– Я собрала вас тут… понарошку… то есть спозаранку… то есть специально! – Титта очень нервничала: ей нужно было без запинки прочесть заготовленный текст по бумажке. В гостиную Марьятты снова набились Раф, Элеонора, Аврора, Ритва и даже Гарри. На диване, в подушках и пледе, лежал Олли с перевязанным крылом, а на крыльце своего отремонтированного кукушечьего домика сидела довольная Гунилла. Титта расхаживала взад-вперёд по комнате и время от времени бросала гневные взгляды на шептавшихся соседей. – Так дальше продолжаться не может! За эти две недели в нашей деревне участились жалобы населения на… хм-м-м… не могу разобрать, что тут Раф написал… на вылазки криминальной нечисти, вот! – Титта снова обвела взглядом гостиную. Все притихли. – Предлагаю не терять времени и перейти к показаниям свидетелей! Начнём с Гарри. Рассказывайте, что происходит у вас в сауне!

– О-о-о, – простонал лось. – Чертовщина какая-то, прости господи! Моя сауна меня не слушается. Печка загорается, когда пожелает! А три дня назад она потухла в тот самый момент, когда я зашёл в сауну погреться. При этом куда-то подевались спички, которые я сам положил на полку в предбаннике. Сначала я решил, что дом опять хулиганит и ему просто надо спеть. И что вы думаете? – Рога Гарри угрожающе поползли вверх по направлению к домику Гуниллы. – Я, как есть в трусах, без бабочки, пою мою самую печальную арию, а оно хохочет! Это просто уже ни в какие ворота…

– «Оно»? – раздался с дивана слабый голос Олли. – Тогда это точно не Накс, он то ли он, то ли она.

– Переходим к следующему свидетелю, – отчеканила Титта. – Ритва, что у вас?

– Кража у меня! Ещё раз повторяю: у ме-ня кра-жа. Можете себе представить? – захлопала крыльями Ритва. – Похищены все продовольственные запасы, в частности: орехи, семечки, печеньки и… по мелочи там, неважно! Запасы хранились в сарае у Гарри на третьей полке сверху под мешковиной! Возмутительно!

– Так это у меня кража получается, сарай-то мой… – возразил лось.

– Зациклился, понимаешь, на своём сарае! Спросите лучше, кто вор! – Ритва перебралась на обеденный стол поближе к вазочке с зефирками и выдержала драматическую паузу. – Леший! Кто-нибудь из вас, престарелых обитателей нашей горемычной деревеньки, хоть раз в жизни видел лешего? А? Марьятта?

Белка в ответ отрицательно покачала головой. Все зашумели.

– И это ещё не всё! – Титта подняла крыло вверх, призывая всех к порядку. – Вчера Элеонора в своей ванне обнаружила – угадайте кого? В клубничной пене и с кокосовой маской на морде! Накса!

– Шарма-ан! Мы, знаете ли, мило побеседовали! Накс, кстати, свободно говорит по-французски. А какие знания о современном искусстве можно, оказывается, почерпнуть из глубин реки Виллийоки! Но позволю себе заметить, моя ванна совершенно не предназначена для купания водяных! Во-первых, я полдня отмывала её от слизи и тины. – Элеонора сняла шёлковые перчатки и показала всем свои измученные лапки. – А во-вторых, если в моём доме будут вот так запросто появляться всякие водяные, мы с Олли не сможем начать репетиции! Гарсон запуган, мр-р!

– Таким образом, – продолжала Титта, – мы имеем дело ми-ни-мум с тремя непрошеными гостями, которых мы с Авророй… нет, которых я сама, без Авроры, разбудила моим заклинанием. Ну, имя же одно поменялось, вот они и попросыпались все.

– Что значит «ми-ни-мум»? – завертелся Олли на диване, обращаясь к сестре, Рафу и Ритве одновременно.

– Это значит, что непрошеных гостей может оказаться куда больше, – ответила вместо них Марьятта. – Согласно энциклопедии дедушки Калерво, в окрестностях волшебной горы Ивари водятся разнообразные представители нечисти: водяные, лешие, саунные гномы, тролли-хиизи… Некоторые из них вполне безобидны! Но поскольку последние много лет они спали, рискну предположить, что не все они, как бы это выразиться, умеют жить в мире и дружбе с обычными жителями.

– А в энциклопедии не написано, как их усыпить обратно? – поёжился Олли. – И чем питаются эти хиизи?

– Дедушка Калерво умер, не дописав энциклопедию, – сказала Марьятта. – Но кое-что я всё же разобрала, хоть и не совсем… Усыплять, равно как и пробуждать, волшебных существ может только лиса из рода Бореалис. Для этого она должна произнести какое-то особое заклинание и запустить северное сияние невероятной мощи. Но сама Аврора сияние уже не запустит – с тех пор как она поменяла имя, её хвост поседел и больше не работает. А сияние из клубка шерсти – как то, которое случайно запустила Титта, – нам не поможет, оно недостаточно сильное. То есть разбудить-то оно разбудило, а вот погрузить в сон всю эту весёлую компанию уже не сможет. Тут нужен не просто клубок Аврориной шерсти, а… целый клубище!

– Ты во всём виновата, Титта! – с горечью воскликнул Олли и выбрался из-под подушек. – И твоё дурацкое расследование! Накса хоть можно просто по имени назвать, а с лешим что делать? А с троллями хиизи?

– Я всё придумала, – чётко произнесла Титта, глядя прямо перед собой. – Для того чтобы зааврорить северное сияние, нам необходимы три вещи: хвост, вернее шерсть из лисьего хвоста, – это раз. Волшебное заклинание Авроры – это два. Драгоценные камни для запуска сияния – это три. Наше сияние должно быть мощнее того, что я запустила, и ещё оно, конечно, должно быть разноцветным. Как это сделать? В прошлом году папа подарил мне калейдоскоп. Ну то есть это был, конечно, не папа, а Йоулупукки и его гномы, или кто там ещё под Рождество нам подарки разносит… Понимаете, к чему я это говорю? В калейдоскопе всё очень просто устроено, мне Гарри с Марьяттой объяснили: оп-ти-ка! Зеркала, линзы, цветные стёкла, свет… Дошло? Мы соберём свой собственный… собственный… как бы его назвать…

– «Перпетуум-авроре», – подсказала Марьятта. – Это значит, вечный северный сиятель. Это вы ещё не проходили, но в физике есть «перпетуум-мобиле» – вечный двигатель, в котором…

– Точно! Перпетоскоп! – от волнения хохолок Титты встал торчком. – Для этого нам нужен будет деревянный ящик с окошком, а внутрь ящика мы установим колесо. С помощью ме-ха-ни-ки это колесо будет вращаться, и к нему мы как-нибудь приконтрапупим клубок Аврориной шерсти – это по части Гарри! По стенкам натемяшим аметистов, которых полным-полно в горе Ивари. А ещё нам нужна Аврора, которая произнесёт это своё особое заклинание. Клубок шерсти будет вращаться вместе с колесом и высекать искры, которые отразятся в зеркалах… ой, совсем забыла про зеркала, они там тоже нужны! Наш перпетуятель запустит…

– Титта, ну что за слова… – не выдержала Марьятта – видимо, в ней проснулась бывшая школьная учительница. – Лучше называй его «сиятель».

– Ага, сиятель! – подхватила Титта. – Так вот, он нам зааврорит тако-о-ое сияние… намного сильнее и ярче, чем раньше! И всего-то с помощью клубочка шерсти и тех-но-ло-гии! Вопросы есть?

– У меня два вопроса, – вежливо поднял рога Гарри. – Что конкретно значит «приконтрапупим»? И «натемяшим»?

– Есть одна проблема, – сказала Аврора, и все, конечно же, повернулись к ней. – Дело в том, что аметистов в нашей горе больше нет. Я как раз собиралась вам рассказать: в Ивари проснулись тролли-хиизи, которые, как известно, собирают аметисты, кварц и вообще всё, что блестит. Так вот, за прошедшие две недели они своими молотками раздолбили мне всю скалу и выковыряли все камни! Посмотрите, неужели вы не заметили, что наша Ивари больше не сверкает? – Аврора взмахнула хвостом в сторону горы.

И в самом деле, несмотря на яркое декабрьское солнце и празднично-белые сугробы у подножия, гора Ивари, казалось, скучала. Ни ровного мерцания, ни ярких искринок и лёгкого потрескивания, один тусклый серый склон. Его теперь оживлял лишь блеск железных молоточков, которыми день и ночь работали тролли-хиизи. Диньк-доньк! Тролли весело перекрикивались, переругивались, перестукивались – и продолжали. И с каждым ударом каждого молоточка в скале оставалось всё меньше и меньше аметистов. Последняя красота Лиески, а именно сверкающая гора Ивари, исчезала на глазах деревенских жителей.