– Ка-а-аррр! Прошу не перебивать! Я считаю, что крыло нужно ам-пу-ти-ро-вать! – проговорила Ритва, не отрывая напряжённого взгляда от Олли. В этот раз все лиескинцы собрались в доме лося. – Вытащить стрелу нельзя, оставить – тоже. У нас нет другого выхода. У Гарри – самая светлая во всей Лиеске гостиная, в сауне простерилизуем инструменты. В общем, операционная будет здесь. Есть возражения? Альтернативные мнения?
В комнате наступила тишина. Даже бойкая Титта примолкла на руках у папы. Рядом с лежавшим на диване Олли беззвучно плакала мама фазанчиков.
Наконец фазаниха не выдержала затянувшегося молчания.
– Ну почему, почему это случилось с моим мальчиком? – всхлипнув, обратилась она ко всем присутствующим сразу. – Почему мои дети не могут вести себя как обычные дети? Пинать мячик во дворе, через скакалочку прыгать? Почему вместо этого они сражаются с африканскими богами, вооружёнными ядовитыми стрелами? Залезают на какие-то баобабы и похищают каких-то гномов? Почему они…
– …вернули в Лиеску северные сияния? Бросились спасать деревню от обезумевшего кенийского божка? Мечтали о нормальном Рождестве с Йоулупукки, оленями и подарками и придумали гениальный план по освобождению нашего Укко? – продолжила за неё Марьятта. – Ваши дети – лучшее, что видела наша пенсионерская деревня за последние десять лет! Любопытные, храбрые, неунывающие фазанчики принесли в этой истории больше пользы и добра, чем мы, взрослые. Это мы не уберегли их от ядовитых стрел. Во всём виноваты только мы. – Белка обвела взглядом комнату. Раф, Элеонора, Гарри, Ритва опустили головы.
Олли уже даже не стонал. За эти два дня ему стало заметно хуже, и сегодня он не узнал ни сестру, ни родителей. Яд в ране действовал очень медленно, час за часом унося из фазанчика жизнь.
– Ждать больше нельзя! Пациента необходимо срочно оперировать! – твёрдо произнесла Ритва. – Гарри, зачем ты разжигаешь огонь в такую жару? – Ворона недоумённо уставилась на пламя в камине. – Тебе что, холодно?
– Да я с середины декабря ничего не разжигал, – помотал головой лось. – Должен признаться, теперь много чего в доме происходит абсолютно без моего участия. От него и жара-то нет никакого, сами попробуйте! – Гарри демонстративно сунул копыто в камин. Остальные подошли ближе. Камин разгорался, не производя тепла, огонь поднимался всё выше, и вдруг в пламени возникли рыжие лисы с пушистыми хвостами.
– Ты, Гарри, похоже, лисиц коллекционируешь, – задумчиво проговорила Элеонора, подходя вплотную к камину. – Раз… два… три…
– Восемь, можешь не пересчитывать. Это прабабки нашей Авроры, – объяснил Гарри, кивнув на спавшую на полу лису. – Они и раньше приходили, танцевали божественно! Только я так и не понял, что они хотели мне сказать.
– Бла-бла-бла, теряем время! Ваши примы-балерины делу не помогут! Я отправляюсь за инструментами, лекарствами… и хирургом – сама я вообще-то зубной врач, если кто запамятовал! – Громко хлопнув крыльями, Ритва вылетела в окно.
– Мр-р-р, пардо-он, они не просто танцуют, а что-то нам показывают! – Элеонора влезла почти целиком в камин и – бамс! – упала прямо в пламя. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, кошка уже плясала вместе с лисами! Они окружили Элеонору и сплели хвосты в одно большое кольцо, в котором появился Олли. Кольцо затрещало, и вот уже над фазаньим хохолком зажглось маленькое северное сияние. В зелёных переливах замелькала лиса с абсолютно седым хвостом – Аврора. Она обняла фазанчика и что-то прошептала кошке. Сияние сменило цвет на оранжевый, лисы замерли, а бесплотный Олли в камине вдруг открыл глаза и взмахнул целым крылом. Элеонора кивнула и выпрыгнула из камина обратно в гостиную.
– Мерси боку, благодарю! – произнесла она, обернувшись к огню. – Господа, гарсона может спасти магия лис из рода Бореалис! Нам не придётся оперировать бедняжку. – Элеонора очень волновалась. – Есть только одно но…
– Мой Олли! – простонала мама-фазаниха. – Умоляю, если можно его спасти, хоть магией, хоть как…
– Его спасёт волшебный хвост Авроры, – медленно проговорила кошка. – Видите, как он распушился? Но есть одно но…
– Ну скорее, скорее! Ритва же сказала, что времени почти не осталось! – вскричала Титта. – Что нужно сделать, Элеонора?
– Нужно сказать Авроре, что мы просим спасти жизнь фазану, – тихо ответила Элеонора. – Раз в тысячу лет лиса Бореалис может вернуть к жизни птицу фазана и только фазана. Есть одно старое финское заклинание, его помнит лишь самая первая лиса страны Бореалис – Ирья. – Голос Элеоноры дрогнул. – Аврора спасёт фазанчика ценой собственной жизни и воссоединится с предками, навсегда исчезнув из Лиески. Лис в камине станет девять…
Комната снова погрузилась в молчание. Стало слышно, как неровно дышит Олли и как быстро-быстро колотится сердце Титты. Все смотрели на спящую лису. Тишину нарушил Гарри:
– Моей Авроры больше не будет… – Лось медленно приблизился к неподвижной лисе, опустился на передние ноги, потянулся ко лбу Авроры и бережно, одними губами прикоснулся к закрытым глазам. – Как же так? Я не уберёг тебя, не пробудил, как в сказке, не стал твоим принцем… Мне нужно было… что же мне нужно было сделать…
Гарри плакал, как ребёнок, навзрыд, прижавшись носом к ковру, на котором лежала лиса. Наконец он замолчал, поднял голову и посмотрел в камин.
– Может, там, откуда ты появилась, тебе станет легче? Среди родных лис и пушистых хвостов? И вместе с ними ты снова сможешь зажигать невероятные северные сияния? Пусть будет так… Любимая волшебница, только обещай приходить ко мне… хотя бы во сне, хорошо? – Лось повернулся к остальным и прошептал: – Я сам её попрошу. Аврора-лиса, помоги нам спасти жизнь фазана Олли… пожалуйста…
Веки лисы дрогнули, глаза приоткрылись, она издала стон и махнула хвостом. В комнате появился огненный смерч, который подхватил Олли и Аврору и унёс их в камин. Огонь разгорелся ярче, и все девять лис сплелись в светящийся хоровод. Раздался треск, и в комнату хлынуло северное сияние, озарив всё кругом нежно-розовым светом.
– Ли́ннун ке́ттун ту́орекс те́рвекс ту́левакс ву́одекс о́лли-лле… – нараспев читали лисы, крутясь вокруг бесчувственного фазанчика.
Завершив девять кругов, лисы расцепились, и Аврора обняла Олли. Её хвост заалел, распушился и закачался над ним, словно гигантское опахало. В камине заполыхали пунцовые искры, и – вжи-ик! – над пламенем взмыла чёрная стрела с золотым пером. Вспыхнув, она рассыпалась в прах. Прошла минута, другая. Розовое свечение сменилось зелёным, затем оранжевым, фиолетовым – и наконец погасло. В пустом камине на куче пепла сидел живой и невредимый Олли с сияющим оранжевым светом крылом, в котором не было ни стрелы, ни следов от раны. Фазанчик изумлённо озирался, переводя взгляд с сестры на родителей и обратно. Осмелев, он осторожно расправил крыло, потом слегка повернул его и попытался взмахнуть. Оно было совершенно целое! Не помня себя от счастья, Олли бросился в объятия мамы и папы, потом Титты, а потом завернул такой лихой пируэт, что Элеонора разразилась аплодисментами.
– Ка-а-ар, попрошу всех непричастных удалиться из операционной! – В сопровождении ещё одной вороны на подоконник приземлилась Ритва. – Вот вам лучший эскулап по части… А почему это наш пациент скачет по комнате, словно дикая антилопа?
– А потому, что пациент больше не пациент! – захлопала крыльями Титта и поймала буйного брата, чтобы продемонстрировать воронам. – Его излечил хвост Авроры, точнее сама Аврора, точнее Авро-бабки из камина! Они сделали пуфф! А потом пафф! А потом тервексадабра девять раз! Я посчитала! А потом всё засветилось, закружилось, и стрела – бац – и ампутировалась!
– То есть резать, тьфу ты, оперировать курят сегодня не будем? – Ритва пощупала крыло фазанчика. – Хм-м-м, никаких следов ранения, а сияет-то, как сияет! Лучше прежнего! Вот что магия животворящая делает… А нам с подружкой нельзя ли организовать такую крылотерапию от доктора Авроры? Кстати, куда она подевалась?
Марьятта приложила палец к губам, а Элеонора выразительно посмотрела в камин. Раф неловко потрепал Гарри по спине и поспешил к двери. За ним потянулись белка, кошка и фазанье семейство. Коротко попрощавшись, в окно вылетели вороны, и Гарри остался один. На куче серого пепла лежал длинный белый волос. Гарри вытащил его и спрятал в деревянную шкатулку, в которой хранил самые дорогие сердцу вещицы.
– Она ушла не навсегда, я знаю. Просто нужно ей спеть, – прошептал лось, глубоко вздохнул и запел любимую песню лисы.