаю я.

– Да, Нола? – отвечает он с улыбкой.

– Ты случайно не видел Бе… Айду?

– Она про лодку спрашивала.

Он смотрит на меня так…

– Айда хотела там порыбачить.

И он уходит, а я провожаю его спину. Я пытаюсь сохранить это ощущение – когда он был рядом. Но что-то ускользнуло. Браслет. Браслет у меня в руке, он всё портит. И лодка. Зачем Белой рыбачить? С чего бы это?

Можно забить на Белую и остаться здесь. Делать нечего – бегать за ней по острову. Но я всё-таки разворачиваюсь и иду к песчаному пляжу. Мне наплевать на Белую. Мне просто нужно избавиться от этого чувства – оно липнет ко мне, как мерзкая водоросль. Я только удостоверюсь, что всё нормально, вот и всё. С чего я вообще дёргаюсь? Но незаметно для себя я перехожу на медленный бег и под конец уже несусь на полной скорости. Не знаю, что на меня нашло. Хотя нет, знаю. Только бы ошибиться! Это не из-за Белой. Из-за лодки. Единственная лодка. Единственная связь с «землёй». Белая, она ведь не совсем дура? Она ведь не умеет плавать! Что-то там ей нашептали? Что она придумала?

Я вылетаю из-за поворота, дыхание сбилось. Сейчас увижу её. Отдам дурацкий браслет. Сейчас… Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Дура! Нет лодки! Уплыла! Дура! И вдруг… Там! Лодка! Недалеко. Пытается грести. Бьёт вёслами.

– Эй! – кричу я. – Стой!

Нет времени думать. До лодки метров сорок. Если плыть на спине… Скидываю кроссовки, и в воду! Как холодно! На спину, сразу на спину. Получается быстро. Тут же понимаю – в одежде тяжелее. Но нет времени. Я переворачиваюсь. Лодка уже близко!

– Нола! – кричит Белая.

В глазах ужас. Она не гребёт, но лодку несёт течением. Как будто под водой работает гигантский фен. Я отклонилась, пока плыла на спине. И сейчас мне надо левее. Я гребу в сторону, изо всех сил, но течение меня не пускает. Одежда такая тяжёлая. Лодка близко. Нет сил. Ещё немного. Давай, Нола. Белая кричит. Немного. Ещё. Резкая боль. Нога. Под воду. Выныриваю. Нога каменная. Судорога. Так близко. Тянет весло. Чуть-чуть. Тянись, Нола! Весло падает. Господи! Тянет второе весло! Ну же, чуть-чуть! Нет сил. Не дотянусь!

– Айда!

Прыгает в воду. Рукой за край. Весло. Хватаюсь. Ползи, Нола, ползи. Весло падает. Рукой. За борт. Нет сил. Толкает. Рывок. Толкает. Внутри. Внутри! Айда! Где Айда? Подтягивается. Падает.

– Нола, ты как? Нола!

Нет сил.

– Судорога? Нога?

Гнёт стопу. Вперёд. Назад. Вперёд. Отпускает. Судорога отпускает. Растирает ладонями.

– Сейчас, сейчас, будет легче.

Айда права. Становится легче.

– Ты как? – Айда повисла над самым моим лицом.

Я киваю. Она выдыхает.

– Зачем ты поплыла? Ты же могла утонуть!

– А зачем ты ушла одна? – выдавливаю я. – Зачем вылезла за борт? Ты не умеешь плавать!

– Я видела, как… не важно, – говорит она. – Всё будет хорошо.

Я киваю.

Лодка слишком далеко. Мы потеряли оба весла. Нас несёт течением. Мои вещи остались там, еды нет. Да, всё будет хорошо. Конечно, всё будет хорошо.

Я наконец нахожу в себе силы стянуть мокрую одежду. Когда я снимаю шорты, на дно лодки падает что-то твёрдое. Нащупываю рукой каменный браслет и молча протягиваю его Айде.

Она качает головой:

– Это подарок. Теперь он твой.