– Так ты говоришь, жемчужину нельзя отобрать силой или, скажем, украсть? – как бы невзначай спросила Ритва, двигая чёрную королеву на полдоски вперёд. Они с Наксом уже третий час играли в шахматы, расположившись в чудом не растоптанной беседке во дворе у Гарри. Вокруг игроков сгрудились зрители, бо́льшая часть которых – Раф, Гарри и оба фазанчика – болела за ворону, а меньшая часть, представленная Элеонорой и жалостливой Марьяттой, – за водяного. Над шахматной доской нависал невозмутимый жираф – он следил, чтобы игра шла по правилам.

– И-мен-но! Нельзя. Обладатель жемчужины может только сам её подарить, а все попытки похитить эту штуку обернутся ничем, поверь мне, опытному… водяному! – Накс подмигнул Элеоноре и сделал ход белым конём. – Тебе шах, Ритва! – Ворона сощурилась, недоумевая, как она допустила такой промах. Жарившая на гриле ломтики манго Марьятта захлопала в ладоши, предвкушая победу Накса.

– А из-за чего вообще весь сыр-бор? Для чего эта жемчужина нашей Ритве, я, конечно, догадываюсь. А тебе-то, Накс, она зачем? – спросил Раф.

– Как раз мне жемчужина была бы очень кстати! Я существо волшебное – я надеюсь, тут никто в этом не сомневается… бульк! – Накс превратился в Ритву, заодно поменяв цвет своих шахматных фигур на чёрный. – Так вот, магам страны Бореалис жемчужина даёт особую силу, это мне ещё бабка кикимора рассказывала! А вам, простым смертным, никакой пользы в ней нет. Так, сущие пустяки.

– Батюшки, а это что ещё за караван? Кажется, эта самая жемчужина сама к нам направляется! – воскликнул Гарри. Все разом повернулись. Перед калиткой стоял Нгаи, за ним тянулась вереница животных, которую возглавляла Лулу. – Куда путь держим, господа?

– Домой! Мы идём домой! – пролопотала обезьянка и тут же, испугавшись собственного голоса, спряталась за рогами буйволицы.

– Если позволите, уважаемый Гарри, мы воспользуемся вашим камином, чтобы попасть домой и вернуть Укко, – с вежливым поклоном обратился Нгаи к лосю. – Вы не против?

Лось обречённо махнул копытом. Камины, лисы, саунные гномы, змеи – какая уже теперь разница, если твой дом живёт по своим правилам, подумалось ему.

– И ещё кое-что, – добавил Нгаи. – Не согласитесь ли вы, дети, помочь нам наверху в ком…

– Да ща-а-а-а-ас! Так они и разбежались, божок непрожаренный! Курят ему подавай! – заверещала Ритва, бросаясь грудью на Нгаи. – Нечего им там в твоей Африке делать! Руководитель какой выискался! Нам, взрослым, давай приказывай, а молодёжь и так уже настрадалась от твоих выкрутасов! – Будто разъярённый носорог, Ритва воинственно наклонила голову и нацелилась острым концом шапочки прямо в колено Нгаи.

– М-м-м, но нам совершенно необходим этот мальчик, – поспешила на помощь королю Лулу. – У него сильнейший огненный Марс, и… и если честно, без этой астмо… астрологии, то только он может разжечь камин так, чтобы мы оказались дома.

– Ну если только я… – тихо сказал Олли. – Если дело во мне, то надо помочь, правильно? Мы же должны вернуть Укко.

Нгаи учтиво поклонился фазанчику и, махнув рукой всем остальным, решительно ступил на крыльцо. Только сейчас в хвосте вереницы все заметили Очолу. «Интересно, как в мой дом пролезет баобаб? – подумал лось, провожая колонну гостей грустным взглядом. – А жираф?» Кивнув друг другу, Титта и Олли побежали в дом.

Соседи сгрудились в беседке, тревожно поглядывая на окно второго этажа. Внезапно у калитки, повинуясь знаку Аяттары, задвигались манговые заросли. Они ведь тоже должны были вернуться домой! Как по команде деревья выстроились и стряхнули свои спелые плоды на землю – для жителей деревни. После этого Аяттара подтолкнула возвращенцев к двери, и они, один за другим, прошелестели внутрь.

Из трубы вдруг повалил дым – Олли удалось разжечь камин! К дому нерешительно подошёл жираф и просунул голову в окно второго этажа. Раздался хлопок и звук, похожий на отрыжку, и жираф на глазах у изумлённых зрителей поднялся в воздух и целиком пропал в окне. Какое-то время из дома не доносилось ни звука, пока наконец Ритва не отважилась взлететь на подоконник. Она заглянула внутрь как раз в тот момент, когда баобаб Очола простирал толстенные ветви в пламя. Камин словно поднатужился, закряхтел, и с оглушительным хлопком дерево втянулось внутрь и исчезло. Живые и невредимые, на ковре стояли фазанчики, а на шее у Титты Ритва разглядела ту самую жемчужину, которую так хотел Накс. В клюве у Олли белел огромный бумажный конверт с надписью «Бореалис. Финляндия. Лиеска. Гарри».

– Ка-ар-р-р, курята сделали это! – Ворона камнем слетела вниз, чтобы обняться с соседями.

…Всё получилось – больше-не-деревянное величество в сопровождении верной свиты благополучно перенёсся в африканскую хижину. Оставив Лулу и Тангу помогать остальным подданным, Нгаи бросился через заросли манго к дверям тюрьмы. На скамеечке, как и прежде, сидел носорог и читал «Кенийский мелиоратор».

– Мванга, приказываю… то есть прошу тебя, освободи, пожалуйста, поскорее моего брата!

Услышав знакомый голос, Мванга спешно протёр очки, не веря своим глазам. Перед ним снова был король – красивый, стройный, рукастый-ногастый и даже… вежливый!

– Конечно, Ваше Не-Деревянное-Больше-Величество, Всеафри… – Нгаи так замахал на него руками, что Мванга понял: медлить нельзя, титулы неважны, Укко нужно освободить.

Не прошло и минуты, как братья обнимались, неловко переминались с ноги на ногу и попеременно охали и эхали.

– Ох, братец, и заварил же ты кашу! – вытирая пот со лба, вздохнул Укко. – Мне теперь придётся всю оставшуюся зиму корпеть на кухне, чтобы выправлять всё, что ты напортачил со своей охотой на морошку! Эх, ну да ладно, кто старое помянет… Всё. Пора домой! Будь здоров, Нгаи! В ноябре, может, снова заглянешь в гости?

Нгаи покачал головой. Он смотрел вслед брату, спешившему в хижину сквозь манговые заросли, и думал о том, что за сто долгих лет, которые он провёл в деревянном плену, у него в королевстве тоже накопилось немало дел.

Олли выглянул из окна второго этажа и помахал в воздухе конвертом:

– Гарри, тут тебе письмо, лови! Мы нашли его в камине.

Лось улыбнулся, подхватил летящий конверт и достал из него листок. Текст послания состоял из единственного четверостишия и заканчивался странной подписью: «Его Вулкановеличество Несравненный Пекка Первый». Гарри помотал головой и перечитал снова, на этот раз вслух и с выражением.

– Прощайте же, бореальчане… и лось, – торжественно закончил он. И, помолчав, добавил: – Похоже, саунный гном нашёл своё призвание в далёкой Африке.

Впрочем, всем показалось, что лось не особенно огорчился.

– Смотрите, это снег! – Элеонора сняла с плеча Рафа крохотную снежинку, которая тут же растаяла. И в самом деле, в воздухе кружились редкие, робкие, как первые весенние цветы, снежинки! А это означало, что…

– Укко вернулся! – Все побежали к крыльцу, на которое только что вышел финский бог грома и молнии. Он ещё не успел отряхнуться от золы, но уже взялся за дело: в карманах у него скопилось немного сырных крошек, Укко высыпал их на ладонь, дунул – как раз хватило на десяток-другой снежинок. От этого лёгкого дуновения в Лиеске стало чуть прохладней, поднялся ветерок, но никто и не думал жаловаться.

Надо ли говорить, что первые полчаса жители деревни рассказывали Укко, что творилось в Лиеске в его отсутствие, а Укко лишь охал и вздыхал. А вторые полчаса Укко рассказывал жителям деревни о своём африканском заточении, и они тоже вздыхали и охали. Но на том охи-вздохи и закончились, бога Укко ждала работа – освободить от каменных завалов и зажечь волшебную печь, сотворить запеканку и превратить кенийские тропики в финскую зиму.

– Завтра же Новый год! – воскликнула Титта. – Укко, а сколько нужно килограммов сыра, чтобы козлик стал дедушкой? Может, мы по-быстрому соберём сырятель, а? Ну такой, который… пуфф! – и сыр до самой Лапландии!

Бог грома и молнии улыбнулся. Простая картофельная запеканка, укрыть её толстым слоем сыра, чтоб снега побольше, да лука добавить поострее, чтоб мороз был покрепче, – вот и всё, что нужно для финской зимы.

– Мы все тебе поможем, старый добрый Укко, – приговаривала Марьятта, собирая манго в корзинки. – У нас с Элеонорой тоже есть прекрасные духовки, ничем не хуже печи! А мальчики тем временем разберут и подлатают твою, волшебную – верно, Гарри?

Но лось исчез. Видя, что из трубы по-прежнему идёт дым, он бросился в дом – вдруг между языками пламени появится лиса? Камин и в самом деле горел ровным оранжевым пламенем, однако в нём никого не было. Лось горестно вздохнул, опустился на ковёр, положил голову на передние ноги и стал смотреть в пламя. Прошёл час, другой, третий… Настала ночь, за окном повалил снег, началась метель. Убаюканный потрескиванием поленьев и воем вьюги, лось уснул.