Я уже была здесь в какой-то жизни. Круглые коридоры из мелких серых камней, как будто змею вывернули наизнанку. Из стен торчат бронзовые руки с факелами. Пахнет вечерним озером.

Коридоры множатся, пересекаются и снова расходятся каменной грибницей. Я иду вечность и чувствую на себе тяжесть камня, тяжесть земли.

– Есть здесь кто? – кричу я.

Коридоры отвечают мне:

– Кто, кто, кто, кто…

Мне становится страшно. Я ускоряю шаг, бегу по каменной темнице.

– Я хочу домой!

– Мой, мой, мой, мой…

Я падаю и ударяюсь лицом об пол. Тёплая кровь медузой расплывается в холодной воде.

– Пожалуйста, – шепчу я.

Вдруг я чувствую рядом чьё-то дыхание. Поднимаю голову и вижу перед собой пса. Тёмно-бурого, лохматого, грязного, любопытного. Он наклоняется ко мне и обнюхивает мокрым носом, слизывает кровь.

– Ты друг? – спрашиваю я.

Пёс машет хвостом и отбегает в сторону, потом смотрит на меня, гавкает. Мы с псом идём по одинаковым бесконечным проходам. Через несколько десятков поворотов я начинаю различать лёгкое движение воздуха и едва уловимый запах молодой крапивы.

* * *

Я просыпаюсь оттого, что мне что-то мешает. Или кто-то. Я сквозь сон чувствую, как на меня кто-то смотрит.

– Привет, спящая красавица.

Он сидит в паре метров от меня и ухмыляется. Я вскрикиваю и пытаюсь выпрыгнуть из мешка, но только запутываюсь и падаю на бок. Он смеётся.

– Помочь?

– Уйди! – кричу я, наконец высвобождаю руки и дёргаю мешок вниз.

Белая открывает глаза и сонно бормочет:

– Что случилось?

Я бросаюсь к сумке, чтобы достать рогатку и нож.

– Их там нет, – отвечает он.

– Ах ты!

Он улыбается.

– О, – говорит Белая парню и, не торопясь, вылезает из спального мешка. – Привет.

– Твоя подружка дикая какая-то.

– Это я дикая? – кричу я.

– Она просто испугалась, – отвечает Белая. – Я – Айда.

– Рэй.

Они оба смотрят на меня.

– Что здесь вообще происходит? – говорю я. – Ты кто такой?

– Рэй. – Парень пожимает плечами. – А вы откуда пришли?

– Из Этры, – отвечает Белая.

– Из Этры? – удивляется парень. – Неблизко. Там ещё горит?

Белая кивает.

– От нас огонь недавно ушёл.

– Я вам не мешаю? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Рэй. – Пойдёмте завтракать, я вас уже больше часа жду.

Он уходит на кухню, и Белая за ним. Я стою с минуту на месте. Никто меня не зовёт, и я иду следом.

Рэй в два счёта разводит костёр и ставит греть воду.

– Будете? – спрашивает он и открывает рюкзак.

Я пялюсь на веточки мяты у него на ладони.

– Откуда у тебя?

– Скажу, если назовёшь своё имя, – щурится он.

– Нола, – говорю я неохотно.

– Нола, – повторяет он, словно оценивает.

– Мята, – передразниваю я. – Откуда она?

А Рэй улыбается, как будто я сказала что-то приятное. Он выше меня почти на голову и шире в плечах, но какой-то худой, долговязый. Лохматые коричневые волосы наполовину закрывают уши.

– Не скажу, – говорит он.

– Ты обещал!

– Но покажу, – улыбается Рэй. – Наберись терпения, Нола. Разве можно быть такой нетерпеливой, Нола? Ты где, в лесу росла, Нола?

Мне жутко хочется его ударить.

– Ты знала, что мы его встретим? – спрашиваю я Белую.

Она кивает. Мне становится неприятно.

– Могла бы и предупредить.

Рэй заваривает мятный чай, готовит в эмалированном ковшике овсяную кашу.

– Как думаешь, она перестанет смотреть волком, если дам ей вкусняшку? – спрашивает Рэй у Белой.

– Она просто тебе не доверяет, – отвечает Белая, уплетая кашу. – Вкусно.

Я смотрю на Рэя так, чтобы он понял – он для меня никто и мне его шуточки до одного места. А он лезет в большой спортивный рюкзак и достаёт оттуда пластиковую баночку.

– Угощайся, – говорит он и протягивает баночку Белой.

– Ой, ничего себе! – радуется Белая.

Она достаёт из баночки мясистую ягоду клубники.

– Клубника? – вырывается у меня.

– Будешь, Нола? – он хитро улыбается.

– Обойдусь.

– Не будь такой злюкой, Нола. Она очень вкусная. Очень, очень вкусная.

– Она правда вкусная, – встревает Белая.

Как будто я без неё не знаю.

– Про клубнику тоже ничего не скажешь? – спрашиваю я.

Он качает головой и ставит баночку рядом со мной. Пахнет невероятно.

– А я ведь старался, принёс к вашему приходу, – говорит Рэй.

– Откуда ты знал про нас?

– Вчера увидел на дороге. Нечасто у нас бывают гости.

– У нас?

Он прижимает палец к губам. Губы у него яркие, тёмные, как у куклы.

– Не будь такой торопыгой, Нола. Ты скоро всё узнаешь.

– Спасибо, – говорит Белая.

– Пожалуйста, Айда.

А потом поворачивается ко мне и поднимает указательный палец:

– Учись, Нола! Так ведут себя приличные девушки, – и с этими словами быстрым движением съедает мою ягоду.

После завтрака Рэй говорит, чтобы мы шли за ним. Белая отвечает «хорошо» и идёт в комнату, чтобы свернуть спальник и взять рюкзак. Быстренько же они спелись.

– И много вас там? – спрашиваю я, хотя уже и не жду, что он ответит нормально. Просто не нравится тишина.

– Двое. Я и дед.

– А остальные?

– Городок небольшой, здесь нет убежищ. Все, кто успел, ушли сразу.

– А вы почему не ушли?

– Дед не пошёл, я остался с ним.

Рэй просит осмотреть вместе с ним несколько домов, говорит искать еду, посуду, одежду, лекарства. Но эти дома прилично горели, здесь мало что сохранилось. В итоге Рэй подбирает ковш и чайник.

Дальше мы идём по плиточному тротуару. Тротуар сухой, гроза всё-таки прошла мимо. По обе стороны от дороги торчат чёрные культи деревьев. Одно из них, огромное, толстое, упало прямо поперёк дорожки. Наверно, это была старая липа или дуб. Рэй залезает первым, подаёт руку Белой и помогает ей перелезть. Не дожидаюсь, пока он поможет мне, я перелезаю сама.

– А я и не собирался, – усмехается Рэй. – Ты вон какая, сама справишься.

В смысле – «вон какая»? Какая?

Я дожидаюсь, пока Рэй уходит немного вперёд, и шепчу Белой:

– Ты что, доверяешь ему?

– Ну да, – удивляется она.

– Это ты в своём сне увидела?

– Не только. Видно же по глазам и по лицу.

– Да ты психолог.

– Я?

– Нет, блин, я. Доверяешь первому встречному.

– Второму, – говорит Белая.

– Что? А. Ну да.

– А кому ещё доверять? – добавляет она.

Рэй поворачивается в пол-оборота и спрашивает:

– Меня обсуждаете?

– Ага, надейся, – отвечаю я.

Он вдруг сворачивает в переулок, и я вижу, что за домами поблёскивает серо-серебристая вода. Я останавливаюсь и спрашиваю громко:

– Куда ты нас ведёшь? Там впереди нет дороги.

– Нола, а ты всегда такая упрямая? – Рэй тоже останавливается и смотрит на меня.

Белая слегка кивает, и они переглядываются так… Как будто они уже сто лет знакомы. Как будто давно знают какой-то секрет и только мне о нём не рассказали.

– Ты портишь всю интригу, Нола, – продолжает Рэй. – Потерпи ещё немного.

И, не дожидаясь ответа, разворачивается и идёт дальше. Мы проходим по улице – раньше здесь были старинные каменные дома с квадратными окнами и деревянными ставнями. Ставни почти все сгорели. Отсюда уже хорошо видно широкую реку. Мы спускаемся к воде по каменной лестнице. У воды привязана бледно-голубая лодка.

– Ничего себе! – говорит Белая.

Рэй довольно улыбается.

– Нам туда, – он показывает на тёмную точку на реке. – Там мы живём.

– Вы живёте на острове? – спрашиваю я.

– Не против погостить? – отвечает вопросом Рэй.

– Нам надо идти.

– Они могут знать, как добраться быстрее, – возражает Белая. – И у нас почти не осталось еды.

– Ладно, – нехотя говорю я.

– Спасибо, что соизволили согласиться, – Рэй снимает воображаемую шляпу.

Мне хочется развернуться и уйти. Но Белая права, так что я заставляю себя промолчать и сесть в лодку.

– Мы начинаем наш круиз, – громко объявляет Рэй.

Он отвязывает лодку и отталкивается от каменных ступеней. Потом ловко подхватывает вёсла.

– Вы там вдвоём с дедом? – спрашиваю я. – А где остальные?

– Я же говорил – небольшой городок, – отвечает Рэй, ритмично налегая на вёсла. – Убежищ нет. Все, кто мог…

– Я не об этом. Где твои родственники? Родители?

– А твои?

– Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– А ты как думаешь?

Белая хмурится.

– Так где они? – снова спрашиваю я.

– Они были в Каите, когда всё началось. Я вообще из Каиты. К деду приезжаю только на каникулы. Думаю, мама с папой смогли уйти по морю, в Каите большой порт.

– А почему они тогда не вернулись за тобой?

– Нола, – подаёт голос Белая.

Я и сама не знаю, зачем говорю всё это. Мне и хочется и не хочется сделать ему больно. Чуть больше – хочется. Чтобы хоть на секунду стереть эту улыбочку с его лица.

– Не обращай внимания, Айда, – отвечает Рэй. – Нола просто втюрилась в меня по уши.

– В тебя? Вот ещё!

– Видела? – он поворачивается к Белой. – А она покраснела!

– Зачем вы так, – говорит Белая.

Я отворачиваюсь от Рэя. Он рассказывает Белой про город, про остров. Там на острове – музей, и его дед – смотритель. Они были там, когда всё началось, так что им повезло. Я смотрю на тёмную густую воду. Дна не видно. Чуть в стороне – стайка подросших мальков.

– Может, хочешь искупаться, Айда? – спрашивает Рэй.

– Я не умею плавать, – отвечает Белая.

Я опускаю ладонь в воду, и она оставляет за собой симметричный треугольник волн, а мальки испуганно шарахаются в стороны, как только приближается лодка. «Закрой пока глаза и не открывай», – говорит Рэй Белой так, будто они старые друзья и он приготовил ей сюрприз. А небо сегодня мутное, как будто в дымке. Вдалеке, на другом конце реки, вьётся чёрный дым Пожирающего.

– Открывай! – говорит Рэй.

– Ого! – раздаётся возглас Белой.

– Нравится, да?

Я-то сижу спиной, не вижу, что там происходит.

– Нола, смотри, – Белая дёргает меня за руку.

– Не дёр…

Я поворачиваюсь, чтобы стряхнуть её руку, и замолкаю на полуслове. Потому что передо мной – остров, а на острове… Остров утопает в зелени. К серо-голубому небу тянутся высокие пушистые сосны и старые тёмные дубы с толстыми стволами.

– Нравится, Нола? – спрашивает Рэй.

Рэй высаживает нас на потемневшем деревянном пирсе, а сам вытаскивает лодку на песчаный пляж. Я прохожу немного по тропе и присаживаюсь на корточки, опускаю руки в прохладную зелёную траву. Я чувствую её свежий запах и запах земли, а ещё слишком сладкий и въедливый – каких-то цветов. Я слышу голоса Белой и Рэя и только поэтому сдерживаю себя, говорю себе – надо встать, потом, это всё потом. Не сейчас, не при них.

– Как красиво! – говорит Белая и припечатывается к стволу сосны. Она обнимает ствол и всхлипывает.

Рэй молча стоит на тропинке и ждёт.

– Пойдём уже, – говорю я Белой.

Мы идём по широкой тропе, а кругом поют птицы. Как будто и не было всего. Как будто на улице – обычный летний день, только начались каникулы…

– Рэй! – вдруг раздаётся из кустов чей-то голос.

Голос громкий, сильный и немного хриплый. К нам навстречу выходит пожилой мужчина в вылинявшей клетчатой рубашке и джинсах, обрезанных под шорты. Плечи у него худые и сутулые, как будто он постоянно соревнуется в перетягивании каната.

– Матушка родная, – выдыхает мужчина и бросается к нам. Он по очереди заключает нас в объятия. – Откуда вы? Как вы? Да что уж, скорее в дом, потом всё! Я, кстати, Роберт, так и зовите меня – дедушка Роберт. Голодные, наверно, да? Устали? Мы сейчас, быстро, сейчас!

– Да мы ели, – отвечаю я, но мужчина, прихрамывая, уже ведёт нас за собой. Сбоку от тропы я замечаю небольшой огород, на одной из грядок растёт клубника.

– Они из Этры, – говорит Рэй.

– Из Этры? – Дедушка Рэя высоко поднимает седые лохматые брови. – Далеко… И как там… Есть кто… остался?

– В убежищах, – отвечаю я.

– Это хорошо, это хорошо, – отвечает дедушка. – А вот тут мы живём.

Посреди леса на возвышенности стоит очень странный дом. Кажется, что его смастерил из конструктора детсадовец – одна стена выше другой, крыша несимметричная. А главное – в нём почти нет стен, он как будто весь состоит из огромных окон от пола до потолка.

– Как из фантастического фильма, – говорит Белая.

– Это летний дом известного художника Гиро Лауро, – отвечает дедушка Рэя и распрямляется прямо на глазах. – Построен в прошлом веке по проекту самого художника, который хотел сбежать от суеты города…

– Дед, – перебивает его Рэй. – Может, потом проведёшь экскурсию?

– Точно, точно, – вспоминает дедушка Роберт и зовёт нас за собой в дом.

Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся в просторном холле. Вместо вешалок по две стороны от двери висят здоровые оленьи рога. С потолка свешиваются два светильника, состоящие из кучи разноцветных стеклянных капель. Я вдруг думаю – это не может быть по-настоящему. Наверно, это сон. Или я надышалась дыма и умираю где-то в горящем доме. Может, мы с Белой так и не выбрались из того здания.

– Так, сейчас организую обед, – суетится дедушка Роберт.

– Дед, – говорит Рэй. – Им бы переодеться, помыться.

Я чувствую, как краснею, и хочу провалиться под землю.

– Точно! – дедушка Роберт хлопает себя по лбу. – Сейчас, сейчас. Ну-ка, Рэй, достань там в шкафу какую-нибудь одежду. У нас только это, душ летний. Но вода уже нагрелась.

Пока Рэй ищет одежду, дедушка Роберт усаживает нас в комнате с высоким потолком. Везде на стенах – картины. Они странные какие-то. Точнее… Вроде ничего такого. Лес, озеро, море, город. Но как будто хотели сфотографировать с телефона, но не настроили резкость.

– Это ведь та самая картина? «Последний закат»? – спрашивает Белая.

– Да! – дедушка Рэя меняется в лице. – Ты знаешь эту картину!

На большом полотне, куда смотрит Белая, изображено размытое красное пятно на размытом голубом фоне.

– Моя мама любит живопись. Мы видели эту картину на выставке.

– О! – ещё больше оживляется дедушка Роберт. – На самом деле вы видели другую картину! Потому что их две! Это картины-близнецы. Гиро нарисовал сначала одну картину, но понял, что выбрал не тот оттенок. Что в закате должно быть больше рубиново-красного. И тогда он написал ещё одну. Это она. Это – настоящий «Последний закат».

– А почему – последний? – спрашиваю я.

– Гиро был серьёзно болен, – отвечает дедушка Роберт. – Это его последняя картина. И лучшая, как он считал.

– Как будто город горит под Пожирающим.

– Я тоже об этом много раз думал. Будто он что-то знал.

Огромные окна комнаты выходят на балкон. Дедушка Роберт ловит мой взгляд и машет рукой, зовёт меня туда за собой. Балкон достаточно большой, а внизу – обрыв метров на пять и река.

– Он любил писать здесь.

– Дед, – раздаётся у меня за спиной голос Рэя. – Хватит пытать гостей.

Он протягивает нам по чистой футболке и шортам.

– Что нашёл, – говорит он.

Я моюсь первая. Как это прекрасно – просто помыться! Не чувствовать запах гари, отмыться от сажи. А одеться в чистую одежду… Мне достались красная футболка с баскетбольным мячом и спортивные шорты. Футболка мне великовата.

Мне не хочется возвращаться в дом одной, и я сажусь на камень и жду Белую. Солнце пятнами падает на траву сквозь деревья, ветер пахнет водой. На травинку рядом со мной садится ярко-жёлтая бабочка.

– А тебе идёт быть чистой. – От неожиданности я вздрагиваю. Рэй стоит на тропе. – Моя любимая футболка, кстати.

– Это честь для меня.

– А ты чего такая колючая? А, Нола?

– Родилась такая.

– Не. Это ты на меня взъелась. С подругой-то нормально общаешься.

– Мы не подруги.

– Да? Поссорились? Бывает. Мы с лучшим другом дрались даже несколько раз. По-настоящему. Не знаю, ушёл он из Каиты или нет. Надеюсь, что ушёл. Хочешь, прогуляемся?

– Ну…

Вообще-то я не против пройтись по острову. Ну и что, что с Рэем. В конце концов, он действительно не сделал мне ничего плохого. Да, бесит его манера общаться. Но в целом-то он даже… ну… не урод какой-то. Вроде адекватный.

– Что с ногой? – спрашивает Рэй.

В шортах хорошо виден заживающий ожог.

– Обожглась.

– Пожирающий, да? – лицо Рэя становится серьёзным.

– Случайно вышло…

– Опа-па, – перебивает меня Рэй и восхищённо смотрит назад.

А там – Белая. Она подвязала большую чёрную футболку на талии, а длинные белые волосы локонами падают ей на плечи.

– А тебя и не узнать, – говорит Рэй.

– Ага, – улыбается Белая.

Стоят, смотрят друг на друга. Я первой нарушаю молчание:

– Может, пойдём уже, а?

– Да, дедушка ждёт, – отвечает Белая.

– А как же прогулка, Нола? – Я уже прошла вперёд на несколько метров, так что фраза Рэя прилетает мне в спину.

– Обойдусь, – отвечаю я.

На ужин – рыбный суп с сухарями, чай, клубничное варенье. Кухня в этом странном доме вполне обычная, только стол большой и резной, весь в каких-то узорах.

– Вы уж простите, – дедушка Роберт виновато изгибает лохматые брови. – У нас особо ничего нет. Кое-что из запасов, да. И своё, из сада да из озера. Рыбачим тут с Рэем.

– Вы здесь давно живёте? – спрашивает Белая.

– Давно, как на пенсию ушёл, – отвечает дедушка Роберт. – Раньше-то в музее работал. А потом – здесь. Смотрю за домом, экскурсии встречаю. С мая по октябрь в основном, потом погода подводит. Когда дожди, река неспокойная. Характерная она, да. Вот так и живу тут. Раньше раз в неделю катер приплывал. Продукты привозил, и вообще. А теперь… Я всё надеюсь – выжил ли там кто. Рэй ходит иногда, проверяет. Никого нет. Но теперь есть вы!

Дедушка Роберт широко улыбается, глядя на Белую и только потом, ненадолго, на меня.

– Ну, вы ешьте, ешьте, не отвлекайтесь на старика.

Белая расспрашивает дедушку Роберта про остров, про дом, и он так увлекается, что, кажется, и не замечает, что мы с Рэем ещё в комнате. Я бы и не против уйти, но не знаю куда. Я поворачиваюсь к Рэю – может, он догадается по моему виду? Но Рэй в этот момент смотрит на Белую. Да уж, кто бы мог подумать. Белая – прямо душа компании.

Наконец я говорю:

– Спасибо за вкусный обед.

– Пожалуйста, пожалуйста, – на секунду поворачивается ко мне дедушка Роберт, а потом снова возвращается к рассказу о том, как тот художник сначала распрыскивал краски по холсту, а потом смешивал их, пока не добивался «живого» оттенка.

Тогда я буравлю взглядом Белую – ты ещё помнишь о моём существовании? Но Белая вся – внимание, слушает про художника. Тут я встаю из-за стола и выхожу через приоткрытую стеклянную дверь в сад. Прогуляться после еды, почему бы и нет.

В саду растёт несколько яблонь и, кажется, абрикос. Ещё стоит лавочка с видом на реку и город. Наверно, здесь любили фоткаться туристы. Я слышу шаги и вижу Рэя, который спускается ко мне.

– Спасти от одиночества? – щурится он.

– Тебе и там неплохо.

Он слегка наклоняет голову и смотрит на меня с улыбкой.

– Пойдём, покажу тебе остров.

Мы идём по протоптанной дорожке у края воды.

– Как так получилось? – спрашивает он.

– Что именно? Что я всё-таки пошла с тобой?

– Кусачая какая, – он улыбается всё той же противной хитрой улыбкой. – Я про вас с Айдой. Думаешь, я не заметил по её волосам? Как вы сошлись?

– А тебя, смотрю, не смущает, что она из тех, – говорю я вместо ответа.

– Честно? Плевать, – он пожимает плечами. – Каита дальше от границы, у нас не так, как у вас. И вообще. Слишком мало живых, чтобы делить на правильных и неправильных.

– Надо было выжить, – отвечаю я после паузы. – Вот и сошлись.

Мне не хочется рассказывать ему все подробности. Я взвешиваю, сказать ли ему про наши планы. Решаю, что можно в общих чертах.

– И ещё она знает, как выйти к людям.

– Да? – от удивления Рэй даже останавливается.

– Примерно. Надо идти к морю.

– Очень чёткий план, – на лицо Рэя, ставшее на мгновение серьёзным, возвращается усмешка.

– У неё отец работал в правительстве, – вру я. – И он ей рассказал. В общем, она знает.

– А. Понятно.

Мы некоторое время идём молча. Рэй смотрит под ноги и задумчиво кусает нижнюю губу.

– И что, прям точная информация?

– Пока не подводила.

По нему видно, о чём он думает – для него это шанс найти родителей, друзей. Через некоторое время Рэй говорит:

– А нам с дедом и тут неплохо. Если кто-то выжил, нас рано или поздно найдут.

А потом добавляет (с улыбочкой, конечно):

– Хотела, чтобы я с тобой пошёл?

– Вот ещё.

Остров оказывается не очень большим – мы обходим его практически целиком минут за сорок. Лес прогрелся за день, и сейчас воздух тёплый, золотистый, пропитанный запахами травы и цветов.

– Искупаемся? – спрашивает Рэй.

Мы как раз подошли к деревянному пирсу.

– У меня купальника нет.

– Да ладно, я отвернусь.

И, не дожидаясь ответа, выходит на пирс, стягивает с себя футболку и шорты. От неожиданности я застываю. Смотрю на его загорелую голую спину – худую, но всю в мышцах, с красным родимым пятном на лопатке. Рэй внезапно поворачивается ко мне:

– Я вообще-то скромный, ты меня смущаешь, когда так пялишься.

И я, как дура, опускаю глаза в землю. А он смеётся! Вот нахал!

– Знаешь что? – злюсь я и, быстро оказавшись рядом, ударяю его кулаком в грудь. – Ты не имеешь права! Вести себя так!

Я снова ударяю его в грудь, а он пытается поймать мои руки и ржёт. И это злит меня ещё больше!

– Ты вообще! Знаешь – кто!

– Кто? – он аж сгибается пополам от смеха.

Внезапно он делает шаг в сторону и обхватывает меня за плечи, а потом начинает спиной тащить к краю пирса.

– Отпусти! – ору я, но поздно.

Он падает боком и утягивает меня, и вот я уже ныряю в речную воду целиком. Я выныриваю и пытаюсь отдышаться. Я в шоке от внезапно холодной воды и от того, что сделал Рэй. Мою злость как рукой сняло. Я чувствую себя первоклашкой, над чьей ошибкой только что смеялся весь класс.

– Ты, – выдыхаю я и разворачиваюсь к берегу. – Ты дебил. Чокнутый.

– Нола! – Рэй меняется в лице. – Подожди! Да стой ты!

Он пытается схватить меня за плечо, но я его отдёргиваю.

– Стой! – Рэй становится на пути.

– Отойди!

– Нола, подожди, пожалуйста. Прости. Я не хотел тебя обидеть.

– Ага. Не хотел. Да тебе вообще всё равно!

– Мне не всё равно. Нола, – он осторожно, едва прикасаясь пальцами, берёт меня за плечи, – посмотри на меня.

Я не смотрю.

– Прости, правда.

– Проехали, – отвечаю я, всё так же не глядя на него.

– Прощаешь?

– Подумаю.

Мы идём к дому, и я оставляю за собой тонкие полоски воды, которые тут же смешиваются с пылью. Рэй пытался впихнуть мне свою сухую одежду, но я не согласилась, так что сейчас он идёт виноватый и притихший, и, честно говоря, так гораздо лучше.

Белая и дедушка Роберт перебрались на лавочку у дома.

– Нола! – подпрыгивает Белая. – Что случилось?

– Упала, – отвечаю я.

– Надо переодеться.

– Я сейчас всё принесу, – говорит Рэй и быстро уходит в дом.

Он приносит мне белую футболку и серые шорты, а мокрую одежду выжимает и развешивает на улице.

Потом нам показывают весь дом. Кроме большой комнаты с «закатом», там есть ещё одна, поменьше, тоже вся в картинах (там ещё стоит диванчик в форме ладони), а наверху – три маленькие. В одной круглый год живёт дедушка Роберт, рядом комната Рэя. Третью отдали нам. Дедушка Роберт говорит, что здесь обычно ночевали гости художника. В комнате двухъярусная кровать, столик, кресло и несколько картин, конечно же.

Рэй ведёт себя как паинька, подливает мне чай, спрашивает, не холодно ли. Только к концу вечера снова пару раз включает свои подколы. Когда темнеет, дедушка Роберт разжигает камин в большой комнате. Становится странно, красиво и как будто не по-настоящему. Отблески огня пляшут на «Последнем закате», и он выглядит как город в ту первую ночь, когда мы с мамой бежали к убежищу. Я снова думаю о маме. Она давно должна была вернуться и сейчас, наверно, с ума сходит оттого, что я пропала. Интересно, а меня искали? А может, в этот раз нашим удалось выбраться из города, и они пошли… куда? Может, уже прибыла помощь? А потом… потом мой взгляд падает на Рэя. Он сидит передо мной на полу и не видит, что я смотрю на него. А я вдруг вспоминаю тот момент на реке. То прикосновение. Господи, нашла о чём думать! И я пытаюсь выгнать эти мысли из головы. Но они никуда не уходят.

Я ложусь на второй ярус кровати, так же, как спала в моём убежище, и смотрю в потолок. Мне очень хочется поговорить, но я молчу, хотя слышу, что Белая тоже не спит. Ещё недавно мы болтали так с Ланой. А теперь я на много километров от Этры. Я перебираю в голове, с чего бы начать, но тут Белая первая подаёт голос:

– Хорошо тут, да?

– Да. Тут хорошо.

Пауза.

– Ты вроде сдружилась с этим дедушкой Робертом?

– Он такой добрый. И так интересно рассказывает. Мой папа ведь искусствовед.

– Ну и семейка у вас.

– Это да. – Я слышу, что она улыбается. – Они с мамой на благотворительном концерте познакомились. Так что я тоже люблю картины. И музыку тоже люблю.

– Понятно.

– А твой папа?

– Что – мой папа?

– Он…

– Я не знаю.

– А.

– Они с мамой не общаются. Он приезжал один раз, когда мне было лет семь, и всё. Я его толком и не помню.

– Прости.

– За что?

Снова пауза.

– Мне кажется, ты нравишься Рэю, – говорит Белая.

– Бред.

– Он на тебя так смотрит.

– Ты-то прям эксперт.

– Ну, у меня есть парень.

– У тебя?

Я даже приподнимаюсь на кровати.

– Его зовут Иво. Мы встречались недолго в лагере. Зимой. И летом договорились поехать. Ну, тогда. Когда ещё не началось.

Я пытаюсь представить Белую с парнем. И тут вспоминаю, как она распустила волосы сегодня, подвязала футболку. И как на неё посмотрел Рэй.

– Ясно, – говорю я. – Ладно, давай спать.

– Нола, – зовёт Белая.

– Ммм?

– Мы ведь всё равно дойдём до моря? Найдём других?

– Не знаю.

– Надо дойти.

– Посмотрим.

– Я говорила с дедушкой Робертом. Он сказал подождать хотя бы до конца лета, пока созреет урожай. У них сейчас мало еды, им нечего дать нам с собой.

– Нам ещё недели две идти. Нужна еда.

– Да, – отвечает Белая. – Нола?

– Ммм?

– А если по реке?

– Так будет быстрее. Но у нас нет лодки.

– А если…

– У них одна. Рэй говорил.

– Понятно. Ну ладно. Доброй ночи.

– Доброй ночи, – отвечаю я после паузы.

Дойдём ли мы до моря? Или безопаснее остаться здесь? Я мечтаю знать – как правильно поступить? Но я не знаю.