Первой в пещеру на цыпочках проскользнула Титта. Вытянув шею, она осмотрела печь и заметила прислонённый к стене ухват с длинной деревянной ручкой. Стараясь не шуметь, она забралась на стол, знаками показала Олли и Пекке, что всё в порядке, и затаилась под лепёшкой в ворохе журналов. Вслед за Титтой в пещеру, тоже на цыпочках, прошмыгнул Пекка и деловито вскарабкался на стол. Теперь настала очередь Олли: ему предстояло отвлечь маску-Нгаи и освободить вход в печь. Недолго думая, фазанчик набрал в грудь побольше воздуха, ворвался внутрь, остановился перед печью и заголосил, подражая торговцам на рынке:

– Люди добрые, не проходите мимо! Морошка, свежая морошка, кому нужна морошка? – Эта идея пришла ему в голову в последнюю минуту, ведь единственное, что интересовало бога-маску, была морошка. Трюк сработал: в прорезях для глаз вспыхнули огоньки, бусины-ноздри задвигались – Нгаи проснулся.

– Где? Где она, моя ягодка? – забормотала маска, поворачиваясь в разные стороны и пытаясь определить, откуда доносится голос. – Кто здесь?

В ответ Олли принялся крутить пируэты, которые они с Элеонорой репетировали на прошлой неделе. Наконец Нгаи разглядел фазанчика. Тем временем Титта высвободила из-под журналов одно крыло и медленно придвинула к себе ухват. Олли продолжал вращаться и с каждым оборотом смещался вправо, увлекая маску ближе к краю. Нгаи, обессиленный этим непонятным кружением, подполз к самой дверце и даже наклонился вперёд.

– Богам со скидкой! Три рубля за пучок! Только сегодня! – Олли перестал вертеться и теперь подпрыгивал всё выше, стараясь задеть деревянную маску крылом. Нгаи уже закипал от ярости. Тук-тук-туки-туки-тук! Не заметив края, маска вывалилась из печи и застучала по полу, выкрикивая ругательства на непонятном языке. Всё, путь был свободен! Титта сгребла крыльями ручку ухвата, на который тут же запрыгнул Пекка, разбежалась на кухонном столе – и отправила гнома прямо в горящую печь.

– Где наша не пропа-да-а-ала-а! – были последние слова саунного гнома.

Печь фыркнула, разгорелась синим пламенем и, прогудев, затянула Пекку прямо в трубу. Раздался треск, и пламя вновь пожелтело – очевидно, Пекку удалось «загномачить»! Титта захлопала крыльями и закричала:

– Есть! Отправлен, уходим!

– Куда это вы собрались, гости дорогие? – прохрипел одураченный бог и смачно рыгнул. Из печной трубы что-то посыпалось, и, прежде чем Титта и Олли успели опомниться, в пламени опять красовалась маска, рот которой был теперь набит самыми настоящими стрелами.

– Мамочка-а-а-а! Он вооружён! – Олли метнулся к столу, но было поздно: в злосчастное правое крыло вонзилась чёрная стрела с золотым пером. Олли взвизгнул и бросился бежать в другую сторону. Титта сдёрнула со стола лепёшку и, прикрываясь ею, как щитом, поползла к нему на помощь. Тут Нгаи окончательно рассвирепел и принялся изрыгать проклятья и плеваться стрелами, отрезая детям путь к двери.

– На помощь! Помогите! – отчаянно звали фазанчики.

– Крыло! Моё крыло! У меня его как будто нет! – стонал Олли.

Придерживая над собой лепёшку наподобие заслона, Титта подхватила брата под целое крыло и поволокла к двери. Но Олли совсем обмяк – от боли и шока у него отнялась правая сторона тела, куда угодила стрела.

– Давай, ну что же ты?! – Титта бешено колотила крыльями по бесчувственному брату, при этом стараясь закрыть его и себя лепёшкой от потока стрел. Из глаз её брызнули слёзы ярости, а хохолок встал торчком – ещё немного, и им с братом конец. Или как там говорила Ритва – каюк? Обессиленная, Титта уткнулась брату в раненое крыло и заревела. – Может, её просто надо вынуть, а-а-а-а-а? – всхлипнула она и потянулась к стреле.

– Не трогай! – раздался тихий голос, совершенно не похожий на хрип маски. Титта в панике завертела головой, но вокруг не было никого, только по полу от самой двери стелилась невесть откуда взявшаяся дубовая ветка. – Одним крылом держи брата, а другим хватайся за ветку, да покрепче! – властно продолжал голос.

Сделав всё в точности как велено, Титта зажмурилась, и – вжик! – ветка выдернула обоих фазанчиков из пещеры наружу. Титта открыла глаза и увидела вокруг себя крону дуба, а под собой – толстый сук. Сквозь листья она разглядела молодую женщину, которая укоризненно качала головой. Не говоря ни слова, женщина расправила руки-ветки, оплела ими перепуганных детей и протянула их через всю деревню прямо к дому Марьятты. На крыльце ветки бережно опустили фазанчиков и тут же зазмеились обратно к дубу. Из последних сил Титта стукнула в дверь – они были спасены.

– Есть! Потерпевшая номер один в сознании! А ну-ка, Ритва, посчитай её пульс! – В одной лапе у Рафа была кружка с водой, в другой – карманный фонарик, которым он безжалостно светил в открывшийся глаз Титты. Рядом на кровати сидела Ритва со стетоскопом.

– Стрела… ядовитая… он плюётся… дубовая женщина… – бессвязно лопотала Титта.

Ритва отодвинула стетоскоп, отобрала у Рафа кружку и вылила остатки воды на фазаний хохолок.

– Мы загномачили его прямо в Африку! – На сей раз Титта открыла оба глаза и села на кровати. – Стойте! Она сказала, что стрелу нельзя трогать!

– Гарсон тяжело ранен, а возможно, убит, – прошептала Элеонора, но послушалась Титту и отдёрнула лапу. Олли застонал.

Марьятта поправила одеяло на кровати и сказала:

– Для начала нам всем нужно успокоиться. Это раз, как говорит Раф. Далее: Титта нам всё расскажет по порядку, не упуская никаких деталей. Это два. А три – мы займёмся раненым ребёнком, для этого у нас есть доктор и…

– …дубо-женщина! – оживилась Титта и приготовилась сознаваться во всём, что они с Олли совершили начиная с того момента, как встретили буйволицу Лулу.

Титта говорила долго, время от времени вскакивая на кровати и демонстрируя жестами, как они выследили Пекку и особенно как уговорили его отправиться в печь. Соседи слушали, не прерывая ни единым словом. Лишь когда Титта дошла до плевавшегося стрелами Нгаи, Раф рыкнул и погрозил горе кулаком. Титта рассказала и про спасительную ветку, доставившую их прямо на Марьяттино крыльцо. Когда она закончила свой рассказ, Элеонора расплакалась, а лось будто невзначай спросил:

– Я правильно понял, кхм, что наш дорогой Пекка отправился в очень далёкое и, возможно, опасное путешествие? – Под строгим взглядом Марьятты Гарри стушевался. – Нет-нет, я просто хотел уточнить, дров нарубить для сауны или подождать, пока он вернётся?

– Эх, дети, дети… Такое дело без нас, стариков, провернули! Глядишь, и вернётся наш Укко, не к Рождеству, так хотя бы к Новому году! – задумчиво проговорила Марьятта, укрывая Титту одеялом до самого хохолка. – Дубо-женщина, говоришь? Как интересно! Надо будет почитать про неё в энциклопедии дедушки Калерво… Хочется понять: откуда в этой безумной истории с масками и попугаями взялась лесная богиня Аяттара?