– Вот странно, – повторила Света. – Тогда мы жили в Подмосковье, а ездили в Москву. А теперь наоборот: живём в Москве, а ездим в Подмосковье.

– Такая удивительная жизнь, – согласилась Ольга Леонидовна.

Андрей посмотрел на классную руководительницу. Сейчас она была совсем не такой, как в школе. И не такой, как в первой поездке. Другой. Но какой другой?

Завтра самолёт домой, в Калининград. Но это будет только завтра. А сейчас они всё-таки выбрались на вечернюю прогулку по Москве. Небо над столицей казалось тёмным, но ярко сияла огнями Красная площадь, и сверкал белым каток. Казалось, что ГУМ превратился в одну сплошную гирлянду. Звёзды над башнями Кремля светились совсем не так ярко, даже тускло, но это было совсем иначе и даже чуть пугающе: словно начавший раскаляться металл.

– Только я так и не поняла, – задумчиво произнесла Ольга Леонидовна, – что у вас там такое произошло, что вы так громко кричали на весь санаторий?

Света покраснела, как одна из звёзд на башнях Кремля.

– Это было так слышно?

– Вообще-то, да. Особенно когда вы уронили шкаф.

– Ну… – замялся Лёша, – мы же уже говорили. Мы были в коридоре, и нам показалось, будто кто-то идёт навстречу. Там такое здание, что ночью очень легко подумать, что видишь привидение…

– Да, здание там примечательное, – согласилась Ольга Леонидовна. – Сталинский ампир. Как у нас на проспекте Мира… Раньше там хотели сделать главную улицу Калининграда, поэтому там всё такое красивое и с колоннами.

– Вот мы и испугались… – закончил Андрей. – И нечаянно уронили шкаф.

Ольга Леонидовна пожала плечами:

– Я ведь потом, утром, разговорилась с администратором… Виола Николаевна, кажется? В общем, у тех, кто работает в доме отдыха, есть легенда. Когда его только построили, в тридцать восьмом году… Вам же рассказывали на истории, что тогда многих арестовывали как шпионов и предателей? Хотя они ни в чём не были виноваты.

– Рассказывали, – кивнул Андрей. – Это называлось «Большой террор».

– Так вот. Говорят, осенью там отдыхал инженер, специалист точного машиностроения. Ему позвонили из Москвы и предупредили, что его собираются арестовать как японского шпиона…

– Почему японского? – удивилась Таня.

– Потому что в те годы Япония была самым опасным соседом у границ СССР, – пояснила Ольга Леонидовна. – Инженер понял, что не успеет убежать. Он вышел на балкон своей комнаты и закурил трубку. Смотрел, как заходит солнце и как к санаторию подъезжает чёрная машина. Солнце село, машина остановилась у крыльца, из неё вышли офицеры НКВД. Инженер надвинул шляпу на глаза, повернулся и ушёл с балкона, и больше его не видели. Когда поднялись к нему в комнату, там никого не оказалось, только горела лампа на столе и дымилась недокуренная трубка. Офицеры обыскали весь корпус, но так и не нашли инженера. Он пропал бесследно.

– Жутковато, – вздрогнула Света.

– С тех пор его не видели, – продолжила Ольга Леонидовна. – Но все работники дома отдыха говорят, что после захода солнца кто-то иногда ходит по коридорам, скрипит паркетом и зажигает свет в той самой комнате. А иногда даже удаётся разглядеть его силуэт в окне: высокий мужчина в чёрной шляпе и белой рубашке.

Андрей вдруг очень ясно вспомнил тот миг, когда они уже почти вышли из старого корпуса – только из отворившейся двери внезапно показался человек. И этот человек точно был одет не в больничное. И даже, кажется, шляпа у него была, надвинутая на глаза.

– А в какой комнате он жил, Виола Николаевна не говорила? – спросил он как бы невзначай.

Ольга Леонидовна пожала плечами.

– Нет. Кажется, где-то на втором этаже. А что?

Света посмотрела на Лёшу, Лёша – на Андрея, Андрей – на Таню, Таня закрыла глаза. Они поняли друг друга без слов.

– Да нет, ничего, – поспешно сказала Света. – Какая жуткая легенда. Если бы мы её знали, точно бы не пошли гулять в старый корпус.