Жёлтый домик белки Марьятты стоял в глубине яблоневого сада. Дорожка к дому была посыпана гравием и обложена круглыми булыжниками по краям. Вдоль неё росли лилии и ромашки. У самого края участка росла старая слива, усыпанная зелёными плодами. Чуть дальше, в середине сада, тянулись рядки смородины и крыжовника, а ближе к дому прямо на цветочных клумбах гнездились кусты с ярко-оранжевыми цветами – будущие тыквы. Окна были распахнуты, из них на всю округу пахло блинами.

Восседавшая на крыльце Ритва осматривала каждого гостя с таким важным видом, будто она одна знала, кого пускать, а кого нет. Впрочем, обычный вход в дом приглянулся не всем гостям: в центре сада стоял лось, вернее его внушительная задняя половина. А переднюю половину и голову с ветвистыми рогами он просунул через окно внутрь, прямо к обеденному столу.

– Не обращайте внимания на Гарри, дети! – Ворона по-профессорски расхаживала взад-вперёд по ступенькам крыльца. – Наш лось просто не помещается в гостиной. Заходите в дом, не стесняйтесь, ведь сегодня – день блинов!

В гостиную из кухни плыл густой чад. За столом полулежал в кресле-качалке Раф, перед ним высилась горка блинов.

– Углеводы нужны спортсмену е-же-днев-но! – назидательно бурчал мастиф, отправляя в пасть очередной блин.

– Ты, Раф, такой же спортсмен, как я – английская королева, мр-р-р. – На диванчике, изящно свесив хвост, сидела грациозная чёрная кошка в длинном кружевном платье и в шляпке с вуалью. С нескрываемым интересом она рассматривала фазанчиков. На её маленьком фарфоровом блюдце лежал всего один блинчик с крохотной капелькой варенья. – Лучше б ты забег организовал или заплыв! А то в нашей опустевшей Лиеске уже лет десять ничего не происходит – ни марафонов, ни спектаклей, ни концертов. Только Марьяттины блины и остались!

– Кому блины, кому свежие блинчики? Один подгорел вот немножко. Элеонора, дорогая, а ты всё на диете? – Из кухни в гостиную ворвалась бодрая хозяйка дома, белка Марьятта, с блюдом свежеиспечённых блинов и баночкой сливового мармелада.

– Мр-р-р! – с достоинством промурлыкала в ответ кошка Элеонора. – Пуркуа па, почему бы и нет? Мы, танцевальные, сохраняем отличную форму до глубокой старости – я всё ещё влезаю в мою балетную пачку. А некоторые тут, между прочим, и в дом-то не вмещаются!

Тем временем лось Гарри, на которого явно намекала Элеонора, попытался дотянуться до порции свежих блинов, рывком протиснулся глубже в окно и задел рогом занавеску. Карниз обрушился на ни в чём не повинного Рафа. Марьятта только всплеснула лапками, Раф рассерженно рыкнул на Гарри, а Ритва закаркала. Титта тем временем успела положить по блинчику себе и брату и даже потянулась за добавкой, но вспомнила, что в гостях прежде всего полагается похвалить и поблагодарить хозяйку. И немедленно похвалила и поблагодарила.

– На здоровье, дети, берите ещё! – Польщённая, Марьятта шлёпнула им ещё по паре блинов на тарелки. – Вы, наверное, только что к нам переехали! Давненько я не видала таких воспитанных и таких голодных детей. – Марьятта уже выскользнула на кухню, где продолжала весело болтать и одновременно переворачивать блины на сковородке. Гарри наконец выпутался из тюлевой занавески и попытался рогом открыть банку мармелада.

– Гарри, тебе вредно столько сладкого. – Ритва ловким движением клюва оторвала блестящую медную шишечку с упавшего карниза и переправила её себе в карман. – Может, лучше споёшь нам?

– Да я же вчера пел… – начал было Гарри, но замолчал, потому что Элеонора неодобрительно зашипела. – Ай, совсем забыл, вчера ведь не было блинов, блины ведь сегодня… ой. – Лось окончательно сконфузился и попятился из окна обратно в сад.

– Как же хорошо, что ты сегодня решил спеть! – Марьятта уже вернулась с блинами. – Только пой, пожалуйста, в саду, а то в прошлый раз твоё верхнее фа привело к почти полному разрушению моих часов, а в них ведь у меня живёт кукушка Гунилла.

Будто в подтверждение этих слов из стенных часов высунулась кукушка, но при виде Гарри демонстративно достала из кармана ушные затычки и спряталась обратно.

– Я же эти часы и починил потом. – Лось чуть не плакал от обиды. Продолжая пятиться в саду, Гарри упёрся задом в сливу и остановился. Тут он глубоко вздохнул, достал из кармана галстук-бабочку, нацепил его на шею и взял первую ноту. Во всей округе сразу стихли птицы, и даже ветерок послушно замер в яблоневом саду. Гарри пел на незнакомом языке, которого Титта и Олли никогда не слышали, но это было так печально и величественно, что фазанчики напрочь забыли про обед. Раф тоже перестал поглощать блины и слушал чудесную арию с закрытыми глазами, а Элеонора на диванчике покачивалась в такт мелодии. Когда Гарри смолк, все зааплодировали, а Марьятта даже незаметно смахнула слезу.

– Келль белль шансон! Чудесная песня… и прекрасный вечер сегодня, прямо как раньше, – промурлыкала Элеонора, растягиваясь на диванчике во всю длину. – Жаль только, что сияний мы больше не видим! Аврора могла бы хоть изредка нас баловать… Вот как Марьятта блинами!

– Марьятта, Марьятта… карр! Да если б не я, вообще не было б никаких блинов! За всем приходится следить, иначе никакого порядка! – Ритва закатила глаза и придвинула ногой блюдо с блинами к себе поближе.

– Как вам не стыдно! – Нет, Титта не могла больше слушать все эти вздохи и причитания. – Вы же вчера ели блины и Гарри пел вчера, ведь так? Поглядите на Марьятту, она на ногах еле держится от усталости! А вам лишь бы сидеть да рассуждать, вы же каждый день её обманываете! Так нечестно! Марьятта ничего не помнит, а вы… Вы просто напролом хотите поесть блинов! – Титта сердито хлопала крыльями.

– Думаешь, она хотела сказать «натощак»? – Раф в недоумении повернулся к Элеоноре.

– Думаю, она имела в виду «на халяву», – прошептала Ритва.

В гостиной наступила тишина. Стараясь не смотреть друг на друга и в особенности на Марьятту, пристыжённые гости медленно пробирались к выходу. Ритва укоризненно посмотрела на Титту, хлопнула крыльями и вылетела в окно. Раф, Элеонора и Гарри неловко попрощались с Марьяттой и друг за другом потянулись из дома.

– Блинчиков с собой хоть возьмите, – стоя на крыльце, бормотала белка вслед разоблачённым гостям. – Или невкусные сегодня получились? Вон сколько у меня осталось! Давайте я вам с собой заверну? – обернулась она к фазанчикам.

Но они уже со всех ног бежали домой. Олли, глотая слёзы, старался поспеть за сестрой, которая неслась галопом. Как же обидно – из-за них такой вкусный и чудесный блинный день безнадёжно испорчен.

– Такие воспитанные, добрые, чудесные дети! – задумчиво проговорила Марьятта, глядя вслед фазанчикам. – В нашей абсолютно нечудесной деревне…

Белка повернулась к двери, однако остановилась, привлечённая странным шорохом из-под крыльца. Перегнулась через перила, заглянула под лесенку – пусто! Но на ворохе прошлогодней листвы Марьятта заметила клочок белой шерсти. «Это кто же это такой белый тут шастает? Совершенно непрактичный цвет для лета, прямо скажем! Пойду-ка полистаю энциклопедию дедушки Калерво… Может, у нас в Лиеске полярные медведи завелись?» Озадаченная, Марьятта скрылась в доме.

– А-а-аф-а-апчхи-и-и! – раздалось из-под крыльца, и в ворохе листьев что-то зашевелилось. Спустя несколько секунд на дорожку вылезла кирпично-рыжая лиса с зелёными глазами и пушистым, но совершенно белым хвостом. Потянув носом воздух, лиса прищурилась и по-пластунски поползла по дорожке вслед за фазанчиками. Внезапно она замерла, взволнованно махнула хвостом и подобрала с земли ярко-оранжевое перо, выпавшее из хохолка Олли. Лиса Аврора сняла со спины беговой рюкзак и спрятала находку в боковой карман. В последний раз оглядевшись по сторонам, преступница закинула рюкзак за спину и бодрой рысью помчалась к горе Ивари.