Маленькие снежинки падали с неба, и было, в общем-то, совсем не холодно, но солнце спряталось за облаками. Свежеразрытая земля казалась ослепительно-рыжей на контрасте с зимним бесцветьем. Шипело пламя вечного огня. Мемориал в Михайловом Посаде стал чуть больше: девять свежих холмиков, на каждом венок. К бронзовым металлическим плитам с именами добавилась ещё одна.

– Я всё могла представить, – сказала Таня, переступая с ноги на ногу. – Только не вот это.

Всё уже закончилось, но жители Михайлова Посада не расходились. Кадетский класс из местной школы дисциплинированно построился в шеренгу. В стороне мужчина в пуховике наливал кофе из термоса. Худая морщинистая женщина положила на холмик четыре красные гвоздики. Журналистка с телевидения выискивала кого-то в толпе собравшихся. За нею неотступно следовал оператор с камерой.

– Это же вы обнаружили те бумаги в кабинете, да? Могли бы вы сказать об этом пару слов?

Лёша и Андрей ещё переглядывались, раздумывая, а Света уже шагнула вперёд. Подумать только! У неё возьмут интервью для телевидения! Жизнь удалась!

– Да, конечно, – уверенно начала она. – Мы из Калининграда, были в Михайловом Посаде на экскурсии. В последний вечер перед отъездом решили прогуляться по старому корпусу дома отдыха. И там, совершенно случайно, в кабинете заведующего нашли бумаги времён войны. Там было написано, что возле фонтана находится… эм… захоронение военного госпиталя. Мы сразу же сказали об этом Ольге Леонидовне, нашей классной руководительнице, и она уже утром позвонила краеведу-историку, который недавно рассказывал нам про Михайлов Посад…

Было это не совсем правдой: вроде как на самом деле, только не совсем так, как на самом деле. Света не стала упоминать о том большом, большом, очень большом скандале, который им устроили в ту ночь. В конце концов, победителей не судят.

– Вроде хорошо сказала? – поинтересовалась Света, оборачиваясь.

– Умница, – похвалила её Ольга Леонидовна.

А телевидение уже снимало краеведа-историка.

– Мы нашли ещё людей, которые отдали свои жизни ради нас с вами. Ещё девять защитников Михайлова Посада обрели покой…

В стороне, переговариваясь, стояли несколько человек – родственники погибших солдат, те, кого удалось разыскать. Совсем седая бабушка – вероятно, чья-то младшая сестра, мужчины в возрасте, видимо, племянники.

– У них ведь ни у кого не осталось детей, – покачала головой Ольга Леонидовна, поправляя венок на одном из холмиков. – А родители давно умерли. Грустно.

Света отвернулась от всех, на секунду плотно зажмурившись. Ей не хотелось, чтобы кто-то видел слезу в уголке её глаза.

Какой-то чиновник подошёл ближе.

– Ещё раз спасибо, что смогли прилететь, – поблагодарил он Ольгу Леонидовну. – От лица администрации Михайловопосадского района мы выражаем вам и вашим ученикам глубокую благодарность…

Следом за представителем администрации подошли двое из поискового отряда – кажется, именно они руководили раскопками. Бородатый парень в камуфляжной одежде и совсем молоденькая девушка.

– Благодаря вам, – сказала она, – курсанты вернулись домой. И сейчас они рядом с теми, с кем когда-то жили и умирали.

А бородатый пожал руки Андрею и Лёше.

Андрей вдруг подумал: почти восемь десятков лет совсем рядом с санаторием лежали солдаты – и никто об этом даже не знал.

– А как вы смогли выкопать их из мёрзлой земли? – поинтересовался Лёша. – Мы думали, это до весны будет…

– Развели на том месте костёр. А потом кирками, – пояснил бородатый. – Там неглубоко совсем было.

– Странно, что про эту могилу все забыли, – заметила Таня.

– Ничего странного, – пояснил парень. – Война. Эвакогоспиталь тут был меньше месяца. Потом фронт откатился почти до Химок, а затем наступал до самого Ржева… А госпиталь сюда так и не вернулся. Ушёл дальше с армией.

Историк-краевед закончил рассказывать что-то на камеру и тоже подошёл. Он выглядел очень взволнованным.

– Я помню, когда был молодым, здесь хоронили защитников Михайлова Посада. Никогда бы не мог представить, что спустя столько лет снова будет то же самое. Ведь, как говорится, война не закончена, пока не похоронен последний солдат… Кстати… я вам ведь ещё не показывал мемуары? – спросил он, обращаясь к Лёше, но сразу же переводя взгляд на остальных. – Ну да, всё в такой спешке… Думаю, вы должны знать. Мне удалось найти записки врача, который здесь был хирургом… Он потом уехал к себе домой, в Свердловск… в те времена так назывался Екатеринбург… Когда вышел на пенсию, опубликовал воспоминания.

Суетливыми движениями он вытащил из сумки старую потрёпанную книгу в рыхлой картонной обложке. На ней был изображён строгого вида врач в шинели, наброшенной поверх белого халата. Врач смотрел куда-то вверх и вдаль.

– Библиографическая редкость, – гордо сообщил историк-краевед. – Шестьдесят второй год, очень маленький тираж, потом не переиздавали… За пределами Урала не найти. Едва обнаружил в библиотеке. Вот, кажется, здесь… А, нет, это про Курскую дугу… Смотрите.

Света бросила быстрый взгляд на абзац, отчёркнутый карандашом.

«В октябре сорок первого наш эвакогоспиталь разместили в одном из подмосковных домов отдыха. Заметив движение грузовиков, фашистский лётчик сбросил бомбу. К счастью, он промахнулся. Нам пришлось принять дополнительные меры маскировки, и с тех пор вражеская авиация нас почти не беспокоила.

Той осенью враг рвался к Москве. Шли бои за Михайлов Посад. Дни и ночи я проводил в операционной, прерываясь лишь на короткий сон. В ноябре было принято решение о переводе госпиталя в Москву. Эвакуируя раненых, нам пришлось спешить: я оставил несколько личных вещей, так и не успев за ними вернуться».

Света вытащила телефон и сфотографировала страницу. Если книга такая редкая, не факт, что её удастся найти – в Калининграде или в интернете.

– Наверное, – продолжил историк-краевед, – он оставил свою тетрадь вместе с остальными записями, и она ждала все эти годы, пока вы её обнаружите. Удивительный случай, но на войне, как говорится, всякое бывает.

– Совершенно верно! – согласился с ним чиновник и стряхнул снежинки с пальто. – Дорогие друзья, давайте проедем в администрацию на вручение благодарственных грамот…

Они направились к микроавтобусу.

– Как странно, – сказала Света. – Почему в дневнике этот врач писал одно, а в книге другое? Вроде одно и то же, но совершенно разными словами.

– Ничего странного, – приобняла её за плечи Ольга Леонидовна. – В дневнике человек обычно пишет то, что думает на самом деле. А в книгах иногда приходится писать то, что можно.