Ритва не могла припомнить, когда в последний раз в домике Марьятты было так многолюдно и шумно. Олли пропал! Надо было срочно что-то предпринимать, только вот что? Раф бродил по гостиной взад-вперёд, беспрерывно ворчал и грозил кулаком кому-то в окно. Гарри на этот раз всё-таки втиснулся в дверь и теперь понуро стоял под часами с кукушкой, при каждом вздохе задевая дом Гуниллы огромными рогами. Раздражённая кукушка уже трижды сообщила ему время, но Гарри лишь громче вздыхал. Элеонора сняла шляпку с вуалью и расположилась на подоконнике, тревожно всматриваясь вдаль. Титта яростно ругала брата: как так можно, вдруг куда-то пропал, ничего ей не сказал, всех переполошил и, главное, взял без спроса её резиновые сапоги, ну и что ей теперь делать без сапог и без брата?

Каркнув погромче, Ритва демонстративно шлёпнула резиновый сапог прямо на обеденный стол.

– Фух, утомилась! Поклевать ничего не найдётся? Чай не девочка – скакать в поисках глупого курёнка. – Ворона прошлась по столу, придирчиво заглядывая в вазочки с печеньем и конфетами. – Кофейку бы, пледик, косточки старые погреть, – продолжала бормотать Ритва, направляясь к дивану.

– Где он? Он жив? Ритва-а-а! – закричали Раф, Элеонора и Титта в один голос, а Гарри опять тяжко вздохнул и, в очередной раз задев рогами кукушечий домик, наконец снёс его на пол.

– Курёнок-то? Живёхонек, только немного искупался. Сбежал наш Олли на ту сторону речки – в поисках лучшей жизни, по всей видимости. Это мне речные наксы сообщили. С моими-то связями и не найти дурашку? Вы за кого меня держите? – Ритва разлеглась на диване и прикрыла глаза.

– Да он же плавать не умеет! – ужаснулась Титта.

– А что, на той стороне речки жизнь лучше? – осведомился Гарри и снова горестно вздохнул.

– А где второй сапог? – Мастиф остановился посреди комнаты и, скрестив лапы на груди, уставился на вальяжную ворону.

– Наксов уже много лет как никто не видал в речке. Откуда же они взялись? – взволнованно прошептала Марьятта Элеоноре на ухо.

– Бла-бла-бла! Теряем время! – Ритва открыла глаза и уселась на диванную подушку. – По моим сведениям, беглец находится в сосновом бору на другой стороне речки и нуждается в срочном спасении. Насколько я могу судить, из всех собравшихся самым идеальным кандидатом на вызволение заблудших овец, тьфу ты, курят является мастиф. Во-первых, ему, как бывшему полицейскому, не впервой беглецов по лесам-полям разыскивать. И во-вторых, у него нюх, это даже важнее. Нам понадобится транспортное средство, к примеру гоночный велосипед. И как раз такой стоит у Гарри в сарае за трактором – верно, Гарри? – Гарри послушно кивнул. – На велосипеде Раф быстрее доберётся до речки…

– Велозабег! – мечтательно сказал Раф и тут же попытался отыскать «велосипед» в списке функций на своих наручных часах.

– …Дальше нужно будет перебраться на другой берег Виллийоки вплавь…

– Дуатлон! – восторженно воскликнул Раф и принялся охлопывать карманы в поисках плавательных очков или хотя бы резиновой шапочки. Ни того, ни другого с собой у него, конечно, не было.

– И потом бежать по лесу в поисках фазанчика, пока его не отыскал Накс, который…

– Триатлон, – прошептал Раф и от восторга рухнул в обморок. От сотрясения в буфете подпрыгнули фарфоровые блюдца и в чашках зазвенели ложечки.

– Пожалуй, я полечу вместе с этим бравым полицейским, – покачала головой Ритва, глядя на распростёртого на полу мастифа. – Для подстраховки. – «Да и сокровища целее будут», – добавила она про себя.

Теперь Элеонора обмахивала Рафа кружевным веером, Титта брызгала на морду водой, а Марьятта заботливо расстёгивала ему ворот. Даже в обмороке Раф продолжал блаженно улыбаться.

– А в самом деле, почему он вообще сбежал из Лиески? – поинтересовалась вдруг Элеонора, не прекращая работать веером. – Гарсон, несомненно, талантлив! Так тянет носочек, такие изящные линии лап! Над гибкостью, впрочем, надо потрудиться! Мы уже собирались с ним начать репетировать, мр-р!

– Да отвермишелить вы его собирались! – возмутилась Титта, от волнения выплеснув оставшуюся в кружке воду Рафу за шиворот. – Мне Олли всё рассказал! И про банки, и про души замаринованных балерин!

– Какие ещё банки? И что значит «отвермишелить»? Гречка есть, пшёнка есть, а вермишели у меня в доме нет, она полнит, – оторопела Элеонора и уронила веер. – Это кто же ему такую ерунду наплёл? – Кошка грозно обвела взглядом соседей.

– Теряем время, ка-а-ар! – заторопилась Ритва и с размаху клюнула бесчувственного спортсмена в лоб. Мастиф охнул и очнулся. – Пока вы тут виноватых ищете, вашего Олли, может, уже Накс отыскал! Забыли, что водяные делают с глупенькими детками, которые в речку суются, а?

– Ритва права, – проговорила Марьятта, пока остальные усаживали мастифа на диван. – Мы всё забыли, потому что Накс и его подружки-ракушки уже много лет как спят на дне Виллийоки… Давным-давно, когда я была маленькая, мы в Лиеске и шагу к реке боялись ступить! Что летом, что зимой. Ведь в ней жил водяной Накс, который прямо с берега утаскивал детишек на дно. Чтобы ходить по суше, Накс надевал на свои лапы ракушки, словно туфли, и клацал ими по песку. Услышав «накс-накс», мы, дети, в ужасе убегали от реки прочь. А так хотелось пускать по воде кораблики, строить песчаные замки на берегу, плескаться в жаркий день в прохладной речке! Однажды под Рождество все детишки в деревне загадали одно и то же желание: чтобы водяной исчез из нашей реки. И тогда мой дедушка Калерво, водивший дружбу с лисами из рода Бореалис, упросил бабушку Авроры лису Инари заколдовать водяного, чтобы он уснул сладким сном на дне реки и не просыпался. Инари не могла отказать старому другу и запустила какое-то особенное, грандиозное северное сияние. Накс уснул вместе с мидиями, а Виллийоки стала у ребятишек любимым местом игр. В сон погрузилась вся нечисть, до последнего трольчонка! Но теперь, судя по тому, что видела Ритва, Накс со своей обувной фабрикой проснулся, и значит, Олли точно грозит опасность. Только что же их всех разбудило? – Белка потянулась к полке с книгами. – Где-то у меня была энциклопедия дедушки Калерво…

– Их разбудило сияние, которое кое-кто запустил шерстью из моего седого хвоста, – тихо проговорила лиса Аврора. Она уже давно проскользнула в дом и слышала весь разговор.

Гости разом замолчали и в изумлении повернулись к Авроре: как, сама лиса Бореалис спустилась с горы?!

– Ты помнишь, какое именно заклинание ты тогда произнесла? – Лиса смотрела прямо на Титту.

– Ирья, Инкери, Ирма, Импи, Ирмели, – затараторила Титта, – Иирис, Инари, Иида, Аврора! Я точно запомнила порядок ваших прабабушек, у меня отличная память. Меня учительница по истории всегда хвалит! – При упоминании всех почтенных предков хвост Авроры заискрился, однако лиса властно махнула им, и хвост покорно сник.

– Хм-м-м, порядок верный, – сказала лиса. – Именно так мы, лисы Бореалис, и запускаем сияние: проговорив имена всех предков и своё собственное, в хронологическом порядке. Но десять лет назад я поменяла «Инку» на «Аврору», вставила его в заклинание – и в тот же день хвост поседел. И после этого, сколько я ни пыталась, ничего не выходило, ни единого сполоха на небе – только блики и пшики! А тут треньк! – и настоящее сияние получилось. Но почему же проснулась нечисть? Неужто из-за одного-единственного имени…

– О боги, какое прекрасное имя! – воскликнул Гарри, взволнованно теребя кукушку Гуниллу копытом. Гунилла вывернулась и поспешно скрылась в буфете с фарфоровым сервизом.

– Бла-бла-бла-ка-а-ар! Осмелюсь напомнить всем присутствующим, что дражайший курёнок, может быть, уже на дне речном, пучиной проглочен, испускает пузырьки в лапах недоспавшего склизкого чудовища! Раф, не вздумай снова хлопаться в обморок, у нас с тобой на двоих важная миссия по спасению моих сокро… то есть нашего дорогого Олли! Давай-ка поднимайся и лёгким разминочным галопом чеши в сарай Гарри, там хватаем велосипед и дуем через поле к речке!

– Есть чесать в сарай! Часы вот только настрою. Сначала получасовая разминка – это раз. Потом лёгкий массаж и растяжка – два. – Раф растерянно вертел в лапах ботинки с шипами. – Вообще-то я спринтер, а тут такие дистанции, ой-ой-ой!

– Мастиф! – закричали абсолютно все. – Олли! Водяной! Скорей!

– Я понял. Я готов. – Вздохнув, мастиф туго зашнуровал шиповки, повязал шарф и усадил ворону себе на плечо. – Будешь дорогу показывать, Ритва.

Проводить ворону и Рафа на крыльцо вышли все. Каждому хотелось приободрить мастифа и перекинуться парой слов с Ритвой. Элеонора сгребла со стола горсть леденцов и наполнила ими плетёную сумку вороны: «Для поддержания угасающих сил мальчугана, мр-р-р». Титта молча смотрела на соседей, её била мелкая дрожь сразу от страха за Олли и от холода.

– Тебе с ними нельзя, – тихо произнёс Гарри, словно прочитав её мысли. – Поле, река и лес – не для маленьких детей в это время года. Раф с Ритвой свою работу знают.

Марьятта быстро-быстро листала дедушкину энциклопедию волшебства.

– Страна Бореалис… Лисы из рода Бореалис… Снотворное заклинание лис из рода Бореалис… ага: «Особое заклинание запускает сияние невероятной силы и усыпляет…» Ну это я и без тебя, дедушка Калерво, знаю, кого оно усыпляет… Где же это может быть поподробнее? Ага, вот тут что-то в примечании… мелкими буковками, да ещё так неразборчиво, ну как всегда! Пойду-ка очки надену, ничегошеньки глаза не видят. – Марьятта нашарила на тумбочке очки, забралась в кресло-качалку, отыскала нужное место на странице и углубилась в чтение.