Наступило пятнадцатое декабря, день запуска сиятеля. Посмотреть на это событие собрались не только обитатели Лиески, но и жители окрестных сёл и деревушек. У подножия горы Ивари с раннего утра кипела работа. Место, где должен был располагаться собранный сиятель, тщательно расчистили от снега. Гарри под руководством Элеоноры соорудил на вершине горы деревянный помост – сцену, на которой во время северного сияния выступит Олли. В последнее время фазанчик буквально не вылезал из гостиной Элеоноры, репетируя свой первый сольный танец – разумеется, в те дни, когда у Накса не были запланированы спа-процедуры в ароматической пене.

Сиятель представлял собой огромный деревянный ящик с крышкой из стекла. Раф с Ритвой привезли его на санях и укрепили с помощью болтов и верёвок на площадке у подножия горы. Внутрь ящика Марьятта и Гарри поместили собранную сердцевину сиятеля – оптическую систему из линз и зеркал. Стены ящика изнутри были покрыты узором из камней, стёклышек, медалей и монет, которые Титта с Авророй долго и придирчиво выбирали в сундуке Ритвы. Лиса начесала большой клубок шерсти, который Гарри обмотал шнурком и привязал к колесу, помещённому внутрь ящика. В боковую стенку сиятеля была вделана ручка от старой французской шарманки – её с юных лет хранила на своём чердаке Элеонора. Задумка Гарри была проста: Раф крутит ручку шарманки, которая приводит в движение колесо и привязанный к нему клубок шерсти на длинном шнурке. Колесо вращается, и клубок стучит по стенкам ящика, высекая искры при каждом попадании в стекляшку или медальку. Система зеркал и линз нужна, чтобы отражать и усиливать сияние, а стеклянная крышка – чтобы пропускать сияние наверх, в небо. Теперь всё было готово для главного события, которого с нетерпением ожидали сотни зрителей, – запуска необычного прибора, «перпетуум-авроре», как продолжала уважительно называть его Марьятта.

Ровно в шесть вечера команда изобретателей под предводительством Титты собралась у сиятеля.

– Гарри, тут верёвка размоталась и болт открепился! – Титта вытащила из-под сиятеля оборванный кусок верёвки. – Или её кто-то размотал?.. А ну кыш отсюда, воришка несчастный! – Титта выудила из ящика брыкающегося тролля хиизи, который своим молоточком уже умудрился отковырнуть блестящее цветное стёклышко от стенки сиятеля. – Старт через минуту, всем приготовиться!

– Есть приготовиться! – откликнулся Раф и выпустил в воздух сигнальную ракету. Сигнал нужен был Олли, который на вершине горы с волнением ожидал запуска.

Аврора распушила хвост: сейчас она начнёт читать заклинание. Гарри аккуратно закрыл стеклянную крышку. Затем Раф крутанул ручку, запускавшую колесо, – сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Марьятта, Титта, Ритва и Элеонора с напряжением смотрели на деревянный ящик. Молчание нарушалось лишь пыхтением крутившего ручку Рафа. Наконец Аврора взмахнула белым хвостом.

– Аврора, Иида, Инари, Иирис, Ирмели, Импи, Ирма, Инкери… – размеренно произносила она имена одно за другим.

– Ирья! – не выдержала Титта, которая сразу догадалась, что в «особом» лисьем заклинании прабабки перечисляются в обратном порядке. В ответ из ящика донеслось слабое потрескивание, а в просвете стеклянной крышки мелькнула крохотная искра. Ящик негромко затрещал и заискрился, колесо ускорилось и затарахтело. Сиятель засветился зелёным светом, застрекотал, зазвенел и забренчал всеми монетами, камнями и медалями одновременно. Ритва едва успела оттолкнуть любопытную Титту от крышки сиятеля, потому что в следующую секунду из ящика в тёмное небо устремился ярко-зелёный тонкий луч. В небе луч разлился в искрящееся море бледно-зелёного света, по которому сразу пошли оранжевые и фиолетовые волны.

– Сработало-о-о! – в один голос закричали все. – Аврора Бореалис!

Спустя миг уже всё небо было охвачено северным сиянием. Оранжевые волны сменялись розовыми зигзагами, белыми звёздами, сиреневыми полосами. Никто в Лиеске не видел прежде сияния такой красоты и мощи. Гарри не выдержал и запел, и вслед за ним на фоне яркого неба свой плавный танец начала грациозная птица фазан. Глаза у Элеоноры блестели сквозь вуаль, как две звезды.

– Пас-се, фуэте, и-и-и раз, и-и-и два-а… Ах, если б не крыло! – шептала старая кошка, смахивая слезу лапой в бархатной перчатке.

– Никогда не видела такого роскошного сияния! – восхитилась Марьятта, щурясь от яркого света. – Как жаль, что дедушка Калерво не дожил до этого волшебства! Аврора, что ты там такое бормочешь? – обеспокоенно обратилась Марьятта к лисе, которая продолжала что-то сосредоточенно шептать сиятелю.

– …Инари, Иирис, Ирмели… Как давно я не видела такой красоты! А ну-ка ещё разок… Иирис, Ирмели, Импи… – Снова и снова, как заворожённая, Аврора повторяла заклинание и каждый раз взволнованно замирала, видя новые сполохи на небе. Её бормотание ускорялось, а вместе с ним усиливалось и изменялось сияние. Оранжевые и фиолетовые волны теперь побагровели и вдруг с лёгким звоном превратились в длинные огненные вертикальные иглы, пронзающие небо сначала по краям, а вскоре и в самой его середине, у горы.

– Аврора, остановись, слышишь меня? – закричала Марьятта и изо всех сил стукнула лапкой по ящику. Но Аврора и так уже молчала. Небо побелело, и на этом светлом фоне вместо волн теперь стояли высокие алые иглы-сосульки с золотистой каймой. Некоторые из сосулек начали трескаться и раскалываться.

– Святые угодники, я даже не знаю, это красиво или страшно, – прошептал Гарри на ухо Элеоноре. Зрители, собравшиеся у подножия горы, разом охнули, кто-то защёлкал фотоаппаратом, где-то в глубине толпы заплакал зайчонок.

– О-ля-ля! Такие краски не снились и великому Клоду Моне! – Элеонора зачарованно оглядывала небо. – Умеют же некоторые лисы! Кстати, о лисе: Гарри, по-моему, она в обмороке.

В самом деле, прислонившись спиной к деревянному ящику, на снегу полусидела-полулежала бесчувственная Аврора. Сиятель меж тем мелодично позвенькивал, а яркий луч стал тоньше и поблёк. Небо постепенно темнело, чёрно-красные иглы потихоньку бледнели и трескались. Через несколько минут сиятель затих, и над головами изумлённых зрителей снова воцарилось привычное тёмно-синее небо со звёздами.

– Вот это да-а-а! – протянул мастиф. – Это не северное сияние, а настоящий солнечный закат в африканской прерии! А ну-ка, Гарри, раз… два… – На счёт «три» Раф легко поднял блаженно улыбавшуюся Аврору и уложил её на спину Гарри. Лось приподнялся с колен и медленно побрёл домой, стараясь двигаться плавно, чтобы лиса не съехала со спины в снег.

– Перетрудилась, бедняжечка! От счастья в обморок грохнулась наша лисичка! – объясняла всем окружающим Ритва, устраиваясь поудобнее в лосиных рогах.

Потихоньку расходились и зрители, перепуганный зайчонок больше не плакал, с интересом разглядывая таинственный ящик-сиятель. Раф даже позволил ему покрутить «ту самую ручку», без которой, конечно же, не было бы сегодня никакого сияния. Элеонора растирала усталые лапки Олли, а довольная Титта уже в третий раз за вечер объясняла одноклассникам принцип работы «перпетомарьятеля».

«Да, вот уж теперь нашу деревню никак не назовёшь нечудесной! – размышляла Марьятта, пробираясь по сугробам к своему домику. – Какое небывалое сияние получилось! Только вот сработало ли Аврорино снотворное? Надеюсь, вся наша нечисть уже десятый сон видит…»

В голове у старой белки роилось множество мыслей, но она слишком устала, чтобы сейчас в них разбираться. Сегодня и завтра она отдохнёт, а после достанет из ящика письменного стола перо и чернильницу и обязательно допишет в энциклопедию дедушки Калерво статью под названием «Перпетуум-авроре в Лиеске».