Высоко в ночном небе пробегают редкие облака. Двое мужчин сидят в заброшенной часовне вокруг пылающих углей. Над ними жарится нанизанное на свежие стебли мясо.

– Представь, – говорит один, – человека, который однажды приходит домой и видит, что его дом сгорел, а семью забрали.

Они чуть в стороне от побережья, в долине королевства Каконго, над устьем реки Заир. Двадцать лет назад здесь пытались обосноваться французские священники. Но один за другим погибли от болезней, пока последний не отправился морем назад под Рождество. Часовня осталась. И уже давно стоит без крыши. Когда сидишь внутри, потолком служат звёзды и лиловые облака.

– Представь, что этот человек…

Он осекается, взгляд у него мутный.

– Да что с тобой такое, Моисей Аркан? – смеётся второй. – Можно подумать, ты знаешь того, о ком говоришь.

Это сказал беззубый темнокожий старик, поигрывая чем-то вроде жезла с набалдашником из слоновой кости. Мози встретил его севернее, на Ангольском побережье. Когда-то давно они вели дела вместе. Мози решил, что может что-то узнать от него, если целый день пройдёт с ним и невольниками, которых тот должен назавтра продать. Торговец запер свой живой товар в хижине перед часовней, в ста метрах от костра.

– Погоди, – говорит Мози, – послушай.

– Я слушаю, и я слышу: дом сгорел, детей забрали… Ты разжалобить меня хочешь, Моисей Аркан?

– Представь, что тот, кто лишился их, пытается их отыскать, – говорит Мози.

Старик перестаёт ворошить угли тростью. Искры взлетают к звёздам. От мяса уже вкусно пахнет. Он говорит:

– Я теперь понял, Моисей, почему тебя так долго не было на побережье. Наше ремесло уже не для тебя. Помню времена, когда ты на каждый проходящий корабль продавал по полсотни голов. Ты ел с белыми на их судах, спал в их домах. Ты был белее, чем слоновая кость у меня на трости. Слишком о многом ты задумываешься…

– Я не задумываюсь, я рассказываю.

– Ну и рассказывай на здоровье, всё равно коза ещё не готова.

Мози сосредоточен. Он продолжает:

– Представь, что у того человека ничего не осталось. Только горсть пепла от собственного дома в кармане, а в сердце лица детей и жены. Больше ничего.

– Помню, раньше ты рассказывал повеселее.

– И как теперь тому человеку их найти? Есть ли у него надежда?

– А говоришь, не задумываешься: вон сколько вопросов.

– Ну так ответь.

– Не знаю, Моисей, о ком ты говоришь. Но если это твой друг, скажи ему, что надежды никакой. Как только их поймали, имён у них больше нет. Спроси у своего друга, как ищут безымянных детей. Что он скажет завтра торговцу на Малебском рынке? Спросит, не видел ли тот двух-трёх темнокожих детишек с матерью? Спроси его, сколько кораблей проходит здесь за сезон, от этих мест до твоей страны фанти. Сколько миллионов невольников уже увезли. И сколько есть портов по ту сторону морей, чтобы и дальше рассеивать их.

Мози молчит.

– А когда он не найдётся что ответить, скажи ему, пусть строит новый дом, покрепче, ищет другую жену, из своей же деревни, заводит новых детей и бережёт их как следует.

– Бережёт?

– Да, пусть в этот раз бережёт, раз в первый не смог.

Тишина. Мози встаёт.

– Аркан?

Он идёт к дверям часовни.

– Аркан… Ты куда? Аркан!

В пятидесяти метрах оттуда сквозь щель в стене из глины и сухих трав кое-кто увидел, как он вышел из часовни. В заброшенной хижине, где раньше держали куриц или свиней, заперты трое мужчин и женщина. На шеях у них железные ошейники, соединённые с кандалами на ногах короткой цепью, из-за которой не растянуться во весь рост. Один из них сумел достать головой до стенки. Он смотрит, что происходит снаружи. У женщины рядом с ним глаза открыты, остальные двое спят.

На миг невольник подумал, что Моисей Аркан собрался уходить. Он уже готовится окликнуть его в ночи, пусть даже человек с тростью из слоновой кости услышит. Но теперь ему кажется, что Аркан идёт в их сторону. Он бредёт наудачу, ноги подкашиваются, поникшая голова болтается, как у пьяного. Мужчина слышит его шаги, его шумное дыхание. И чуть отшатывается, когда Моисей Аркан падает на землю по ту сторону стенки, в считаных сантиметрах.

Скорбь раздавила Мози. Да, его не было рядом, когда его семью забирали. Никто из них не оставил ни знака. Ни малейшей зацепки, куда идти. Раз имён у них больше нет, Мози нужен кто-то, кто видел, как их уводили, кто знал бы, как они связаны между собой, и куда их вели. Но такого человека нет на свете, потому что никто не знал про них, когда они были все вместе. Многие месяцы Мози обдумывал всё, на что можно было надеяться, даже самое невероятное, вплоть до чуда. Но в конце концов пришлось всё отвергнуть. Всюду темно и пусто.

Теперь, если бы ему удалось хотя бы о них заплакать, он мог бы причислить себя к живым, а так… Он глядит на часовню без крыши. Дым над ней оседает вдоль стен. Наверное, костёр внутри погас, а старик задремал возле пережаренной козлятины. Издали окутанная белым дымом часовня будто парит в полутьме. Но единственное чудо здесь – ночная прохлада.

– Моисей Аркан, выслушай меня до конца и молчи.

Голос доносится из маленькой хижины, прямо за его плечом. Мози затаил дыхание. Обладатель голоса прекрасно знает фанти, но сам не из его страны.

– Я принёс тебе горе, а этой ночью ты спасёшь мне жизнь.

Мози распрямляется, чувствуя спиной камень.

– Я знаю, что ты ищешь, – говорит голос. – Я шёл рядом с тобой весь день. И ждал возможности поговорить. Ты не узнал меня. Слушай, но сам – ни слова. Я знаю твою долину, спрятанную пирогу, колючие заросли. Знаю дерево и дом.

– Кто ты?

Этого быть не может.

– Дослушай до конца. В любую секунду тот перекупщик может встать и прийти сюда. Тогда я больше не смогу говорить с тобой. Дай мне закончить. Я в цепях. Если решишь убить меня, войдёшь в дверь и убьёшь. Меня зовут Авоши, я с холмов Кумаси. Ты видел меня только один раз, далеко отсюда. Ты искал пропавшего сына. Я, с двумя людьми из моего края, шёл по следу небольшой лошади. Ты спас старика, которого звали Ээко, сейчас он уже мёртв.

Вдруг Мози вспоминает трёх охотников ашанти и напавшего льва. Он смог сбить их со следа, ведущего в долину Изейя. Он помнит их главного: молодого и необузданного.

– Когда ты ушёл, я продолжил путь, не послушав тебя. Я вошёл в долину. Нашёл твоего старшего сына с метой садов. Который не говорит. И твою жену, в доме на дереве.

Мози дёргается, и со стены осыпается сухая глина.

– Не двигайся, – говорит Авоши. – Убьёшь меня после, если захочешь.

Вдалеке, перед часовней, показалась фигура погонщика рабов. В руке у него факел, под мышкой – костяной набалдашник трости. Он кашляет от дыма, оглядывается по сторонам. Потом замечает Мози и идёт к нему, прихрамывая.

Он смотрит, как тот лежит на земле, привалившись к стене с жалким видом.

– Да что с тобой, Аркан? Есть не хочешь?

Он трогает его концом трости.

– Нет, – говорит Мози.

Старик делает шаг в сторону, толкает дверь курятника, светит внутрь. Невольники спят. Он тростью же ворошит цепи и, убедившись, что всё в порядке, выходит.

– Хочешь, спи здесь, – говорит он Мози. – Но завтра ты уйдёшь. Твои угрызения совести накликают беду.

Он удаляется в туманную часовню. Воцаряется тишина. Голос за глиняной стеной звучит опять:

– Я сам продал твою семью на корабль в форте Виды.

Мози успел понадеяться на эти слова. Рабов могут дважды, трижды перепродать, прежде чем их увезут с африканского берега. Если бы всплыл перекупщик, он потерял бы их навсегда.

– Название судна.

– Сними с нас кандалы, и я всё тебе скажу.

Мози встаёт. Он толкает дверь под взглядами троих мужчин и женщины. Никто уже не спит.

– Нужен ключ. Он не снимает его на ночь.

Мози достаёт из-за пояса пистолет, невольники пугаются. Он отцепляет крепящийся под стволом шомпол, который нужен, чтобы зарядить оружие порохом и пулей. Концом его, как отмычкой, он отпирает каждый замок.

Авоши хочет встать. Мози хватает его рукой за горло и прижимает к стене. Остальные уже вышли.

– Говори.

– Это было в лимонной аллее форта Виды. Корабль назывался «Нежная Амелия». Французский. Направлялся в Сан-Доминго. Капитана зовут Лазарь Гардель.

Мози разжимает пальцы на шее Авоши. Силы у него вдруг пропали. На глазах наворачиваются слёзы. Молодой ашанти вырывается. В один прыжок он уже у двери. Цепи остались лежать на земле.

– Постой.

Мози окликает его. Авоши мог бы уйти, но останавливается на секунду.

– Их продали вместе? – спрашивает Мози.

– Да.

– Всех трёх?

– Там были мать с сыном.

– А моя дочь?

– Дочери не было.

В животе у Мози снова что-то обрывается.

– Её зовут Альма, – говорит он, как будто это меняло бы что-то.

– Были только мать и сын. Той, кого ты зовёшь Альмой, с ними не было. Я говорю тебе правду. Зачем я стал бы врать?

– Убирайся.

Он выходит, потом возвращается снова.

– Мать ждала ребёнка.

Секундой позже Авоши исчезает.

Ещё через секунду Мози снаружи. Плечи у него вздрагивают от всхлипов.

Он медленно поднимает глаза на звёзды, чтобы понять, в какой стороне море. Наконец он нашёл тот единственный путь.