В вощёном холсте, которым было затянуто окно, Мози видит дырку размером с монетку в пять су. Её пробила стрела. Но он не пытается сбежать. Он падает и, перекатившись по полу, скрывается под кроватью. Плечо задевает продавленную сетку. В трёх шагах от него на блестящем полу лежит безжизненное тело Котильона.

Кто-то бесшумно проскользнул в комнату. Мози замечает со спины красную куртку с эполетами, но без рукавов, так что видно тёмную кожу. В руке у юноши лук. Он взял с табурета лампу, убедиться, что Котильон мёртв. И теперь поворачивается медленно. Кто-то свистнул снаружи. Он замирает посреди движения, потом бросает лампу на кровать и исчезает.

Мози не сразу чувствует запах огня.

Он прячется рядом с мертвецом, который собирался отвести его к семье. Он старается сохранять спокойствие и думать. Что у нападавших по плану дальше? Смерть человека вроде Котильона – лишь мелкий эпизод в том, что началось сейчас у него на глазах. Это первый этап куда большего замысла.

– Гардель…

Он уверен, следующей мишенью напавших будет Гардель. Но этот ненавистнейший из людей ещё и последний на свете, кто может привести Мози к семье.

Пламя на кровати уже лижет потолок. Парик Роже Котильона оплывает, воняя жжёной свиной щетиной.

Считаные секунды спустя Мози уже среди банановых деревьев за домом.

Сложившись пополам, он идёт к усадьбе. Царит тишина. Погода изумительная. Трудно представить, что в этот самый миг мужчины и женщины прочёсывают плантацию с ножами в руках и что этой ночью то же самое будет происходить по всему треугольнику в пятнадцать километров стороной между Кап-Франсе, Лембе и Дондоном, – по богатейшей Северной равнине, золотнику Сан-Доминго.

Мози подходит к усадьбе Гарделя. Она ещё не горит, но в ней уже побывали. Дверь на веранду разломана в щепки.

Внутри восставших уже нет. Они ушли за подкреплением, к хижинам рабов. И скоро вернутся. Мози не входит, он подкрадывается к окну спальни. Там из матраса капитана торчат три топора.

Мози стоит у окна. Лазаря Гарделя не было в постели. Про его паранойю знают все. Уже несколько недель, как Мози заметил каморку с четырьмя дверьми, куда капитан каждый вечер притаскивает тюфяк. Её также наверняка обыскали.

Рядом с постелью возникает женщина. Мози, всё ещё прячась в окне позади кровати, узнаёт Эстер, старую прачку, которой он восхищается. В руках у неё огромное охотничье ружьё. Она садится за комодом, в тёмном углу комнаты, и готовится к засаде. То, что она заняла здесь пост, доказывает: Гарделя пока не нашли. Наверняка она единственная, кто, как и Мози, считает, что плантатор не мог далеко уйти на своей деревянной ноге, с которой не побежишь.

Мози хотел бы помочь Эстер. Но с этой секунды они – противники. У них противоположные цели. Она хочет убить Гарделя, тогда как Мози должен спасти ему жизнь.

Как только эта женщина притаилась в спальне, он сразу же понял, где спрятался Лазарь Бартоломей Гардель. Каморка, где он взял привычку спать, всего два на три метра. Когда явились восставшие, он уже не мог ни убежать, ни вскарабкаться на крышу. Так что остаётся одно: Гардель прячется под лагами пола.

Наверняка он продумал люк на экстренный случай. Наверняка Гардель лежит теперь там, в этой полости высотой в пару футов, и скорее испечётся в золе, когда вернутся сжигать дом, чем отдастся им в руки.

Как он там умещается, чем дышит?

Два фута в высоту. В таких же отсеках он всю свою жизнь запирал на кораблях невольников.

Мози ложится на землю и проползает под дом между каменных свай. Он медленно продвигается вперёд. Должно быть, сейчас он прополз под старой Эстер с ружьём. Он ничего не видит, ничего не слышит и всё глубже зарывается в этот тунель.

Вдруг его лба касаются два металлических круга: дула двухзарядного пистолета.

– Это я, – шепчет Мози.

– Аркан?

– Я пришёл вытащить вас.

Брошенный в шестимесячном возрасте в зимнем порту и взрощенный штопальщицами парусов как сорная трава, а в семь с половиной лет проданный на военный корабль Лазарь Бартоломей Гардель даже не может понять тех слов, которые этот человек произнёс.

– Я пришёл вытащить вас отсюда.

Гардель пытается придумать, чем может быть выгодно Моисею Аркану его спасать, но в голову совершенно ничего не приходит. Он вот-вот всего лишится. Таких, как он, добивают. С чего вдруг этот человек хочет спасти ему жизнь?

Перед такой непостижимой тайной из глаза Гарделя падает невидимая в ночном мраке скупая слеза.

– Оставь меня тут, – говорит он. – Я не могу идти.

– Я понесу вас.

В комнате над ними что-то двинулось. Наверное, Эстер переменила позу.

Когда через четверть часа вспыхивает вся усадьба, в манговые леса, отделяющие бывшее имение Прасленов от дороги на Кап-Франсе, ныряет странное двухголовое существо.

Мози несёт Гарделя на закорках. Над плантацией за их спинами встаёт полукругом зарево. Держась за шею своего спасителя, Гардель говорит без умолку. Он совсем не тот, что прежде.

– Нужно найти лошадь. Ты не пожалеешь, Моисей Аркан. Есть на юге одно место… Дорогу я покажу. Я не сказал тебе правды. Я знаю про око. И знаю, где их найти. У меня есть деньги, чтобы купить их. Верь мне, Моисей Аркан. Мы с тобой уедем на Ямайку. И всё отстроим там заново. Ты будешь моим партнёром. Клянусь тебе, что не вру.

Он сжимает его шею так крепко, что чуть не душит. Да, он не врёт. Он отдаст этому темнокожему половину всего, что имеет, – если ещё что-то имеет.

Мози не чувствует его веса. Он думает о юной женщине око, которую когда-то, лет двадцать назад, нёс на спине по затопленному африканскому лесу. Нао. Он знает, что идёт ей навстречу.

Вдруг между деревьями возникает мужчина. Он босой, на нём разодранная ниже колен белая ночнушка. Седые волосы размётаны по плечам. Он держит в руках ларец и смотрит на приближающуюся причудливую упряжку.

Мози останавливается перед ним. Гардель узнаёт в том человеке Деламара, одного из заведующих сахароварнями Галифе. Они смотрят друг на друга. Деламар также обедал в воскресенье у Гарделя. Выйдя из-за стола, они курили вдвоём, попивая слишком сладкий кофе. Деламар жаловался на то, что рабы пошли низкосортные и к концу уборки тростника в его имении Галифе все в удручающем состоянии. При этом он хвастался поговоркой, уже несколько десятилетий гуляющей по колонии: «Счастлив как негр у Галифе».

А этой ночью он заблудился в лесу. И стучит зубами от страха.

Видимо, счастье рабов было не таким уж полным, раз они за несколько часов сровняли с землёй всё имение. Только Деламару удалось сбежать. Он умудрился прихватить ларец с украшениями жены.

– Капитан Гардель? Вы… Вы ли это?

Гардель не отвечает.

– Хотя бы подскажите, в какой стороне город? – умоляет он.

Но они оставляют этот призрак позади. Чуть ниже по реке Мози знает один загон, где могут быть лошади.

Он поскачет к своей семье, а Гардель будет ему проводником.

Меньше чем в часе ходьбы оттуда Альма вышла из сарая. Самая ночь. Её разбудили далёкие крики. Высоко в небе летают горящие листья тростника. Нынче вечером Туссен с Сюзанной не вернулись домой. На всём участке – никого. Все ушли.

Но Туссен сказал Альме два дня не двигаться с места. Она должна ему довериться. Так что будет прятаться здесь. Она не станет больше играть с жизнью Дымки. Запрокинув голову, Альма смотрит на полыхающее небо.

На следующий день она несколько раз видит, как вдали по расстилающейся от дома саванне скачут галопом всадники. Туссен до сих пор не вернулся. Она одна. Питается она капустой и морковью с грядок. Лошади лучше. Она много пьёт и ест репу, пучки лука. Альма рыхлит вокруг неё солому. Завтра утром они смогут двинуться в путь. Она знает куда. Жюльен Делиз сказал, что какой-то великан с отрезанным ухом был в «Красных землях». Альме важно искать не одной, а больше никого она здесь не знает.

Солнце уже клонится вниз. Всё кажется ненастоящим. В какой-то миг в конюшню въезжает лошадь с тремя белыми детьми на спине. Они едва одеты. Увидев посреди соломы Альму с вилами, они тут же удирают.

Когда наступает ночь, Альма садится под акацией, привалившись спиной к тёплым доскам дома. Она закуталась в попону Дымки. И ждёт, глядя на небо, когда начнётся вторая багровая ночь.