– Жду ваших приказов, господин комендант.
С крепостной стены маркиз де Лоне смотрит, как корчатся в огне водосточные трубы его дома.
– Господин комендант…
Но комендант не слушает слов офицера. Он думает про пианино своих дочерей. Должно быть, среди пепла останется клубок спутанных струн и клавиши слоновой кости. Он не может отвести глаз от пламени. Де Лоне родился здесь, потому что его отец тоже был комендантом, за полвека до него. Мальчишкой он бегал за оленями и ланями, которых выпускали в широкий крепостной ров. Ему было двенадцать, и он сидел в ветвях шелковицы в этом дворе, когда узнал о смерти отца. Они с матерью уезжали отсюда в последние летние дни. А двадцать пять лет спустя он выкупил должность коменданта за солидную сумму. Это было его главной мечтой. Он намеревался провести остаток своих дней здесь.
– Вы меня слышите, господин комендант?
– Не знаю…
Стоящий рядом лейтенант мрачен. Его зовут Луи Дефлю. Он прибыл со своим швейцарским отрядом во вторник, как подкрепление восьмидесяти традиционно охранявшим Бастилию солдатам. Он всячески бился, чтобы комендант не сдавал два двора, которые теперь захвачены толпой. Но тот отозвал всю стражу, чтобы они успели укрыться в стенах крепости до прихода черни.
– Враг у ворот, – говорит Дефлю. – Ваши пушки не могут стрелять так близко. Так что я разместил между башен пятнадцать крепостных ружей.
– Знаете, Дефлю, сказать по правде…
До них доносятся крики.
– Опускай мост! Опускай мост!
– Жизнь, знаете, непредсказуема.
– Господин комендант, ваши приказания? Долго мы не продержимся. Хлеба на два дня, мяса на один, и три тысячи патронов в запасе…
Сдав постройки снаружи крепости, маркиз де Лоне также оставил гарнизон без припасов и без кухни, которая прямо под ними: на ведущем к крепости мосту.
– Нужно решаться, господин комендант.
Маркиз медленно вздыхает. Он не любит выбирать. И предпочёл бы ничего не делать. Пока жребий не брошен, он ещё жив. Он на такое не подписывался. Всё, чего он желал, – горстка безобидных узников, хороший винный погреб, престижная должность…
Он осторожно наблюдает из бойницы, будто смотрит из окна на процессию по случаю сельского праздника. И бормочет:
– А некоторые, смотрите-ка, хорошо одеты. Среди бандитского сброда – женщины, которых мы бы взяли в кормилицы своим детям. Да ещё мундиры французской гвардии, эти-то откуда взялись?
– За июнь многие переметнулись к смутьянам.
– Предатели. Продались за вино с ветчиной… Но что я им такого сделал?
Комендант отступает на шаг и спрашивает:
– Где наши узники? Я не нашёл господина де Солажа в его комнате.
– Их всех заперли в темницы под башнями.
В тот июльский вторник во всей Бастилии содержится семь узников.
Столб дыма поднялся теперь и до бойницы. Комендант говорит в полубреду:
– А вы знали, лейтенант Дефлю, что книги горят скверно? Очень любопытно. Если они плотно стоят на полках, то…
Слеза сбегает по его щеке. Он наконец замолкает.
Стоящий позади лейтенант в красном мундире покрывается потом. Такой огромный корабль без капитана – это страшно. Комендант де Лоне боится всего. Долгие годы от него не было пользы, ну и пусть, однако в последние часы он стал чудовищно опасен.
Альма в доме коменданта. Она заходит всюду, куда ещё не наведался огонь. В углу буфетной стоят уцелевшие часы. Маятник продолжает покачиваться внутри корпуса, посреди обломков. Когда стрелки встают ровно на половину второго, звучит первый выстрел.
– Жо! – кричит Альма.
Она выбегает во двор, ищет его. Она так и не узнает, какая сторона начала стрелять. Вокруг неё уже падают мужчины и женщины. Альма идёт вперёд не пригибаясь. Нападающих охватывает паника. Они бросаются врассыпную. Она единственная не бежит – идеальная мишень для крепостных ружей. Альма тщательно вглядывается в общую сумятицу. И вдруг замирает. Кто-то бежит по каменному мосту между двух башен, под самой стеной.
– Жозеф!
Он к ней спиной. Альма бежит изо всех сил, но её задерживают те, кто ищет укрытие или кого-то пропавшего. Вдруг человек перед ней падает на землю. Альма вскрикивает. Она подходит к телу, рухнувшему перед самым подъёмным мостом. Пули градом сыплют вокруг. Она падает на колени, осторожно переворачивает его.
Это не Жозеф. И он ещё дышит. Альма держит мальчика. Она приметила здание кухонь, всего в нескольких шагах, на мосту. Дверей не осталось.
Альма встаёт. Она зовёт на помощь и волочит раненого, как мешок. Как только она наконец затаскивает его внутрь, в доски порога прямо за ними впивается свинцовая пуля. Стреляли из башни, слева от подъёмного моста.
– Помогите мне!
В кухнях укрылись несколько мужчин. Один помогает уложить раненого у стены. Другой выходит из холодной комнаты, закатывая рукава. Это пожилой господин в чёрной шапочке и с подстриженными усами. Он обнажает голову и пожимает Альме руку, как будто ждал её.
– Адриен Мен, торговец вином с Монмартра.
Он говорит, что раньше, в войну с англичанами, отвечал за полковой лазарет. Альма протягивает ему маленький ножик, который дал ей Туссен – человек, лечивший лошадь Дымку в Сан-Доминго. Мужчина распарывает мальчику рубашку. И то, что он видит, ужасно. Пуля, выпущенная со стены, попала в правое плечо и прошла всё тело. Но не вышла. Адриен Мен склоняется над раненым. И шепчет ему на ухо:
– Ты ничего, не умрёшь. Потом будешь рассказывать внукам, что штурмовал Бастилию.
Врать он выучился на полях сражений.
Альма ловит благодарный взгляд юноши.
Она встаёт и отходит к окну, чтобы не мешать развёртывать полевой госпиталь. Снаружи всё замерло. На земле лежит несколько тел. Многие отступили в первый двор. Если она выйдет, то будет всё равно что красная тряпка для стрелков со стен. Она садится под окном, надеясь, что Жозеф тоже смог укрыться. И клянётся: как только они встретятся снова, она его больше не оставит.
Засев в сарае на проходном дворе, Ангелик наблюдает за крахом. А ведь всё шло так легко. В час у него была назначена встреча. Комиссар Фарадон должен был провести его внутрь. Какое-то время он бы пробыл в камере Жака Пуссена и разговорил бы его. Он уверен, что своего бы добился. Но теперь острог может пасть прежде, чем он в него войдёт.
В руках у Ангелика украденное у раненого ружьё. Он готов на всё. И не отступится. Узник стоит четыре с половиной тонны чистого золота. Да, крепость выстоит, как уже выстаивала в Средние века. Этому кишащему вокруг сброду никак не перепрыгнуть двадцатипятиметровую стену. Он им не позволит.
Он не раз думал, что сокровище у него в руках. И вот оно снова ускользает из-под носа. Однажды он был настолько убеждён, что уже завладел им, что даже продал его прежде, чем потрогать. Он вспоминает богатого генерального откупщика, который пригласил его для сделки в Рошфорский театр. Всё было готово. Подписано. Он договорился о деталях прямо во время представления, через мальчишку-посыльного. И в тот же вечер мечты пошли прахом. Там, где он думал, сокровища не оказалось.
Робко высунув нос из укрытия, Ангелик видит, как люди идут, толкая перед собой воз с соломой. Пригнувшись, чтобы не попасть на прицел, они входят во внутренний двор и поджигают солому. Завеса из дыма должна помочь добраться до подъёмного моста в крепость. И действительно, на его глазах пробегает ещё тридцать вооружённых молодых людей, за вторым возом. Ангелика пугает их решимость. Ему теперь кажется, что всё может кончиться плохо. Он выходит из укрытия и следует за ними по пятам, с ружьём в руках. Если подъёмный мост падёт, он должен как можно скорее зайти внутрь и выцепить Пуссена.
Кашляя от клубов дыма, Жан Ангелик занимает самый выгодный пост: ближайший к крепостным воротам. Он карабкается на второй этаж дома. Внутри оказывается тесная спальня, с двумя походными койками в углу. Он подтягивает одну к слуховому окну.
Если что-то случится, он будет в первой ложе.
Но почти ничего не происходит. Время тянется. До Ангелика доносятся отдельные выстрелы. Иногда со стены летят вниз булыжники. Они пробивают крышу или вонзаются в землю. Чтобы не видеть их, он закрывает глаза. И начинает засыпать.
Позже, выплыв из дрёмы, Ангелик различает нескольких мещан и священника, которые идут с белым флагом. Пряча носы в платки, они продвигаются сквозь белёсый дым. Переговоры идут на самом конце моста, но снова раздаётся выстрел, за ним другие, и делегация бежит обратно с дырами в шляпах.
В половине четвёртого пополудни обстановка резко меняется. Захватившие двор люди теперь маршируют строем. Это гренадеры, канониры, стрелки – дезертировавшие, однако с остатками обмундирования. С ними три пушки, барабаны и полные решимости предводители. Ангелик с тревогой наблюдает за приготовлениями. Между каменным мостом и крепостью – глубокий ров. Пока подъёмный мост не опущен, в неё не войти.
Выстрелы вверху прекратились. Ни одного не звучит, пока ещё дымящие возы оттаскивают назад, а две пушки выкатывают напротив подъёмного моста. Третья, поменьше, с серебряными вставками, расположилась рядом, перед узким пешеходным мостом.
Как только артиллерия заняла позиции, всё замерло. Жан Ангелик сидит на краю кровати, положив ружьё рядом, на засаленный матрас. Дым снаружи развеивается. Он теперь видит восставших по другую сторону двора, у стены укреплений. Это пёстрая толпа подёнщиков, точильщиков ножей, ремесленников с окрестных улиц, а то и канцелярских крыс, прибывших издали искателей приключений, новобранцев из городского ополчения… Ангелик замечает лишь мужчин, хотя, когда он подходил к Бастилии, в толпе было много женщин. Как депутат от третьего сословия, он должен бы представлять интересы всех этих людей, однако надеется, что все они, нашумевшись вдоволь, тихо-мирно разойдутся по домам. Каждый должен оставаться на отведённом ему месте. Таков закон жизни, даже в пословицу просится: «За масленичным балаганом приходит суровый пост».
Вдруг Ангелик ищет рукой ружьё. Прямо по курсу, по ту сторону двора, в дверном проёме прячется шестнадцатилетний юноша. На шее у него красный платок.
Ангелик цепенеет дважды. Он сразу же узнал в нём паренька, на которого наткнулся прошлой ночью: он был с двумя темнокожими девчонками, когда Ангелик обыскивал особняк Бассомпьера. Но затем в памяти всплыло другое лицо – того, о ком он вспоминал не далее как час назад. Посыльный из Рошфорского театра, интересовавшийся его золотом…
Кажется невероятным, но это он же. Ангелик уверен. Тот же человек. Дважды, с разницей в пару лет, когда он в шаге от цели, ему на пути попадается один и тот же паренёк. И вот сегодня он возникает в третий раз, со своим красным платком.
Ангелик отшатывается от окна.
Этот негодяй ищет то же, что и он: золотые горы Фердинана Бассака. Иначе и быть не может. Случайностей не бывает.