Вот уже несколько часов Нгаи метался по лесу в поисках Аяттары. Иногда ему казалось, что вот он видит в листве её лицо, но стоило присмотреться – видение исчезало. Богиня, конечно, была где-то рядом, да только она совсем не торопилась с ним встречаться. В отчаянии Нгаи вышел на опушку и, сложив руки рупором, закричал что было мочи:

– Ау-у, Аятта-а-ара! Я знаю, что ты здесь! Надо поговорить! – Нгаи показалось, что берёзы на опушке рассмеялись в ответ. Одна чуть ли не согнулась пополам от смеха: Аяттара наблюдала за ним и забавлялась. – Мне нужна помощь! Я хочу домой! Выйди… приказываю тебе!

В траве что-то зашуршало, и из-под коряги показался змей Танга в изрядно потрёпанной ливрее. Змей хмуро глянул на короля, потом на берёзы и прошипел:

– Фш-ш-ш-ш-ш! Ваше величество, а вам не кажется, что с местными богинями стоит быть повежливее? Если мне не изменяет память, сто лет назад вы уже заплатили немалую цену за свою нелюбезность. – Танга качнулся и продолжал: – Осмелюсь напомнить, что не только вы хотели бы вернуться домой. Так ведь, Лулу? – Змей повернулся к буйволице, которая безучастно жевала жвачку неподалёку. Возле её копыта дрожала обезьянка с горсткой морошки в лапке.

– Но я король, я должен вернуться первым! Умный и красивый, а не в виде тупой деревяшки! – вскричал Нгаи. – Моё королевство пропадёт без меня! И да, я же ещё бог грома и молнии! Кто, по-твоему, будет колдовать над погодой в Кении?

Танга брезгливо поморщился:

– Хс-с-с-с-с-с! Ты слышишь, Лулу? Нашего короля беспокоит погода в Кении! Да в Кении и без королей всегда всё было прекрасно! А то, что ваше величество натворило в Лиеске, – не беспокоит? Сдаётся мне, для зимы здесь, как бы это помягче выразиться… жарковато! – Змей обвился вокруг берёзы и приблизился вплотную к лицу Нгаи.

Бог грома и молнии отпрянул и снова бросился бежать. Прочь из леса, к реке, к полю, подальше от лесных богинь и собственных подданных! Выбежав в поле, Нгаи увидел баобаб.

– Очола, что мне делать, как быть? – голосом, в котором не осталось и тени заносчивости, спросил он. – Это я во всём виноват. Мне нужно было просто подождать, и брат завалил бы меня морошкой будущим летом, а я решил всё сделать сам! Испортил погоду, а брата отправил в Африку, чтоб не мешал, нагнал табуны диких животных! Я даже ранил ребёнка! Мне нет прощения… Из-за меня в Лиеске пропала зима, исчез Йоулупукки… как там говорила девочка-фазанчик… Они же всего лишь дети! Дети всегда хотят рождественского чуда, подарков побольше, катков и горок с санками, а я всё у них украл! Очола, что же мне теперь делать? – Нгаи бессильно опустился на землю и уткнулся лбом в кору старого дерева. По его щекам текли слёзы.

Баобаб молчал. Ему было без малого пять тысяч лет, и он, конечно, больше всех скучал по родной Африке. Здесь в Лиеске его каждый день навещала Лулу, пару раз он замечал юркого Тангу и один раз даже успел спасти несчастную обезьянку, веткой стащив её с рогов безумной антилопы. Очола вспоминал саванну, где гуляли тёплые ветра, вдалеке частенько паслись робкие газели, а иногда в его тени отдыхали львы. «Если когда-нибудь придёт пора мне умирать, лучше бы умереть на родине, – думал Очола, тихо шелестя листвой. – Жаль, что никто не умеет читать мысли баобабов».

Но Очола ошибался: его мысли услышала Аяттара. Ведь богиня леса могла делать с деревьями всё что угодно: перемещать в пространстве, видеть их сны, читать мысли, лечить, лишать листвы или, наоборот, облачать в густую крону – в лесу она была всесильна! Услышав Очолу, Аяттара пожалела старое дерево. Легко спрыгнув с самой высокой ветки, она опустилась на землю рядом с богом Нгаи.

– Ты сполна заплатил за грубость и гордыню, Нгаи. Правда, деревянный плен ничуть не изменил твоей натуры, ты по-прежнему заносчивый мальчишка! Ты знаешь, что в Лиеске не найдётся ни одного живого существа, которое бы думало о тебе хорошо? Хотя… у тебя есть шанс кое-что исправить! Рождество уже прошло, но завтра здесь будут встречать Новый год, и, думается мне, дети не станут возражать, если Йоулупукки принесёт им подарки пусть даже неделей позже. Тебе и всей твоей свите пора возвращаться домой, а Укко надо освободить и вернуть в пещеру.

– Но как? Дьявольские тролли завалили камнями печь, а другой-то здесь нет! – От волнения Нгаи вскочил на ноги и обежал вокруг баобаба.

– Есть другая печь, Нгаи. В детстве мы, боги страны Бореалис, жили в старом бревенчатом доме, ты разве не помнишь? Играли во дворе под огромным дубом, а в доме была лестница на второй этаж, под которой мы прятались друг от друга. А ещё там была печь, её ваш отец топил день и ночь, учил вас всех делать запеканки и управлять погодой. Там прошло наше детство, Нгаи, а потом, после смерти вашего отца, в этот дом вселилось семейство лосей – ведь дому требовались уход и ремонт. Теперь в нём живёт лось Гарри. И там, в гостиной на втором этаже, находится камин – ещё один путь из страны Бореалис в твою Африку. Он выведет вас всех, – Аяттара обвела взглядом Нгаи, Очолу, подошедших Тангу и Лулу с обезьянкой, – домой. А разжечь его волшебным пламенем поможет раненный тобой фазанчик. В его крыле теперь вся сила лисы Авроры, которая отдала за него жизнь. Ну а потом, Нгаи, ты освободишь Укко, и он тем же путём вернётся в Лиеску.

– Всего делов-то, – пробасила Лулу. – Я как раз сегодня видела сон, как мы все… м-м, я хотела сказать, что ретроградный Меркурий наконец отступил и у всех нас есть хорошие шансы вернуться домой на этой неделе… Но как же мы доставим туда Очолу? – спросила она, почесав рогами толстый ствол.

– А это уж, дорогая Лулу, моя работа! – рассмеялась Аяттара. – Хоть баобабы и не растут в северных лесах, они всё равно самые обычные деревья. А значит, любая мало-мальски образованная богиня леса знает, что с ними делать. Правда, придётся чуть расширить крыльцо и дверной проём, но я думаю, Гарри не будет в обиде… он мастер, он потом всё поправит!

Нгаи, Танга и Лулу весело переглянулись. Недолго думая, буйволица подхватила с баобаба взъерошенного попугая и поспешила в деревню. Тангу тоже не нужно было упрашивать: его ливрея уже мелькала в высокой траве в самом конце поля. Нгаи посмотрел им вслед и покачал головой.

– Кто бы мог подумать, что с нами случится такое… И всё из-за меня! Но я рад, что мы снова стали друзьями, Аяттара. Прощай, всесильная богиня!

– Постой, Нгаи, у меня к тебе просьба. Если в самом деле хочешь помочь, ты можешь сделать одну вещь, очень важную для Лиески…

– Всё что угодно!

– Оставь свою волшебную жемчужину в деревне. Жемчужина ведь не простая. Тебе она ни к чему, а им, возможно, пригодится. Вот-вот исполнится тысяча лет с того дня, как случилось… впрочем, может, мой знакомый старый дуб и ошибся на пару столетий. Но если не ошибся, то Лиеску ждёт большая беда… И выбираться из неё придётся всем нам вместе – и богам, и простым жителям деревни. Кто знает, может, волшебная жемчужина поможет нам одолеть властительницу всех жемчугов – морскую богиню Седну. Отдай её девочке, сестре того фазанчика, – в ней есть упорство и особенная сила.

Нгаи закивал, он и правда был готов на всё. Погладив пальцем жемчужину, он снова посмотрел вокруг, словно прося прощения у финских лесов и полей, развернулся и зашагал к дому Гарри. Он шёл не оглядываясь, а если б оглянулся – увидел бы, как на длинных-предлинных ветвях-руках Аяттары по узкой тропинке царственно плывёт баобаб.