– Господин Ангелик, сомнений быть не может, в последнем завещании маркиза де Бельрива стоит именно ваше имя.

В тот же вечер, но очень далеко оттуда парижский нотариус мэтр Шлёп склоняется над усеянным папками столом. Окно за его спиной выходит на Сену. Он в гостиной де Бельрива, в его покоях на третьем этаже дворца Тюильри. Вокруг стоят забитые в ящики и опечатанные чёрным сургучом остатки мебели и картин.

Шлёп продолжает:

– Хоть рука и дрожала, специалисты однозначно подтвердили: почерк его…

Сидящий по другую сторону стола Ангелик старается не показывать своего удовольствия.

– Уже три недели минуло со смерти несчастного, – отвечает он. – Маркизу бы не понравились такие проволочки.

– Мы были обязаны провести дополнительное расследование, – объясняет нотариус. – Маркиз умер, составляя новое завещание. А незадолго до этого его сын погиб от несчастного случая. Слишком много для одного человека.

– Я первый был поражён жестокостью этих событий.

– Покойные поражены более буквально.

– Я уверен, что эти две смерти связаны, – говорит Ангелик вкрадчиво.

– Что вы имеете в виду?

Он спохватывается.

– Я имею в виду, что для пожилого человека это стало слишком тяжким горем. Сердце не выдержало.

– Вовсе нет. Он был задушен.

– Что, простите?

– Врачи утверждают, что он погиб от удушения.

Ангелик сглатывает. И делает вид, что горячится:

– Умоляю вас, мэтр. Не забывайте, что для меня всё это огромное испытание: напоминание о жестокой потере любимого человека…

– Что ж, давайте посмотрим, в чём конкретно состоит ваше испытание. Во-первых, очень солидная сумма…

– Сколько?

– Полная опись займёт ещё много времени, потому что господин де Бельрив для сохранности разместил своё состояние за границей.

Ангелик понимающе кивает:

– Нужно простить старшему поколению такую осторожность.

Разумеется, все эти вклады Ангелик присоветовал Бельриву лично.

Нотариус продолжает:

– В наследство также входят семейные виноградники в Бургундии, небольшой замок на берегу Луары…

Ангелик с нетерпением ждёт продолжения.

– И?

– И сахарная плантация в нашей колонии Сан-Доминго.

– Вот как?

– Это любопытная история. Пари, которое он заключил два года назад и недавно выиграл. Имение принадлежит некой мадемуазель Бассак, оно расположено рядом с Жакмелем, насчитывает сто пятьдесят рабов и несколько сотен квадратов земли, засаженных в данный момент тростником и кофе.

Ангелик вздыхает, пряча горящие глаза.

– Все эти блага могут стать настоящей мукой для того, кто, как я, выбрал служение народу.

– Так я вам скажу, господин Ангелик.

– Простите?

– Я поведаю вам способ избавить себя от этой муки. В бумагах семьи Бельрив я нашёл один старинный документ, который меня заинтересовал.

Ангелик поднимает бровь.

– Это правила наследования, которые действуют в роду Бельривов. Люблю эти прелестные обычаи сельского дворянства…

– Что в них, что за обычаи?

– В них говорится, что наследие может быть передано человеку не из круга семьи…

– Весьма удачно…

– При условии, что в живых не осталось ни одного прямого потомка кого-либо из Бельривов.

– Ну и что?

– Ну и, как хороший нотариус, я стал рыть носом землю.

– Вы очень дотошны.

– Да, я питал привязанность к маркизу.

– Вы прекрасно знаете, что его единственный сын мёртв.

– Действительно. И у отца маркиза была только одна сестра, чей сын также умер, не оставив наследников.

– Прекрасно.

– У той самой сестры была ещё дочь, тоже бездетная.

– Если ни у кого не было детей – замечательно.

– Однако похоже, что та, кого я только что назвал, дочь сестры его отца, до сих пор жива.

Молчание. Ангелик слушает, в глазах у него пусто.

– А всего несколько недель назад даже была в Версале как наставница королевской дочери.

– Его кузина?

– Именно. Младшая двоюродная сестра господина де Бельрива.

– Как её зовут?

– Мария де Ло.

Вдруг у Ангелика синеют губы, бледнеет лицо.

– Мадам де Ло?

– Вы с ней знакомы?

Он представляет себе миниатюрную мадам де Ло. Как она наследует «Красные земли» и всё остальное.

В глазах у него вспыхивает ярость.

– Где она?

– На это мне потребуется некоторое время, – объясняет Шлёп.

– Где она?! – рычит Ангелик.

– Потому я вас и позвал. Та дама покинула двор в последних числах мая. И исчезла.

– Так зачем вы гоняетесь за призраками? Раз её нет – значит нет. И кончено.

Шлёп делает загадочное лицо.

– Ошибаетесь, сударь. Возможно, я нашёл способ отыскать её. Кое-кто попробует передать ей моё письмо.

– Кто?

– Не могу вам сказать, однако тот гонец встретится с ней в ближайшие дни. Мне это пообещала крайне влиятельная особа.

Ангелик вскакивает.

– Где эта особа? Где посыльный?

Мэтр Шлёп наблюдает за его возбуждением.

– Господин Ангелик, в эту минуту письмо должно уже быть в пути. Через несколько дней я узнаю, навсегда ли исчезла мадам де Ло. И в этом случае, любезный мой, придётся вам смириться и стать наследником!

Через десять минут Жан Ангелик покидает по темноте дворец через двор Принцев. В церкви Святого Роха бьёт колокол. Половина одиннадцатого. Кареты напротив стоят как попало. Они ждут тех, кто приехал присутствовать на королевской церемонии отхода ко сну. Ангелик раздражённо расталкивает лошадей, чтобы пройти.

Мадам де Ло! Откуда только Шлёп вытащил эту взбалмошную старуху? Мадам де Ло во главе «Красных земель»! Немыслимо. Она тут же всё отдаст юной Бассак, а это катастрофа.

Ангелик обходит последний стоящий на мостовой экипаж, и вдруг кто-то выныривает слева, так что они сталкиваются. Маленькая девочка падает на землю. Ей лет шесть, светлые кудри, платье в синий и белый цветочек. Ангелик ворчит и даже не поднимает её. К ней бежит девочка постарше, за которой следует женщина в чёрной кружевной вуали.

– Следите за детьми, – говорит Ангелик.

Тут же с облучка кареты соскакивает мужчина в надвинутой на глаза шляпе кучера. Он подхватывает детей за пояс и помогает им забраться внутрь.

– Прошу нас простить, – говорит женщина в вуалетке. – Уже поздно. Дочери спят на ходу.

Ангелик никого прощать не хочет. Он ещё ворчит немного, отряхивает рукой пыль с сюртука и удаляется, стуча каблуками. Он думает об Амелии Бассак. Он на всё готов, чтобы перехватить посланное мадам де Ло письмо, которое может лишить его наследства.

Мог ли он вообразить, что считаные секунды назад едва не коснулся его? Оно проплыло мимо, зашитое в платье тринадцатилетней девочки, которая подняла упавшее дитя. Письмо покоится в специально устроенном на спине тайном кармане, вплотную к телу.

Девочка теперь сидит в фиакре, рядом с женщиной, выдавшей себя за её мать. Экипаж опять минует Ангелика, который шагает по переулку на выезде из Тюильри, потом лошади поворачивают к проёму в идущей у воды галерее. Повозка выезжает на пустую набережную, едет вдоль садов, пересекает площадь, возвращается улицей Святого Гонория.

Там фиакр в третий раз встречается с Ангеликом, когда тот ныряет в здание, где заседает Собрание депутатов. Кучер останавливается чуть дальше, на перекрестке с улицей Виселицы. Он стучит в стенку за спиной три раза, чтобы пассажиры знали, что всё в порядке.

Внутри младший ребёнок бесшумно плачет. У него болит колено, но он знает, что жаловаться нельзя. Ни слова, ни звука, пока они не выедут из города. Он совсем не понимает, что творится. Его разбудили среди ночи и одели в это мерзкое платье. В платье! Хотя он мальчик. Ему сказали, что его пока будут звать Аглаей и что к гувернантке нужно обращаться «мама», хотя она ему никакая не мать, а строгая мадам де Турзель.

Похоже, это игра. Но маленькому мальчику она не нравится.

Сидящая рядом старшая сестра прекрасно понимает, что они сейчас не играют. Она очень серьёзна. Это побег.

На углу улицы Виселицы они стоят долго. Больше часа неподвижного сидения в этом ящике. Бархатка терпеть не может долгих молчаний, от них болит живот. Чего они ждут? Или что-то не так?

Вдруг дверца открывается. Дети узнают тётю Элизабет. Она молча садится на скамейку, с трудом переводя дух.

В полночь – второе явление. Когда крупный мужчина ступает на подножку, вся повозка наклоняется. Он внутри.

– Папа!

Все хором шикают на мальчика, и тот продолжает тихо плакать.

Однако это и правда его отец. Король Франции, Людовик XVI. На коленях у него очень забавная круглая шляпа. Он переоделся в жилет и серый сюртук с большими медными пуговицами. Он шумно дышит. Ласково похлопывает по колену сидящего напротив сына, и юный наследник престола старается скрыть от отца слёзы.

Король вынул из кармана часы. Он подносит их к глазам, затем к уху, проверяя, не остановились ли. Тут дверцу осторожно открывает женщина, а затем так же закрывает за собой. Она втискивается между детьми.

Кучер стучит дважды. Фиакр трогается.

Мария-Антуанетта смотрит на сына и дочь, трясущихся по брусчатке улицы Святой Анны. Они рады, что мать с ними. Она им улыбается, и они успокаиваются. Самое трудное позади. Выехать из дворца Тюильри, который сторожат со всех сторон. Проскользнуть мимо дремлющей на ковриках перед спальнями стражи.

Побег готовился много месяцев. Раз десять всё переносилось. В тайну посвящены совсем немногие, однако всё подготовлено в мельчайших деталях. Преданные друзья несколько раз проехали назначенным путём. А герцога де Куаньи, схожего с королём телосложения, даже попросили каждый вечер выезжать из дворца в этот поздний час, в том же сюртуке и с той же шляпой, чтобы стража привыкла.

Страх начинает развеиваться. Им остаётся лишь держаться своей роли. Воспитательница госпожа де Турзель играет некую баронессу де Корф, которая путешествует со своим камердинером Дюраном, в роли которого король, а также гувернанткой мадам Роше, королевой. Сестра короля, госпожа Элизабет, сопровождает их под видом компаньонки. Кучера, который щёлкает впереди кнутом, на самом деле зовут Аксель фон Ферзен. Это он всё устроил. Ради королевы он готов на что угодно.

Всё идёт хорошо. Если так будет и дальше, тревогу поднимут лишь часам к шести, когда откроют королевскую спальню. До тех пор ничего не случится.

Путь свободен.