Утром двадцать пятого декабря саунный гном Пекка проснулся в отличном настроении. Переодевшись после утренней парилки в белоснежные кальсоны и свежую рубашку, гном распахнул дверь и вышел во двор. В такой прекрасный день всё должно быть безупречным. Перво-наперво он посмотрелся в карманное зеркальце, выдернул седой волосок из бороды и выдавил невесть откуда взявшийся прыщик на лбу. Потом тщательно помассировал кожу вокруг глаз, чтобы разгладить сеточку морщинок. Вот сейчас, после парной, было бы неплохо смазать шею и руки облепиховым маслом, ну или, на худой конец, оливковым. А может, подойдёт нектар распустившихся примул? Пекка критически оглядел двор в поисках подходящих косметических средств. На столике в летней беседке, которую Гарри по случаю потепления привёл в порядок, стоял высокий стакан с соломинкой. Пекка проскользнул в беседку, залез на стул и понюхал белую жидкость в стакане. Запах был сладковатый и очень приятный.

– Не трогай мой коктейль, умоляю! – Из окна второго этажа высунулся Гарри. – Хочешь кокосовое молоко – сам лезь на пальму! А этот я сделал специально для Авроры. Вдруг она сегодня проснётся, а перед ней – тропический коктейль «Седой хвост»!

Пекка задрал голову и посмотрел на пальму со спелыми кокосами, которая уже пару дней как выросла у гаража.

– Опять Авроре! Всё этой спящей красавице! Да кто ж ест сладкое до завтрака? Интересно, а если кокосовое молоко плеснуть в сауне на камушки… Может, оно омолаживает? – Чтобы успокоить бдительного лося, Пекка отошёл от столика подальше.

Он немного подождёт, пока Гарри уйдёт от окна вглубь комнаты, и стащит кокосовый коктейль. «Если что, скажу, что жираф выпил! Или этот, как его там… пижон ползучий». Занятый своими мыслями, Пекка не заметил, как на крышу гаража по приставной лесенке поднялись фазанчики, вооружённые биноклями и холщовым мешком. Для маскировки Титта была в зелёном купальнике, а Олли – в папиной кепке цвета хаки.

– Вот он! – прошептала Титта. – Намылся, напудрился, причесался – прямо как мама по воскресеньям! Сейчас начнёт готовиться к обеденной сауне! Олли, надо его брать!

– А он точно влезет в мешок? – Олли попытался оценить размеры гнома. Вообще идея похитить Пекку, притащить к пещере и уговорить зайти внутрь не очень ему нравилась. К тому же дальше план Титты совсем размывался и состоял из каких-то нечётких указаний. Но главное Олли усвоил: в пещере ему придётся отвлекать внимание маски, чтобы Титта закинула Пекку в печь.

– Загномачим его прямо в Африку! Он мелкий, меньше меня, – шептала сестра, не отрываясь от бинокля, хотя до гнома было всего несколько метров. – Влезет, куда денется! – Она ободряюще посмотрела на брата и развернула мешок.

В этот момент во дворе снова возник Пекка:

Весело насвистывая, гном дождался, когда лось отойдёт от окна, стянул со столика стакан с коктейлем и побежал в сауну. Хо-опс! – на пути к заветной двери его настиг холщовый мешок.

– Пропротивление бесполезно! – гаркнула Титта в мешок с барахтающимся гномом и накинула верёвку, чтобы завязать добычу. – Олли, хватай его за ноги! Ух-х, он ещё и брыкается!

Олли сграбастал свою половину мешка и, стараясь не отставать от сестры, помчался к калитке. Похитители быстро и слаженно дотащили мешок до конца улицы, откуда начиналась тропинка в лес, к пещере Укко.

– Ой-ой-ой, смертушка моя пришла! – Из мешка послышалось жалобное хныканье. – Я думал только косточки прогреть, молочком кокосовым сдобрить, целлюлит поразогнать… ой-ай, да забери ты свой коктейль, только отпусти меня, молод я ещё умирать! – Услышав это, Титта с Олли испуганно переглянулись и опустили мешок на землю.

– Какой ещё коктейль? Почему умирать? – Олли поспешно развязал мешок, из которого показался перепуганный гном, благоухающий кокосом. – Титта, давай отпустим его, мёртвый он всё равно до Африки не доберётся!

– До Африки? Это туда, где всегда тепло? – засуетился Пекка, вылезая из мешка. – Так я ж завсегда готов! На самолёте? Первым классом? Ну или хотя бы бизнесом, там выдают такие ароматные салфеточки!

– Самолётом-то кто угодно может, а как насчёт… печки? – небрежно бросил Олли, который ещё осенью решил, что он – лучший в деревне переговорщик с волшебными существами.

– Да ну, Олли, этот точно не выдержит раскалённой печи! – откликнулась Титта, подыгрывая брату. – Надо другого гнома искать, помоложе и поспортивнее.

Олли кивнул и начал демонстративно сворачивать мешок.

– Какого ещё другого гнома? – забеспокоился Пекка, выхватывая мешок у Олли и снова его разворачивая. – Нету других саунных гномов в Лиеске! Что там за печь? Да вы хоть знаете, какие температуры мы выдерживаем? – Пекка залез обратно в мешок и с вызовом посмотрел на фазанчиков, которые еле сдерживали смех. – И вообще, я жуть какой спортивный, пощупайте мой бицепс! – Гном вытащил из мешка руку – худую и жилистую – и продемонстрировал её похитителям. Фазанчики покивали кепкой и хохолком. – А ещё я – поэт! Вот послушайте мою оду сауне:

– Очень хорошие стихи! – перебил поэта Олли. – Но у нас к вам другое срочное дело. Можно даже сказать, миссия…

– Миссия! – вдохновенно повторил Пекка, выпятив грудь и задирая подбородок. – Вот именно!

– Уважаемый Пекка, – продолжил Олли, – не могли бы вы пробраться через волшебную печь в Африку и освободить из тюрьмы нашего Укко? Он нам в Лиеске так нужен, особенно сейчас! Без него ни зимы, ни праздника, ни подарков… только вы один можете всё это вернуть! Мы с Титтой и сами бы справились, но печка очень горячая!

– Прям сильно горячая? – недоверчиво сощурился Пекка. – На всём свете не найдётся такого жара, чтобы я его не выдержал, тем более ради благородной миссии! Где она, ваша горячая печка? В пещере?

Пекка подтянул кальсоны, выбрался из мешка и сам направился по тропинке в лес. Титта и Олли довольно переглянулись.

Дверь в пещеру по-прежнему была приоткрыта – заглянув внутрь, Титта увидела горящую печь с распахнутыми створками, в её ровном спокойном пламени мирно дремала деревянная маска.

– Всё идёт по плану! – прошептала Титта, жестами изображая спящего Нгаи. Олли кивнул и дружески похлопал гнома по плечу. Пекка, впрочем, в уговорах не нуждался – в глубине пещеры он успел разглядеть самую прекрасную печь на свете и уже перебирал в голове рифмы для восхваления её и своей высокой миссии: Африка – паприка? Или, может, Африка – фабрика? Миссия – комиссия… ладно, это потом.

Никто из них не заметил, как неподалёку на тропинке из-под земли бесшумно вырос дуб, в его весенней листве показалось встревоженное лицо молодой женщины. Нахмурив густые брови, она протянула руки-ветки к каменной двери, будто пыталась удержать отчаянных фазанчиков и не менее отчаянного гнома от очень опасной затеи.