Темнота.

* * *

Я просыпаюсь рано. Небо сегодня мутное, как будто в пыли. Напоминает картины того художника с острова, и я сразу вспоминаю Рэя. Так, ладно, сейчас надо думать о другом. Ведь если спасёмся мы, то спасётся и Рэй.

Айда уже не спит, она сидит на берегу и смотрит на волны.

– Ну что? – спрашиваю я и плюхаюсь рядом. Действие обезболивающего заканчивается, и нога отдаёт неприятным гулом.

– Что? – повторяет Айда, глядя куда-то вдаль.

– Что – что? – злюсь я. – Куда нам идти? Что тебе сказали?

– Я не знаю.

– В смысле – ты не знаешь?

Меня начинает здорово подбешивать этот тупой разговор. А ещё меня напрягает Айда. Её странный взгляд.

– Я не знаю, что нам делать, – отвечает она.

Ну, хватит с меня! Ты хоть посмотри в мою сторону! Я как следует толкаю её в плечо. Она поворачивается на меня удивлённо, как будто только заметила моё присутствие.

– Айда, – говорю я чётко и громко, глядя ей в глаза. – Что сказал тебе отец?

– Ничего, – шепчет она, и по её щекам вдруг катятся слёзы. – Ничего.

– Эй! – Её слёзы мгновенно выбивают меня из колеи. – Ты чего расклеилась? Ну поспишь ещё, тоже мне трагедия.

Она качает головой.

– Он ушёл. Его нет, Нола. Папа ушёл.

– Ну… понятно, что ушёл, в жизни всякое бывает…

– Совсем, – снова шепчет она. – Его нет. Больше нет рядом. Я его чувствовала. Всегда. Но теперь его нет.

Она закрывает глаза и продолжает беззвучно плакать. Я сижу рядом и смотрю в песок. Честно говоря, я вообще не представляю, что теперь делать. Поворачиваюсь на Айду – она опустила голову на колени и вздрагивает от рыданий, но всё так же молча. Это невыносимо. Лучше бы кричала и истерила.

Я грею еду – от этого сейчас точно больше пользы. Съедаю свою половину «супа» и иду искупнуться. Когда возвращаюсь, Айда сидит, опустив голову, на поверхности «супа» плавают кляксы застывшего жира.

– Ты бы поела, – говорю я.

– Не хочу, – отвечает она, не поднимая головы.

Я решаю пока наведаться в город и поискать больницу или убежище. Мне надо срочно что-то делать с ногой. Это покраснение вокруг, это очень нехорошо. Нужно обработать рану, а в идеале – найти антибиотики. И обезболивающие заканчиваются.

Как назло, на пути не встречается ничего похожего. Дорогие дома, отели, сквер с мраморным фонтаном. Всё чёрное и безжизненное. Я думаю об Айде. Что будет теперь с нами, если её отец действительно ушёл? Логичнее всего вернуться на остров или в Этру. Ага, вернуться. Ха-ха. Без еды. С больной ногой. С Айдой, которая не видит ничего вокруг.

И вообще – она меня пугает. Что я буду делать, если Айда не захочет бороться дальше? Пожалуй, не стоит оставлять её надолго одну, мало ли что взбредёт ей в голову.

Я поворачиваю на бывшем перекрёстке и иду к берегу по параллельной улице. Наверно, это был богатый квартал – по обе стороны двухэтажные коттеджи с кирпичными заборами. Перед одним из домов – сгоревший кабриолет. Его хозяин по-любому уплыл отсюда на собственной яхте.

Я застаю Айду в той же позе на берегу, еда не тронута.

– Я обошла ближайший квартал и не нашла убежище, – докладываю я. – Значит, должно быть в другой стороне. Я надеюсь, что там будут антибиотики.

Айда кивает.

– Ты вообще слышала, что я сказала?

– А? – она наконец фокусирует на мне взгляд. Глаза у неё опухшие.

– Убежище, говорю! В той стороне должно быть убежище! Мне нужны антибиотики!

– Да, – кивает она. – Убежище.

– Да очнись ты уже! – не выдерживаю я.

Мне хочется ударить её. Ударить от своего бессилия. Она смотрит сквозь меня своими голубыми глазами.

– Никогда, Нола. Знаешь, что на самом деле значит «никогда»?

– Я знаю, что такое «сейчас». Ты не можешь просто сидеть здесь!

– Он ушёл, Нола.

– И ты долго так не протянешь! Хочешь поскорее встретиться с отцом? Валяй!

Она смотрит на меня удивлённо, как будто видит в первый раз. На секунду мне кажется, что в её взгляде мелькает что-то знакомое от прежней Айды. Но потом она просто пожимает плечами и снова разворачивается к морю.

Чтоб тебя! Я со всей силы пинаю песок, и он взмывает вверх жёлтым пыльным фонтаном. Ну и сиди тут, а я сдаваться не собираюсь. Я подогреваю последнюю банку тушёнки. Сначала думаю – половину, но потом всё-таки грею и для Айды.

– Хоть что-то поешь, – говорю я и оставляю рядом с ней контейнер.

В спину раздаётся тихое «спасибо».

Я планирую обойти ещё один квартал до вечера, но тело быстро подводит. Накатывает такая усталость, что уже на середине обратного пути я начинаю сомневаться – смогу ли я вообще дойти до берега? Наконец показывается порт, я собираю волю в кулак, тащусь к пляжу. И тут у меня внутри всё замирает. Айды нет. На месте, где она сидела, стоит оставленный мною металлический контейнер, но Айды нет. Меня бросает в жар. Я забываю про усталость и боль в ноге и мчусь к морю. Она не могла! Она бы так не поступила со мной!

– Айда!

Шумят в ответ волны.

– Айда! Айда!!!

Небо на горизонте затянуто серым.

– Айда!

Волны бьют о песок, я подбегаю к кромке воды, вглядываюсь в воду. Айда, ты не могла! Вдруг вижу что-то на поверхности воды, что-то чёрное. Чёрная футболка…

– Айда!!!

Скидываю обувь, бросаюсь в воду, поскальзываюсь, ухожу под воду с головой. Выныриваю и тут же получаю волной в лицо. Фыркаю, смотрю по сторонам. Где, где, где? Там! Я плыву так быстро, как могу. Волны тормозят меня, не пускают вперёд, и я теряю драгоценные секунды. Наконец близко… Ещё… На воде качается чёрный обломок катера.

Я из последних сил выползаю на песок. Я очень устала. Я просто хочу домой, в нашу с мамой маленькую квартиру. Туда, где ничего не случилось. Где плетётся по стене дикий виноград. Нет. На самом деле я ничего не хочу. Я ничего больше не хочу. Всё. С меня хватит. С меня хватит. Я закрываю глаза.