– Посторони-и-ись! – раздался зычный бас мастифа, и в яму к Олли свалился старый добрый Раф. Дзыньк! Мастиф, чудом не раздавив фазанчика, приземлился прямо на груду монет и камней.

– Поосторожней с моими пенсионными накоплениями! – предупредила ворона, поправляя блестящую шапочку на голове. – Всё, что нажито непосильным трудом, всё сама, все налоги уплачены!

– Сама-а-а? Трудо-о-ом? – прорычал Раф, извлекая из недр сундука золотую звезду с синей гравировкой в центре. – Это же моя медаль от Главного полицейского управления, «Мастиф года»! А я всё гадал: куда она запропастилась? Целый год искал, весь дом перерыл!.. А это что такое? – Он выудил бронзовую пуговицу и потряс ею перед клювом вороны. – Это же пуговица от моей полицейской формы! Так вот куда они всё время исчезали! Когда я поймал тебя с моими протеиновыми батончиками, ты сказала, что сладкое вредно для зубов! И я тебе поверил – думаю, раз зубной врач говорит «вредно», значит, вредно! Ну ладно батончики, но пуговицы? Медали? Монеты? У тебя же приличная зарплата, Ритва! – Мастиф сокрушённо покачал головой.

– А пуговицы для своего фонда вы у него прямо отрывали, да? – заинтересовался Олли.

– Бла-бла-бла! Мой пенсионный фонд никого из вас не касается. Теряем драгоценное время: беглец, может, истекает кровью! Или слизью?.. Кстати, откуда взялась слизь? – Ритва захлопала крыльями и с подозрением оглядела несчастного фазанчика. – Предлагаю начать нашу спасательную миссию по вызволению непослушных курят из ямы. Раф, подсади-ка этого кладоискателя повыше, а я приму его тут наверху.

Раф неодобрительно покачал головой, обхватил дрожащего Олли и, стараясь не задеть повреждённое крыло, бережно водрузил его к себе на плечо. Олли распрямился и из последних сил поднялся на цыпочки. Крепко вцепившись клювом в его целое крыло, Ритва неожиданно мощным для вороны усилием рванула бедолагу вверх из ямы. Вслед за фазанчиком, отряхиваясь и тяжело дыша, на поверхность вылез мастиф.

– А как же я попаду домой? – заныл Олли. У него больше не осталось ни храбрости, ни сил. – Мне холодно, больно и страшно! Вы меня тут не бросите?

– Конечно, бросим! Мы же такие никчёмные соседи, к тому же пенсионеры в основном, – съязвила Ритва. – А зачем, интересно, Раф сюда педали накручивал? По-твоему, чтобы подразнить тебя да по корягам побегать? Кстати, о нашем марафонце: что-то он плох совсем, – саркастический тон Ритвы сменился на озабоченный. Мастиф, у которого опять прихватило спину и, кажется, израсходовались все углеводы с протеинами, со стонами распластался под сосной. – Ты сам-то до дома дойдёшь али подмогу вызывать?

– Мне б один ма-а-аленький кусочек сахара, а? – просипел Раф. – Я буду как огурчик, клянусь. В твоём сундуке моих батончиков, случайно, не найдётся?

– Дался вам мой сундук! – рассердилась ворона. – Тут хранятся несъедобные материальные ценности, а не скоропортящиеся продукты! Хм-м-м, где-то у меня было кое-что сладкое. – Ритва пошарила в плетёной сумочке и достала оттуда горсть леденцов. – Это вообще-то для откармливания, тьфу ты, для подкармливания курят. Но думается, что этот самый курёнок не будет сильно возражать, если один старый, ненужный пенсионер подкрепит свои угасающие силы, чтобы спасти дурашке жизнь! – С этими словами Ритва высыпала все конфеты Рафу в лапы.

Когда последний леденец был съеден, мастиф поднялся и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Его левое колено предательски захрустело, в шее что-то скрипнуло, а хвост продолжал висеть как плеть. «Хвост, оказывается, тоже нужно тренировать!» – подумал Раф. Тем временем Ритва достала бинт из сумочки и прикрутила им сломанное крыло к Олли, а Олли – вязаным шарфом к Рафовой спине. Затем она устремилась обратно к реке, стараясь лететь помедленнее и выбирать широкие просветы между соснами, чтобы следовавшему за ней Рафу было проще передвигаться. Через несколько минут мастиф подобрал подходящий темп и бежал дальше ровно и без остановок. Они договорились заранее, что через реку Олли перенесёт Ритва, чтобы не будоражить бдительного Накса с его ракушками. А на том берегу их поджидал велосипед Гарри, на котором предстояло пересечь поле.

…Ровно в полночь усталые спасатели и не менее усталый беглец торжественно въехали на главную улицу Лиески. Дома Олли накормили горячим гороховым супом с гренками, перевязали сломанное крыло, закутали в шерстяной плед и уложили в кровать под тёплое пуховое одеяло. Счастливая Титта даже натянула ему свои шерстяные носки.

Обессиленного Рафа на ночь приютила Элеонора: у неё одной во всей Лиеске нашлась просторная чугунная ванна, которую наполнили горячей водой с добавлением пены и пары капель персикового масла из запасов Авроры. В ней мастифу и его спине наконец-то полегчало, а через полчаса он даже перестал стонать и кряхтеть. Ритва сослалась на головную боль и переутомление, отказалась от какао с Элеонорой и Марьяттой и засобиралась домой. Перед уходом она заглянула в ванную комнату, где в ароматной пене блаженствовал Раф. Убедившись, что её никто не видит, Ритва достала из своей плетёной сумочки медаль в виде звезды, приколола её к висевшей на крючке куртке мастифа и вылетела прочь.