– То есть правильно ли я понимаю, что благодаря этим работничкам натемяшить в сиятель нам нечего? – уточнил Гарри. – Кстати, насчёт раздолбленной скалы, – продолжил он, обращаясь к Авроре, – я мог бы её немного подконтрапупить, как только найдётся мой ящик с инструментами. Надеюсь, я не оставил его в сауне… Осмелюсь предложить заодно поклеить вам обои, например матовые с пурпурными гиацинтами, модные в этом сезоне. Или, может, вам по душе бархат с кремовыми мальвами? Я тут на днях на распродаже стройматериалов как раз…

– Что же нам теперь делать? – Титта бесцеремонно прервала сентиментального ухажёра. – Мой сиятель не может сиять, если в нём нет аметистов! Нам нужны камни, много-много блестящих камней! Элеонора, а у вас нет, случайно, драгоценностей? Бриллиантового колье какого-нибудь ненужного… Или у вас, Марьятта? – Титта переводила взгляд с одного соседа на другого.

Все молчали.

– Подождите! – Олли взобрался на подушку и повернулся к Ритве: – Сокровища! У вас же целый сундук камней, монет и медалек! Я сам видел! Ваш этот… как его там… миллионный фонд! Раф, ну вы же тоже видели сундук, там на целый космический корабль деталей хватит!

Все посмотрели на ворону. Ритва, нахохлившись, сидела на стеклянной сахарнице, ковыряя лапой прилипший к крышке орешек. В гостиной Марьятты воцарилось молчание. Наконец Ритва отколупала орешек, отправила его в рот и медленно произнесла:

– Пенсионный фонд – мой, не отрицаю. Батончиков там нет, кстати, я же уже объясняла. Всю жизнь собираю дурацкие монетки, блестючки, медальки. На рынках, свалках, по лесам-полям-рекам. Вот этими самыми лапами. По выходным и в отпуске. Простуженная или усталая, – Ритва говорила необычно ровным и спокойным голосом, – чтобы вас, курят неразумных, радовать… чтобы… Эх, да ничего вы не понимаете! – всхлипнула она, отвернулась к окну и продолжила: – Вот вы лешего боитесь, хиизи этих, Накса! А знаете, кого дети боятся больше, чем водяных и троллей? Зубных врачей! Да-да, представьте себе! Тридцать лет я работаю зубным врачом, мечусь туда-сюда по всей Остроботнии, шапочку эту клоунскую напяливаю, и тридцать лет меня никто не любит, мною пугают детей! «Чисти зубы как следует, а не то будет дырка и пойдём к врачу!» «Сладкое вредно для зубов – надо показаться дантисту!» И вот это ещё: «Открой ротик, тётя только посмотрит!» А тёте ведь нужно не только посмотреть, но и полечить зуб, а то и удалить! Зато угадайте, кому достанутся почёт и слава, когда я наконец извлеку проклятый клык из перепуганного бельчонка? Зубной фее! Я делаю всю грязную работу, а потом является Её Зубейшее Высочество, забирает зуб и взамен кладёт монетку под подушку! И всё! Бельчонок ликует, родители довольны, и только зубной врач по-прежнему остаётся самой страшной угрозой счастливому детству! И тогда я решила…

– …собирать сокровища, чтобы на пенсии работать зубной феей? – догадался Олли. – Значит, если у кого-то выпадет молочный зуб, то утром под подушкой появится, например, перламутровая бусинка? Ух ты, а можно у меня тоже зуб выпадет! Чур, я найду у себя под подушкой бронзовую пуговицу от полицейской формы Рафа! Вообще-то вы классная, Ритва! – выпалил Олли неожиданно. – Если б не вы, я бы точно замёрз в этой ужасной яме! Или утёк на дно Виллийоки вместе с Наксом! Ритва, миленькая, вас и так все любят! И я обещаю вас больше не бояться! Вы же понимаете, что вы нам очень-очень нужны? Пожалуйста, можно мы слегка, совсем чуть-чуть, ограбим вашу сокровищницу? Не так много и нужно для сиятеля, всего пару килограммов камушков, а? Ну что вы молчите?

Все снова повернулись к Ритве. Ворона явно не торопилась, взвешивая свой ответ. Все ждали. Наконец, перебрав каждое своё пёрышко и для пущей важности потеребив хвост, Ритва торжественно обратилась к притихшим соседям:

– Ну что ж! Вот вам моё официальное заявление. Я, Ритва Карккила, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, приняла непростое решение. В эти сложные для Лиески времена пожертвовать часть своих пенсионных накоплений в пользу, так сказать, развития науки и технологии. Решение моё окончательное и пересмотру не подлежит. Эх-х, мечты, мечты, где ваша сладость…

Что тут началось! Гостиная забурлила: Титта развернула на столе невесть откуда взявшийся лист бумаги, на котором им предстояло нарисовать чертёж будущего сиятеля. Мастиф засучил рукава своей спортивной куртки и, разминая круговыми движениями колено, громко обсуждал с Гарри, как достать сокровища из ямы. Аврора увлечённо шепталась с Элеонорой: хвост нужно помыть специальным шампунем для придания ему объёма и шелковистости и тщательно вычесать. Олли, уже пять минут душившему сконфуженную ворону в объятиях, были поручены переговоры с Наксом – «миллионный фонд» ведь надо было как-то переправить через реку.

Запуск сиятеля запланировали на середину декабря. Потому что, если всё пойдёт по плану, бесцеремонная нечисть погрузится в сон, а грандиозное северное сияние будет видно далеко-далеко! А это значит, что кто-то увидит сверкающее небо и, может быть, приедет на рождественские каникулы в Лиеску! У них так давно не было гостей, и особенно детей… Договорились, что Марьятта с Элеонорой нарисуют афиши, где будут указаны день и час запуска сиятеля, а Раф с Ритвой их развезут и расклеят в соседних сёлах.

– На лыжах-то в самый раз! – суетился мастиф, позабыв про боли в спине. – Чего тут до соседей-то, хвостом махнуть! Километров десять, если в обход леса, – так, Ритва?

И Ритва кивала, да и с чего ей было не соглашаться с бывшим полицейским? Как-никак за долгую службу у него накопилось одиннадцать наградных значков, из которых десять пополнили её пенсионный фонд.