Шли последние дни лета. По всей деревне стоял сладкий густой аромат яблок и зрелых слив, лук на маминой грядке уже трижды выстреливал высокие зелёные перья, а один из подсолнухов даже зацвёл. Участились дожди и, самое неприятное, грозы. Олли уныло смотрел в окно и томился: вот кончится лето, и будет тут совсем тоска зелёная. Школа уже успела ему надоесть, новых друзей не прибавилось, «шикарное» такси на деле оказалось обычной машиной с ворчливым шофёром. Даже ежедневные блины Марьятты наскучили фазанчикам, да и остальным соседям тоже. Одна только Титта не унывала – вот уже целый месяц она была одержима идеей отыскать бело-рыжую лису и утверждала, что недавно «напала на след». Олли ужасно боялся, что Титта всё-таки найдёт Аврору и Аврора в ту же самую минуту её съест, а потом, конечно, закусит и её младшим братом, как уверяла Ритва. Он старался как можно реже выходить из дома и передвигался по округе короткими перебежками, прячась за кустами и оградами.

Сегодня нужно было собраться с духом и добежать до магазина – мама попросила кое-что купить. Над Лиеской нависла огромная грозовая туча, из которой на землю уже падали тяжёлые редкие капли. Время от времени туча посверкивала, потрескивала и порыкивала, это не прибавляло Олли решимости. Но потом его осенило: «Лисам же тоже не нравится дождь, значит, прямо сейчас меня не съедят!» – и он тряхнул хохолком и отважно схватил сумку для покупок.

Когда, обогнув изгородь, фазанчик выскочил на улицу, ведущую к магазину, тёмную тучу пронзила молния и наверху загрохотало. Олли взвизгнул от ужаса и заметался в поисках кустов. Как назло, на этой улице росли лишь крошечные пучки травы, под которыми фазанчику было никак не укрыться. Следующий раскат грома был настолько свиреп, что Олли метнулся в сторону, перескочил канавку, перелетел низкую чугунную ограду у края дороги – и очутился во дворе большого двухэтажного каменного дома с массивными колоннами и ажурным балконом.

– Мамочка-а-а! – завопил ополоумевший фазанчик после очередного раската и с разгона влетел в распахнутое на первом этаже окно.

Очнулся Олли от громкой музыки. Он лежал на мягком шелковистом ковре, прямо над ним нависала хрустальная люстра. На одной стене были развешаны чёрно-белые фотографии в рамках, а на другой – картины с изображением кораблей в море.

«Деми пли-е-е! И-и ра-аз! И-и два-а! Релеве-е! Ещё разок!»

Олли приподнялся и увидел на столе включённый компьютер, на экране которого танцевали фигурки в белых пачках. Оттуда и лилась музыка, прерываемая резкими командами на непонятном языке. Олли зажмурился и открыл глаза: видео никуда не исчезло.

«И опя-я-ять! Пассе-е-е! Выше! Держим спину, округляем крылья!»

Олли послушно встал и попытался проделать то же, что было на экране. Затем он покружился в такт музыке и задрал лапу, одновременно пытаясь разглядеть, что фазанчик на видео делает правым крылом.

– Тянем носок! Спина прямая! Арабеск! И-и ра-аз! И-и два! – На этот раз звук доносился не из видео. Олли подпрыгнул от неожиданности, обернулся и увидел Элеонору наверху лестницы. На чёрной кошке было длинное блестящее платье, она держала небольшую тросточку, а её лицо скрывала тонкая кружевная вуаль.

– Простите, пожалуйста, я просто хотел… – Олли смутился, но послушно вытянул носок, как велела Элеонора. – Вот так нормально или ещё сильнее тянуть?

– Мр-р, парфе-е, превосходно! Клюв выше, движения легче! Что ты как куль с картошкой прыгаешь? В пятую позицию нужно приземляться, в пятую! Плавнее, воздушнее! Ну нельзя же так плюхаться, импоссибль! – Элеонора строго постучала тростью по перилам. – Представь, что ты облачко! Белое, лёгкое!..

В этот момент пальцы на лапе Олли свела такая судорога, что фазанчик вскрикнул от боли и как подкошенный рухнул на ковёр.

– Да-а-а, тут работы много, но потенциал в самом деле заметен! – Элеонора спустилась к растянувшемуся на ковре Олли и приподняла его крыло, чтобы получше рассмотреть. – Пожалуй, жестковаты мышцы, да и колени надо укреплять! Впрочем, это всё мелочи. – Элеонора снисходительно кивнула и остановила видео на компьютере.

– Я хочу укреплять! – неожиданно для себя самого выпалил Олли. – И носок я знаете как могу тянуть? Да лучше всех этих девчонок, которые на видео! – Для пущей убедительности Олли вскочил и легко вытянулся вверх на одном пальце ноги. Потом покружился, плавно повёл крылом и почтительно поклонился изумлённой кошке. – Я завтра приду, можно? Ну пожалуйста! – Фазанчик умоляюще смотрел на Элеонору. Она молчала, но Олли видел, что под кружевной вуалью учительница танцев улыбается. Схватив сумку и поклонившись, Олли заторопился к выходу.

– Ка-а-ар, приветствую молодое дарование! – На чугунной ограде во дворе дома устроилась вездесущая Ритва. Вот уж с кем Олли совсем сейчас не хотелось разговаривать! – Целёхонький пока? Нашей Элеоноре ведь палец в рот не клади, откусит! – Ворона спрыгнула с ограды на дорожку.

– Крылья жестковаты, и над коленями нужно работать, – важно произнёс фазанчик, стараясь вывернуть лапы в только что выученную пятую позицию.

– Для супа жестковаты, дурашка! – закатилась хохотом Ритва. – Слопает тебя Элеонора и не подавится! Ну разве что соус какой-нибудь французский добавит… бешамель!

– Какой вермишель? Она что, тоже фазанчиками питается? – У Олли от шока хохолок свернулся в загогулину и предательски потемнел.

Ворона вспорхнула на ветку берёзы и приготовилась поучать наивное дитя.

– «Тоже»? Хм-хм-хм, о чём, то есть о ком это ты? Ах да, об Авроре, конечно! Ну, Авроре до Элеоноры как мне до птицы феникс. – Ритва вышагивала по ветке туда-сюда, от кончика до ствола. – Элеонора – гурман, знаешь такое слово?

– Нет, – честно признался Олли. – Никогда не слышал. А как она нас готовит?

– Маринует, – припечатала ворона. – В банки закатывает, целиком. С этими, как их, каперсами. Бедняжки маринованные! В этих своих тоненьких белых юбочках, ах. Так и слышу их пронзительные крики… – Ритва смахнула крылом настоящую слезу. – А потом эти воздушные балетные души вылетают из невинных деток и превращаются в белые облачка.

– Ой, про облачка она что-то говорила… – Олли начинал верить Ритве. – А как они из этих банок вылетают? Мама всегда банки крышками плотно закрывает, я видел.

– Фи-гу-раль-но вылетают, глупенький. – Ритва склонила голову набок. – А что это у тебя там в сумочке позвякивает?

– Монетки. Ой, у меня же три было, одна, кажется, потерялась. – Расстроенный Олли вывернул сумку наизнанку, из неё и правда выкатились только две монетки. – У Элеоноры, наверное, выпала, но я боюсь туда возвращаться. Я лучше домой! А то вдруг меня в эту самую банку с вермишелью и кетчупсами замаринуют! – Распутав ноги из пятой позиции, Олли стремглав бросился бежать прочь от такого уютного дома с колоннами, где живёт очень красивая, но, очевидно, очень голодная учительница танцев.

Ритва понимающе кивнула и помахала ему вслед. Всего-то и надо было припугнуть глупыша, чтоб не шастал повсюду. А то, не ровён час, наткнётся на её тайник с сокровищами и сестре своей любопытной проболтается. Ах да, монетку надо бы найти, чего добру пропадать. Стараясь не шуметь, Ритва перепорхнула на подоконник и заглянула в гостиную. На ковре и в самом деле поблёскивала монетка! Ворона спикировала, схватила добычу и тем же путём покинула гостиную чёрной кошки.