Олли чихнул, выплюнул сосновую иголку и открыл глаза. Прямо над ним в тёмном небе висели две луны. Фазанчик зажмурился, тряхнул хохолком и снова открыл глаза: луна больше не раздваивалась.

– Как же болит голова-а, – простонал Олли, сел и огляделся. – Где это я?

Вокруг были земляные стены, наверху тёмное небо: похоже, он провалился в яму. Прямо под Олли было что-то твёрдое и сухое. Морщась от боли, фазанчик осторожно повернулся на живот, съехал вниз и в изумлении уставился на бок деревянного сундука, занимавшего почти всё пространство глубокой ямы. «Не нравится мне это! – рассудил Олли и вскарабкался обратно на крышку сундука. – Надо отсюда выбираться!»

Он попытался пошевелить крыльями и тут же застонал от боли: правое крыло было точно сломано. Вдобавок голова болела даже от звука собственного голоса, наверняка при падении на деревянный сундук он получил сотрясение мозга.

Медленно до фазанчика начал доходить весь ужас его положения: яма, сотрясение мозга, сломанное крыло, холодно, голодно, темно и, самое главное, никто не знает, где он. Хотя, кажется, кому-то он про свой побег говорил… Ритва! При воспоминании о последнем разговоре с вороной Олли стало очень стыдно и горько. Ритва, поди, обиделась и думать не думает о грубияне. И кто теперь отыщет его на другой стороне реки в этом лесу, на дне ямы с огромным сундуком? Кстати, а что там? Олли подцепил железное кольцо клювом и левым здоровым крылом откинул крышку.

– Вот это да-а-а-а! – разнёсся его крик по всему сосновнику. – Сокровища!

Сундук был почти до половины заполнен монетами, блестящими камнями, цветными стёклышками, медальками, бусинами и ещё чем-то сверкающим. Олли заворожённо перебирал сокровища босыми лапами, совершенно забыв и о головной боли, и о грозившей ему голодной смерти. Это же настоящий клад! И он нашёл его сам, один, без сестры!

– Приветики-привет! – раздалось откуда-то сверху. Олли оторвался от мерцавших в сундуке сокровищ и вскинул голову. Луна была закрыта чем-то мутно-зелёным, вдобавок сверху прямо на Олли капнуло что-то холодное.

– Кто там? – испуганно прошептал Олли, пытаясь разглядеть незваного гостя. – Вы, случайно, фазанчиков не едите?

– Фазанчиков? – Гость забулькал от хохота. – Не-е, мясо нужно пережёвывать, а у меня всего один зуб остался. Я люблю кашки, запеканочки, творожки… – Гость забурчал и стёк прямо в сундук. Перед Олли сидело нечто бесформенное, покрытое тиной и зелёной слизью. Головой нечто напоминало лягушку с жёлтыми глазами, а на лапы были надеты уже знакомые Олли мидии, используемые, по всей видимости, в качестве обуви. – Позволь представиться, я Накс, водяной. Можешь называть меня Никси, Нэкки, Нэкен, Никор, Нёкк, Нёккен…

– Ой, сколько же у вас имён! – вежливо протянул Олли, вдохновлённый тем, что у страшилища имелся всего один зуб. – А я Олли. У меня очень жёсткие крылья, так Элеонора сказала. А вы поможете мне выбраться из ямы? Сокровища можем поделить пополам, я не жадный! Тут в сундуке и медальки всякие, и даже бриллианты!

– Хм-м-м… Бриллианты не прельщают, а вот от жемчугов, про которые мне кузены рассказывали, я бы не отказался. – Накс на секунду задумался. – Вообще-то я пришёл, потому что ты попал ко мне в реку. Пункт первый инструкции для водяных запрещает маленьким детям приближаться к воде. Пункт четвёртый однозначно считает ноябрьское купание серьёзным нарушением, за которым должно последовать строжайшее наказание. Как водяной, я обязан утащить тебя с собой на дно. Идём!

– Как это «на дно»? – оторопел Олли. – Прямо на самое-самое дно? Да я и нырять-то не умею!

– В примечании к четвёртому пункту особо подчёркивается отсутствие плавательных навыков у маленьких детей. Тут и говорить не о чем. Ну, давай цепляйся за мои башмаки, они не скользят. – Водяной Накс протянул испуганному фазанчику тонкую ногу, опутанную тиной и водорослями. «Накс-накс», – прощёлкали старые знакомые.

– Стойте! Да подождите вы со своими башмаками! А что там в пунктах два и три в вашей инструкции?

– Пункт два определяет порядок появления водяного на суше, – забубнил Накс, но, увидев смятение в глазах Олли, вздохнул, булькнул и заговорил понятным языком: – Это в местных речках и озёрах мы выглядим вот так, как я сейчас. А, например, в Ирландии я буду вообще не водяной, а водяная! – При этих словах в яме сильнее запахло тиной, в животе у Накса забурчало, и он вдруг начал медленно таять, меняя форму и цвет. Бульк! Перед изумлённым Олли сидела голая женщина с длинными зелёными волосами. Ноги её, впрочем, по-прежнему были обуты в ракушки. – Не очень практичный образ, – пожаловался водяной и снова забулькал животом, – мне больше по душе сказочные непарнокопытные с Фарерских островов! – Бульк-бульк! В яме уже гарцевала изящная лошадь с длинным изумрудным хвостом, опять-таки с ракушками вместо копыт. – Поскольку ты трусливо избежал задержания, скрылся от моих наксов, чем грубо нарушил пункт пять, я решил не экспериментировать и остаться собой. Я ведь такой красивый!

– Да уж… очень красивый… – пробормотал фазанчик, пытаясь оттянуть неминуемый конец. – А что там в пункте три? – со слабой надеждой спросил он.

– Ну какой ты дотошный! Прямо как бабка моя, кикимора! Она, кстати, переводила инструкцию на все европейские языки. Царствие подводное, дно илом покойной бабуле, канула невесть куда! Пункт три предусматривает возможность избежания наказания. – Накс принял свой первоначальный вид и снова монотонно забубнил: – Если ребёнок назовёт водяного по имени, то освобождается от наказания и отделывается лёгким предупреждением. Проще говоря, называешь меня по имени, и я смываюсь! Ну что, пойдём уже отсюда, а то к ночи всегда холодает.

– Накс! И этот ещё… Никси, Нэкки, Нэкен, Никор, Нёкк! – закричал натренированный сестрой Олли, легко вспомнив все имена, названные водяным пять минут назад.

– А, ну всё! Я ушёл, покасики-пока! – Водяной с шумом и бульканьем вытек из ямы и исчез. Олли ошарашенно уставился на луну в небе, не веря столь простому и внезапному избавлению от гибели. Пусть даже и в полном соответствии с европейской инструкцией.

– Какой же я дурак! – с досадой воскликнул Олли. – Надо было сначала выбраться с ним из ямы, а потом уж называть имена! И как же я не догадался… Эх, сейчас бы сидел на берегу реки, а не в этой противной яме!

– А если б ты сразу меня послушался, то уже бы давно в тепле сидел, чаи гонял и целыми крыльями хлопал! Ка-а-ар! – раздался знакомый голос сверху. На этот раз луну перекрыл силуэт Ритвы.