До назначенного времени у Пекки оставалось ещё полдня, и он намеревался потратить их с пользой, собирая ароматные травы и нектары для сауны. Выйдя на дорогу, которая начиналась сразу за зданием тюрьмы, гном осмотрелся. На запад тянулась бескрайняя саванна, а на горизонте в безоблачном небе сияла снежная вершина. «Это же, наверное, Килиманджаро! Самая высокая гора Африки! Там ещё должен быть спящий вулкан… Кибо, кажется!» – Пекка лихорадочно перебирал в голове всё, что мог вспомнить о настоящем вулкане – до которого вдруг оказалось рукой подать, всего-то несколько десятков километров!

– Посмотрю-ка я на него поближе! Ну как это – быть рядом с вулканом и не побродить по застывшей лаве? Это же всё равно что пройти мимо самой замечательной сауны на свете и даже в неё не завернуть! – рассуждал вслух Пекка, переходя на медленный бег по направлению к сияющей вершине.

Бежать по ровной песчаной дороге было легко и приятно, особенно первые полчаса. Однако солнце жарило всё нестерпимее, белые кальсоны Пекки вскоре промокли от пота, лысину напекло, а за кружку холодной воды он отдал бы сейчас всё что угодно. Но гора по-прежнему маячила далеко впереди.

– Ой-ой-ой, какой же я несчастный… мне бы хоть глоточек воды… – страдал на бегу гном.

– Пожалуйста, – услышал он чей-то вкрадчивый голос у самого уха, – вот вам вода!

«Это глас ангела, – понял Пекка. – Я умер и попал на небо». Скосив глаза, он увидел, что рядом по дороге бежит розовый фламинго. Пекка обернулся: сзади трусила целая стая! У каждого на шее болталась на шнурке бутылка с водой.

– Вы мне мерещитесь, да? Ох, вот и смерть моя пришла! – простонал гном, но всё же схватил протянутую бутылку и принялся жадно пить.

– Нет-нет, Бегущий-в-Кальсонах, не умирайте, пожалуйста! – попросила птица. – Позвольте представиться: Фламо, вожак Вольноблуждающих Фламинго. А это Финга, Минго, Фланго, Манга… и остальные. А вы… – Фламо пристально смотрел на гнома.

– А я – Пекка, саунный гном, первый банщик страны Бореалис. Вольноблуждающие фламинго – как это лирично! Я посвящу вам целую канцону, ведь я поэт! Вот послушайте начало:

Пекка прервался: похоже, вопрос из канцоны его самого заинтересовал.

– Кстати, а куда вы, Вольноблуждающие Фламинго, блу… спешите?

Переглянувшись с остальными, Фламо изящно склонил голову к плечу гнома и начал свой рассказ.

– Всего каких-то сто лет тому назад наше королевство было самым счастливым в Африке. Нами управлял мудрый и сильный бог грома и молнии Нгаи, и всем в долине Килиманджаро жилось легко и привольно. Нгаи обитал в хижине, творил благодатную погоду, с жителями обращался справедливо, будь то грозный лев или крошечная птичка колибри. Каждый здесь занимался своим делом, а в хижину всегда можно было прийти за советом к умному правителю. Но сто лет и одну неделю назад случилось страшное несчастье: находясь в гостях у брата в стране Бореалис, которую мы все здесь очень почитаем как родину нашего короля, Нгаи был проклят неведомо за что какой-то лесной богиней с дурным характером. На целый век он был превращён в чёрную деревянную маску и при помощи двух волшебных печей – одна там, другая тут – заброшен обратно к себе в хижину. Расколдовать его могла лишь северная чудо-ягода – мо-рош-ка, да и то не раньше чем сто лет спустя. А надо сказать, что в наших краях морошка эта никогда не росла.

С этого злополучного дня всё в королевстве пошло наперекосяк. Нгаи заперся в хижине и перестал показываться своему народу. Через дворецкого Тангу он объявил, что раз он закован на сто лет в чёрную уродливую маску, значит, и все его подданные должны отныне страдать вместе с ним. Королевство погрузилось в траур. Сперва отменили праздники: саванную олимпиаду, всеафриканский конкурс красоты – всё. Мы, конечно, сопереживали нашему королю: ведь раньше он был нашим кумиром и лично побеждал во всех состязаниях и конкурсах!

Потом начались поиски морошки – той самой спасительной ягоды. А поскольку она растёт, как выяснилось, только на болотах, то Мванге, главному и единственному мелиоратору нашего королевства, было приказано затопить нашу долину в надежде, что она превратится в болото и породит морошку. А нам, розовым фламинго, было велено бродить по новозаболоченным местам, выискивать морошку и нести её в королевскую хижину! Надо ли говорить, что из всего этого ничего путного не вышло. Кончилось тем, что Нгаи объявил мелиорацию вне закона, а мелиоратора-неудачника разжаловал в тюремщики… А мы, вся стая розовых фламинго, были изгнаны из королевства навсегда. – Фламо горестно усмехнулся.

– Ваш король – тиран! – возмутился Пекка. – И что потом? Как он собирался добывать морошку?

– А потом наш монарх решил, что всё спасёт астрология! Лулу, главная мычалица королевства, срочно переучилась на астролога и рассчитала нашему королю гороскоп. Согласно её расчётам, его величеству надлежало отправиться в страну Бореалис ровно в тот день, когда проклятию исполнилось сто лет, и как только Солнце и Луна куда-то там войдут, сорвать и съесть морошку. А поскольку старший брат нашего короля Укко – Лев по гороскопу и начнёт наводить свои порядки, нужно обязательно на это время его похитить. Перебросить через печь сюда, в Кению, и запереть, чтобы не мешал. И вот – рядом с хижиной по приказу Нгаи построили тюрьму, можете себе представить? В королевстве и преступников-то сроду не бывало, а тут тюрьма, с решёткой на окне, замком на двери и мелиоратором… то есть начальником тюрьмы у дверей!

Всё это было уже чересчур: болота в саванне, лженауки, похищение брата-чужеземца, тюрьма, наше изгнание… И тогда мы, розовые фламинго, пришли за советом к старейшему в долине Килиманджаро дереву – баобабу Очоле. К нему ведь прислушивается сам Нгаи, шутка ли – Очоле почти пять тысяч лет… «Что же нам теперь делать?» – спросили мы его. Мудрый Очола долго думал и дал нам ответ только месяц спустя. Он сказал, что раз король нас изгнал и теперь мы изгнанники, то мы больше не подданные короля. А это значит, что мы отныне свободные Вольноблуждающие Фламинго и нам нужен свой король. В священных текстах Старой Африканской Книги он нашёл место, где написано, что тот из нас, кто спустится в кратер спящего вулкана и поговорит с его дремлющим духом, станет королём. И вот мы решились…

– …отправиться в жерло вулкана! – закончил потрясённый Пекка. – Да тут целая поэма просится! Целый эпос!.. Но подождите-ка, а что, если вулкан проснётся? Никто из вас не выдержит огненной лавы! Вся стая попросту погибнет!

Птицы дружно закивали. Минго и Финга открыли бутылки и принялись нервно заглатывать воду.

– Вам нужен я! – заявил Пекка. – Вы должны взять меня с собой! Если в кратере жарко, если вулкан хотя бы немного… неспящий, то спуститься вниз поговорить с духом смогу только я, саунный гном страны Бореалис. Вам же без разницы, кто будет вами править? Ну вот. Торжественно обещаю в случае чего быть лучшим из лучших королей…

Пекка запнулся и сбавил темп. Где-то он уже слышал сегодня эти слова – «торжественно обещаю»? Однако было поздно. Стая тоже замедлила бег, а Фламо грациозно склонил длинную шею и смотрел на него выжидающе.

– Вы совершенно правы, мудрейший из саунных гномов: в Старой Африканской Книге вулкан Кибо обозначен как спящий, но внутри у него находится раскалённая лава. Никто, даже баобаб Очола, не знает, могут ли живые существа спуститься в его жерло…

– Именно! – Пекка даже подпрыгнул от волнения. – Вам ведь нужно выбрать короля, а не расплавить Минго или, скажем, Мангу, как сыр на бутерброде! Решено, я отправляюсь с вами!

Пекка посмотрел на белевший на горизонте пик, но тут вдруг вспомнил: он же обещал жителям Лиески освободить Укко… «Но такой шанс! Нет, нет! Я просто не могу его упустить, не имею права. Спящий вулкан, огненная лава, дух вулкана – я нужен этим птицам! М-м… но я нужен и Укко, и Гарри, и всей Лиеске… А вдруг я рождён для того, чтобы стать королём Вольноблуждающих Фламинго! И написать об этом поэму… Только ведь в стране Бореалис никто никогда не узнает, что я стал королём!» – эта мысль так огорчила Пекку, что он остановился. Стая встала как вкопанная.

– Вас что-то тревожит, смелый рыцарь саванн и саун? – Фламо снова протянул Пекке бутылку с водой, но тот её отверг.

– Мне дурно… это же такая огромная ответственность! А дома-то осталась сауна – тоже, знаете ли, своего рода королевство без короля. К тому же в стране Бореалис никто никогда не узнает, что я остался в Африке и, может быть, даже стал в ней королём! Это так печально… что, наверное, я должен вернуться назад. – Пекка глубоко вздохнул.

Фламинго засуетились и захлопали крыльями. Минго была близка к обмороку, а Фланго обхватил голову крыльями и заплакал.

– Подождите, подождите, как же так? – Фламо переводил взгляд с птиц на гнома и обратно. – Вы же буквально посланы нам с небес! Ни у кого из нас нет ни малейшего шанса выдержать раскалённую лаву, тут вы абсолютно правы. Для Вольноблуждающих Фламинго вы – уже король, Несравненный Пекка Первый! А что касается страны Бореалис, так у нас с нею прекрасно работает почта! Вон видите столбик с красным ящиком у дороги? Если туда опустить письмо, то от силы за неделю оно дойдёт до адресата. А что, если вы напишете послание в стихах?

Пекка обернулся и посмотрел вдаль, на манящую вершину Килиманджаро. Последние сомнения покинули его. Отхлебнув ещё глоток воды из бутылки, Пекка царственно кивнул птицам, поддёрнул кальсоны повыше и затрусил – к вулкану.

Ровно в восемь вечера носорог Мванга открыл дверь тюрьмы, убедился, что узник в камере, пожелал ему доброй ночи, запер дверь, повесил ключи на гвоздь и отправился домой. Впервые со дня ареста заключённый был необычайно бодр и даже что-то насвистывал. Когда носорог удалился, бог грома и молнии влез на табурет, подтянулся на руках, прижался лбом к решётке и принялся ждать своего спасителя.

Этим же вечером белка Марьятта спустилась в погреб, где хранились запасы варенья и солений на зиму. У неё только что закончилась баночка клубничного джема, а ведь лучше клубничного к чаю подходит разве что малиновый. Марьятта открыла шкаф, на котором было написано «Варенье и джем», и поискала глазами баночку с надписью «Клубника». Все сосуды были расставлены в алфавитном порядке, поэтому у неё ушло всего несколько секунд, чтобы найти нужное. Полкой ниже стояло варенье на «М», где белка с удовлетворением обнаружила целых две баночки с малиновым джемом. Рядом было пустое место, а дальше желтело облепиховое варенье. «Как странно, разве у меня было три банки малины? Или тут стояло не малиновое?..» – Марьятта зажмурилась и вспомнила. На пустом месте совершенно точно стояло варенье! Белка охнула и быстро проглядела все остальные надписи. Так и есть! Из её запасов таинственным образом исчезла банка, на которой Марьятта прошлым летом написала «Морошка».