– Почему, ну почему мы должны сидеть в этой… как её… Лиеске-е-е? Почему-у-у? Тут… даже… пти-и-ичек не-е-ет… ик! – Обхватив тонкие лапы крыльями и содрогаясь от рыданий, Олли громко икал.

Сестра сидела рядом и хмуро жевала ленту соломенной шляпки. Плачущий Олли был невыносим, но самое главное – он был абсолютно прав. Никаких птичек, кроме них да Ритвы, в этой деревне не было. Больше того, абсолютно все соседи годились им в бабушки-дедушки! Местную школу дети обнаружили почти сразу – на её дверях висел железный замок. К столбу во дворе был прикреплён плакат, на котором было написано, что школа переехала, а здание продаётся любому желающему. Родители ещё неделю назад объяснили фазанчикам, что в августе, когда начнётся учебный год, Титту и Олли будет каждое утро забирать персональное такси, чтобы отвезти в школу «далеко-далеко за лес и речку», а вечером машина привезёт их обратно. «Личное такси – это шикарно», – вздохнула мама, а папа посмотрел на детей с завистью. Всю неделю Титта мечтала поскорее забраться в это самое такси и узнать, что именно значит слово «шикарно». Но до конца летних каникул оставалось ещё две недели.

– У нас никогда не будет друзе-е-ей, – продолжал подвывать Олли. – Тут же одни бабушки и дедушки-и-и-ик! Даже на блины нас больше не позовут, и всё из-за тебя-я-я! – Олли перешёл на крик, его хохолок угрожающе выпрямился и теперь переливался на утреннем солнце всеми цветами радуги. Сестра обиженно сжала пёрышки на крыльях и выплюнула надоевшую ленту от шляпки.

– Почему это вас не позовут на блины? – Дети только теперь заметили белку Марьятту, которая катила большую клетчатую сумку-тележку на колёсиках. – Вот сейчас муку куплю и напеку блинов. Да и вчерашние ещё остались. Правда, свежие-то вкуснее.

– Ой, вы всё помните! – Обрадованный Олли перестал наконец икать. Слёзы мгновенно высохли. – Конечно, вы вчера пекли блинчики. И позавчера, и позапозавчера. Это всё Ритва с Рафом, им лишь бы блинов наесться с вареньем!

– Ну разумеется помню! Я пеку блины, чтобы ко мне приходили гости. – Марьятта прислонила свою тележку к столбику с почтовым ящиком. – Ритва думает, что я в маразме и ничего не соображаю, а я её особо не разубеждаю. Так о чём горюем в этот погожий день, молодёжь?

Титта и Олли принялись наперебой рассказывать обо всём. О закрытой школе с большим замком, о том, что теперь они живут в крошечной деревне, а вот раньше по улице в их городе ходил звонкий трамвай и по дороге в школу они переходили целый проспект. И надо было долго-долго ждать зелёного сигнала светофора, чтобы машины и трамвай остановились и пропустили стайку фазанчиков на другую сторону улицы. В классе было полно детей, а после школы Титта отправлялась в шахматный клуб, а Олли – в кружок рисования и лепки. И ещё они ходили в театр, где после спектакля была длинная-предлинная очередь в гардероб за одеждой. Такая длинная, что Олли не выдержал и уснул в ней, папа нёс его домой завёрнутого в куртку.

– Хм, ну, положим, шахматы мы тебе легко организуем, а вот трамвай и светофор потребуют значительных усилий. Хотя Гарри всё что угодно сконструирует, он у нас мастер на все руки, – рассмеялась Марьятта.

– А можно вместо шахмат волшебную лису с хвостом? – перебила белку Титта. – Папа ещё говорил что-то про свечение, какую-то абракадабру, но тут же ничего такого нет, разве что солнце всё время светит. Папа в маразме, да? – Титта с беспокойством посмотрела на Марьятту.

– Свечение? Наверное, сияние. Ишь ты, даже в городе с трамваями слыхали про нашу Аврору! Ну что ж, присядем-ка на ваше крылечко, и я вам расскажу про северное сияние, а мука подождёт.

Старая белка уселась поудобнее на ступеньку и принялась неторопливо рассказывать.

– Много лет назад жизнь у нас в Лиеске бурлила ключом, работали школа, почта, поликлиника и даже был свой полицейский участок, его возглавлял мастиф Раф. В деревне было столько детей, что я попросила лося Гарри пристроить к нашей школе ещё два класса. Летом прямо на берегу Виллийоки кошка Элеонора учила детей танцам. А на зиму Гарри с Рафом переселяли юных танцоров в пустой автобусный гараж. Элеонора развесила по стенам зеркала и бархатные занавески, и гараж превратился в уютный балетный зал. Но главной достопримечательностью Лиески было, конечно, северное сияние, которое запускала лиса.

– Тут правда есть лиса? – спросил Олли с тревогой. Хохолок его съехал набок и немного потемнел. – Я думал, что папа это нарочно…

– А разве бывает сияние от лисы? Это какая-то лисья болезнь? – перебила брата Титта. Ей на мгновение показалось, что Ритва могла не сильно ошибаться по поводу маразма Марьятты.

…Лиса Аврора происходила из знатного рода Бореалис. Только эти редкие лисы с очень пушистыми хвостами умеют запускать сияние. Никто не знал, почему именно гору Ивари облюбовала сотни лет тому назад первая лиса Бореалис, однако благодаря этому деревня наслаждалась великолепным зрелищем каждую неделю. Сияние и лиса прославили Лиеску на всю страну и привлекли новых жителей. Впрочем, саму лису никто не видел – она никогда не спускалась с горы. Однако десять лет тому назад сияния вдруг прекратились. В тот год небо озарилось в середине ноября в последний раз – и всё. Наступило Рождество, потом Новый год, а северное сияние так ни разу и не зажглось. Жители собрали совет и отправили на гору Ритву, которая вернулась с печальными новостями: последняя в роду Бореалис лиса вышла на пенсию и прекратила запуск сияний. Навсегда. В течение весны из деревни уехали почти все. Опустела школа, и…

– …И мы тоже вышли на пенсию. – Марьятта закончила свой рассказ и печально посмотрела на гору Ивари. – Теперь у нас нет ни детей, ни сияния, ни танцев. Вот только блины мои остались, да и те никому не нужны.

– Ка-а-ар! – раздался с крыши знакомый голос. – Всё из-за неё, из-за Авроры. Все разбежались, мне и поживиться не… тьфу ты, поговорить не с кем! А были времена… – Ритва в изнеможении закатила глаза и спорхнула на крышку почтового ящика.

– А если опять сходить и поговорить с этой Авророй? – У Титты уже заработала мысль, и, как всегда в таких случаях, мысль эту трудно было остановить. – Нас с Олли можно педалировать! Мы же готовы, правда, Олли?

– Делегировать, ты хотела сказать? – Ворона захохотала. – Ой, не рекомендую. Я бы Гарри послала, он крупный, и, кажется, Аврора к нему благоволила. А у вас точно ничего не получится, даже и не мечтайте. Посудите сами: Аврора вышла на пенсию, а что может быть приятнее и спокойнее пенсии? Ни тебе еженедельных сияний, ни надоедливых детей, ответственности – ноль. Да и вообще, это ж лиса, забыли? Наверняка она на пенсии фазанчиками питается! – Ритва жалостливо покивала перепуганному Олли. – Говорят, в последнее время Аврора зачастила в Лиеску, не иначе как по вашу душу! Вам, курята, связываться с лисой не со-ве-тую! Да и на гору Ивари на вашем месте не совалась бы. Поменьше шастайте – целее будете. Аврора из рода Бореалис не простая лиса. Честно говоря, даже не знаю, что лучше – быть съеденным просто фазанчиком или волшебным образом приготовленным фазанчиком?

Все замолчали, даже бойкая Титта. Теперь, после всех этих разговоров с Рафом, Марьяттой и Ритвой, гора казалась фазанчикам чрезвычайно опасным местом, где живёт загадочная и хищная преступница-лиса. Даже если когда-то давным-давно Аврора запускала какое-то сияние – они с Олли его никогда не увидят. С поля вдруг прилетел лёгкий ветерок, приподнял шляпку с головы Титты и, будто дразня детей, понёс её прямо в сторону горы.