Мы выходим, написал Андрей в чат. Встречайте нас в коридоре. Не забудьте свитера.

Снаружи было темно, только у номера девушек угадывалось какое-то шевеление.

– Это вы? – тихо спросил Лёша.

– Да, – прошептали из темноты голосом Тани.

Андрей и Лёша прошли вперёд. В свитерах здесь было жарковато.

– Фонарики не зажигайте, – на всякий случай предупредил Лёша. – Пойдём так.

Из окон снаружи падал тусклый свет зимней ночи. Отражаясь от стен, он немного прорывался по коридору, угасая с каждым метром. Но если не включать фонарики на телефонах – глаза привыкают даже к нему.

– Виола что-то заподозрила, – прошептал Лёша на ходу. – Унесла ключ.

– А как же тогда… – ахнула Света.

– Спокойно, – заявил Лёша. – Я ещё до ужина успел стянуть ключ и повесить вместо него другой… Думаю, в номер сто девятнадцать никто пока не будет вселяться и подмену не обнаружат… Главное – успеть его завтра вернуть.

– Хы-хы, – хихикнула Таня.

– Но, конечно, если Виола захочет попасть в старый корпус, её ждёт большое разочарование…

– Не думаю, что захочет, – ухмыльнулась Света. – Похоже, она сама боится старого корпуса как огня…

– Видимо, на это у неё есть причины…

– Андрей, заткнись. И так страшно.

Уже знакомой дорогой они добрались до двери, и Лёша вытащил из кармана ключ.

– Так… Сейчас… Нет, не лезет. Неужели не тот? А нет, вот…

Замок лязгнул – как показалось Андрею, очень громко. Пискнули петли открывающейся двери.

– Как же здесь холодно. – Света одёрнула на себе свитер, когда они вчетвером оказались в галерее, соединяющей старый и новый корпуса. Здесь действительно ощущался почти зимний мороз.

– Будем закрывать дверь на замок? – поинтересовался Лёша. – Если что, за нами сможет зайти Виола.

– А что она нам сделает? – Таня была настроена решительно. – Выгонит? Мы, вообще-то, завтра в Калининград улетаем. А так, если дверь будет открыта, мы успеем убежать… Вдруг за нами погонятся?

Друзья переглянулись. Таня говорила очень убедительно.

– Интересно кто? – напряглась Света. – Кто погонится?

– А вот и узнаем, – пошутил Лёша.

Света толкнула его в плечо.

– Мы тут так долго болтаем, что нас точно кто-то услышит… – буркнула она. – Пошли уже.

* * *

В старом корпусе было тихо, пусто, холодно, темно и страшно.

Тихо – потому что выпавший на улице снег пригасил все звуки.

Пусто – потому что в этом здании уже много лет никто не живёт.

Холодно – потому что зима.

Темно – потому что не хочется включать свет.

А почему страшно?

Потому что вокруг только темнота и тишина и под ногами едва слышно поскрипывает паркет.

Как будто что-то не то в длинном коридоре, в узких комнатах, где раньше жили люди, а теперь только пустота.

Или вдруг не пустота? Вдруг в одной из комнат что-то кроется?

Или кто-то?

Андрей вздрогнул. Встряхнул головой, пытаясь отделаться от навязчивых мыслей. Вон Лёшка, идёт первым и ничего не боится. Как ему это удаётся?

– Что мы вообще сейчас ищем? – негромко спросил Андрей.

– Что-то, – многозначительно ответила Света. – Просто смотрим, что тут есть… Вдруг мы пропустили что-то в первый раз? А сейчас найдём что-нибудь особенное.

– Тогда надо в комнаты заглядывать, – сказал Лёша. – Как при обыске. Идти и каждую открывать…

Они с Андреем переглянулись и поняли друг друга без слов. Нет, почему-то не хочется открывать все эти двери слева и справа. Вдруг за одной из них действительно найдётся что-то, что лучше не находить?

– Увидим что-то – хорошо, – решил Лёша. – А не увидим – так хотя бы наберёмся адреналина перед отъездом.

Осторожно ступая по паркету, он подошёл к одной из приоткрытых дверей и слегка толкнул её.

– Кажется, здесь лампа на столе стояла? И трубка была… Нет, наверное, рядом. Тут пусто.

В холле второго этажа было не так темно: над чёрными верхушками елей уже поднялась полная луна. Её бледный свет, проникая через высокие окна, оставлял белые полосы на паркете и уходящей вниз лестнице.

– Красиво… – протянула Света. И правда: в картине за окном было что-то гипнотизирующее.

– Слышите? – Таня вдруг насторожилась. – Как будто кто-то плачет. Наверху.

Странный звук действительно шёл сверху, с третьего этажа. Нет, это не был плач – скорее как если бы кто-то едва слышно всхлипывал и тут же затихал, чтобы его не услышали, и вот это казалось страшнее всего.

– Охренеть, – тихо сказала Света, ощущая, что ей очень хочется развернуться и, не привлекая внимания, прокрасться к себе в номер.

– В прошлый раз этого не было, – вспомнил Андрей.

– Но в прошлый раз мы на третий этаж так и не пошли… – возразил Лёша.

– Давайте и в этот раз не пойдём, – предложила Таня.

Лёша вслушался. То же самое сделали и остальные. Странные всхлипы повторялись – булькнет и тут же затихнет. И опять: булькнет и затихнет.

– Как будто на плеере по кругу включили, – оценила Света.

– Я читала в интернете одну страшную историю, – вспомнила Таня. – Как двое мужчин пошли искать девочку, потерявшуюся в лесу зимой. И услышали детский плач из какой-то берлоги. Они уже туда почти полезли, как вдруг поняли, что этот детский плач повторяется снова и снова, словно записанный. И очень быстро ушли…

– Ты это сейчас специально вспомнила? – Света оборвала подругу.

– Если бы не это бульканье – не вспомнила бы.

– Девчонки, тише! – Лёша прижал палец к губам. – Вас могут услышать…

– Нас уже и так услышали. Мы тут вторую ночь ходим, скрипим паркетом и светим фонариками, – усмехнулся Андрей. – И пока ничего…

– Только этот плач включили. – Таня напряглась. – Может, заманивают?

– Ну, пойдём и посмотрим, – устало предложил Лёша. – А в случае чего – будем громко кричать и убежим. В конце концов, Даше и Лене это помогло.

– Хм, – удивился Андрей. – Кстати, да. – Он посмотрел назад: до галереи в новый корпус не так уж и далеко.

Лёша ступил на лестницу, ведущую на третий этаж, и остановился. Андрей, Света и Таня стояли посреди холла.

– Я что, один туда пойду?

– Не один, – бросил Андрей, тоже делая шаг вперёд. Украдкой он посмотрел на Таню: оценила ли она его храбрость?

– Таня, Света, останетесь здесь? Вы же помните, что в фильмах ужасов всё начинается с того, что герои решают разделиться?

– Нет уж. – Таня подхватила Свету за локоть. – Мы с вами.

На третьем этаже было то же самое: пустой холл с высоким потолком, яркие полосы лунного света, расходящиеся влево и вправо коридоры с белыми дверьми. И всхлипы, теперь гораздо более громкие.

Андрей прислушался:

– Это как будто что-то течёт. Льётся.

– Кровь? – Света оцепенела от страха, и Таня сжала её локоть сильнее.

Лёша направил фонарик на ближайшую дверь, из-за которой и доносился звук. На чёрном номерке были нарисованы два нуля. Осторожно надавив ногой, он открыл дверь и посветил внутрь.

– Вода, – с изумлением произнёс Андрей, заглянув в комнату из-за Лёшиной спины.

Помещение без окон, выложенное белым кафелем. Две раковины у стены, над ними – треснутое зеркало. Из крана толчками выплёскивалась вода.

– И всё? – удивилась Света.

Это было что-то вроде общей ванной комнаты для целого этажа – по крайней мере, слева была дверь с надписью «душ». За другой дверью, раскрытой настежь, светлел унитаз. Чугунный бачок со следами ржавчины крепился под самым потолком. От него вниз тянулась цепочка с грузом.

– Ну и местечко, – вздохнула Таня.

– Странно. – Лёша нахмурился. – В прошлый раз этого точно не было… Или мы не слышали?

Он подошёл к раковине и попытался закрыть кран. Не получилось. Вода продолжала всё так же пульсирующе выплёскиваться в раковину, с тем же жалобным звуком.

– Будто кровь из артерии хлещет, – процедила Таня сквозь зубы.

– Да ну тебя, – буркнула Света и отодвинулась.

– У моего дяди, – вспомнил Лёша, – старый дом, и в нём иногда гудят трубы. И тоже такой звук странный, ни на что не похожий…

Подняв фонарик, он посветил на зеркало, вмурованное в стену вровень с кафельными плитками. Видимо, поэтому расколовшееся стекло не заменили. Сетка трещин разбегалась от центра, словно паутина. Андрей посмотрел на своё отражение. Оно выглядело зловеще, и так же зловеще на него падали тени.

– Словно кулаком стукнули… Или молотком.

– И непонятно откуда, – заметила Таня. – С нашей стороны или с зазеркальной?

– В смысле?

– В прямом. Как будто бы кто-то хотел выбраться оттуда, поэтому и попытался разбить. Да только не получилось…

Андрей почувствовал, что у него встают дыбом волоски на руках – даже несмотря на то, что он был одет в тёплый свитер. Лёше тоже стало не по себе, но он взял себя в руки и принял бравый вид.

– Короче, тайна ночного шума раскрыта, – сказал он нарочито бодро и громко. – Электрик здесь был в две тысячи четвёртом году, теперь им надо вызывать водопроводчика. А нам, думаю, можно идти назад.

Паркет в коридоре снова скрипнул под ногами. Луна за окнами поднялась ещё выше.

– Чуете? – Света принюхалась.

– Ага. – Лёша потянул носом: – А что это? Хлорка?

– Хлорка, – подтвердил Андрей. – И не только. Ещё и карболка.

– Что? – переспросила Таня.

– Фенол, – коротко сказал Андрей. – Это я нечаянно на химии у Татьяны Дмитриевны в шкафу нюхнул – и больше не забуду… Фенол, карболовая кислота.

– А откуда здесь карболка? – удивилась Света.

– Особенно сейчас? – поддержала подругу Таня: действительно, с чего бы в давно заброшенном здании быть химическим реактивам?

– Думаю, на сегодня вопросов хватит, – решительно заявил Лёша, возвращаясь к лестнице. – Мы пришли, посмотрели и ушли.

Андрей и Таня поспешили за ним. Света задержалась.

– А вода уже не льётся, – сказала она, когда все четверо спускались на второй этаж.

Таня вздрогнула.

Карболкой здесь пахло не так сильно, но стало гораздо холоднее: будто открыли окно, впустив внутрь морозный воздух. Ярче стал и лунный свет. Словно снаружи на старый корпус направили гигантский прожектор.

– Я тут подумал, – начал Андрей, когда они свернули из освещённого луною холла в тёмный коридор. – Лена и Даша кричали, и им это помогло – но это было в новом корпусе, когда тот… кто к ним приходил… короче, это он пришёл к ним, в новый корпус. А тут мы пришли к нему, в старый корпус. И вдруг здесь это не работает?

Света недовольно фыркнула и ткнула Андрея локтем в бок.

– Тебе обязательно было это говорить? Ну, пока мы ещё в старом корпусе?

– Так уже почти пришли, – успокоил её Лёша. – До галереи рукой подать.

Дальше всё произошло невероятно быстро:

вот они идут по коридору,

вот одна из дверей внезапно отворяется,

в коридор выходит…

Хочется верить, что это человек. По крайней мере, у него человеческий силуэт, и он отбрасывает на стены длинные страшные тени сразу от четырёх фонариков.

– Ааааааааааа!

Ни Андрей, ни Лёша, ни Света, ни Таня так и не успели разглядеть, кто именно вышел им навстречу, потому что, когда идёшь по странному старому корпусу, где уже много лет никто не живёт, где пахнет хлоркой и карболкой, где жалобно скрипит паркет, а в зеркалах возникают загадочные страшные отражения, совершенно не хочется остановиться и рассмотреть человека, внезапно преградившего путь. Белая рубашка, лёгкая, несмотря на пронизывающий холод. Тёмная шляпа, надвинутая на глаза и закрывающая лицо. Всё.

И Лёша, и Света, и Таня, и Андрей в один миг развернулись и бросились обратно в холл. Новый корпус, спасительный, с теплом и светом, оказался отрезанным.

Точнее, нет, не так.

Это они оказались отрезаны.

– Вниз! – рявкнул Лёша, перекрикивая орущих Свету и Таню, когда они выбежали в холл.

Лестница. Ступеньки такие неудобные: так и кажется, что нога соскользнёт с них. А внизу…

За окном, слева от входной двери – человеческий силуэт, закрывающий лунный свет. В белой одежде, но тёмный. И за вторым окном – тоже.

– Туда! – снова крикнул Лёша, указывая на раскрытую дверь столовой.

А там, в раскрытой двери столовой, тоже кто-то стоит, загораживая путь. Столовая за ним освещена луной, но неизвестный уже словно входит в холл, навстречу. Он движется странно – будто бы живой. Только сразу понятно, что он – не живой.

В другую сторону!

Коридор уходит вдаль. В его конце лучи фонариков тоже высвечивают силуэт. Кто-то в белом. Кажется, он идёт навстречу.

– Да сколько их тут!..

– Да кто это вообще!..

– Комната! Открыта! – бросила, озираясь, Таня.

Старая дверь с табличкой «ЗАВЕДУЮЩИЙ». Открыта. Словно заманивает.

– Нам что, туда?! – проорала Света.

Лёша огляделся – слева и справа силуэты, всё ближе и ближе.

– А куда ещё?!

Фонарики освещают комнату. В ней никого. Посередине стол. Стулья у одной стены. Шкаф у другой.

– А что ещё делать?

– Ну вот! Мы кричим! И никакого толку!

Лёша проревел что-то непонятное, направляя луч фонарика на того, кто подходил к ним всё ближе и ближе. Точно человек. В белой одежде. Как живой. Двигается, внимательно смотрит. Только «как».

Лёша бросился в комнату заведующего. То же самое сделали и все остальные.

– Замок! – Андрей захлопнул дверь. – Здесь есть замок?

– Ключа нет! – бросил Лёша. – Навались посильнее!

– Шкаф? – крикнула Света.

Старый, из добротных досок шкаф уходил почти под самый потолок, и стало понятно, что он очень тяжёлый.

– А мы сможем?!

– А ты попробуй!

Оставив дверь, Андрей навалился на деревянную стенку шкафа. То же самое сделал и Лёша. Шкаф вздрогнул.

– Идёт! – выдавил Лёша, понимая, что те белые фигуры в коридоре тоже идут. – Толкаем! Навались!..

Шкаф вздрогнул сильнее. В нём что-то хрустнуло, и он начал медленно крениться вперёд.

– Ой, – вскрикнула Таня, – ножки… у него ножки подломились.

Казалось, что удар шкафа об пол сотряс весь старый корпус. Даже задребезжали стёкла в окнах. Потом стало очень тихо.

Рухнувший шкаф чуть-чуть не дотянулся до двери. Все четверо тяжело дышали. Свет фонариков на телефонах делал всё происходящее ещё более зловещим.

– Вам не кажется, что нас сюда… загнали? – тяжело дыша спросила Таня.

– Кажется. – Лёша лихорадочно исследовал комнату. Конечно, они вряд ли смогут отбиться, но вдруг тут есть что-то вроде оружия?

Вешалка? Стулья? Вряд ли. Но ими можно попробовать подпереть дверь.

– Выбьем… окно… и выпрыгнем… – предложил Андрей.

Ну да. Один выход есть.

Света прислушалась. Тишина. Странное зловещее спокойствие. Словно захлопнулась ловушка.

– Может, они нас потеряли?

– Или, наоборот, ждут снаружи…

– А чего мы ждём? Рассвета?

– Рассвет нескоро.

– Андрей, заткнись.

На полу вокруг шкафа россыпь пожелтевших от времени листов, тетрадей, бланков. То ли их засунули между шкафом и стеной, то ли они лежали на самом верху. Андрей направил на них фонарик. Старомодный – сейчас так вообще не пишут – почерк. Не разобрать, да и не хочется. А вот напечатанные в типографии бланки читаются гораздо легче.

«История болезни»

«История болезни»

– Что это? – Андрей наклонился ниже.

«Перевязочный журнал»

«Карточка учёта раненых и больных»

«Свидетельство о смерти»

– Ребят, тут, похоже, больница была.

«Пётр Смолин, красноармеец, 1923 года рождения»

«…сквозное осколочное проникающее ранение»

«8 ноября 1941 года проведена операция»

«направляется во фронтовой эвакопункт армии»

– Госпиталь, – догадалась Света. – Здесь был военный госпиталь.

– В этом здании? – удивилась Таня.

– А почему нет? Тут же дом отдыха был. Вот и сделали госпиталь в войну.

Таня опустилась на колени, взяв тетрадь в обложке из чёрной блестящей клеёнки. Тетрадь словно сама раскрылась посередине.

– Смотрите… Что это?

8 нояб. 41

Проникающее осколочное ранение… Он похож на моего сына. Зашивал рану, и мне было страшно. Может быть, это хорошо? Мне казалось, из-за войны я уже утратил всё человеческое.

9 нояб. 41

Или оперирую, или сплю. Третьего не дано. Потом просыпаюсь и снова оперирую. Лекарств мало, бинтов мало, раненых много. Земля замёрзла, и фронт приближается. Снова нет надежды.

11 нояб. 41

Холодно, отопления совершенно не хватает. Плесень по углам. Распорядился протирать все поверхности карболовой кислотой. Acidumcarbolicum 5 %. Лучше, чем ничего.

12 нояб. 41

Гнойное воспаление. Не удалось спасти. Очень жаль. Такой молодой. Просто ужасно.

Умерших хороним в воронке от бомбы. Четыре метра слева от фонтана. Сразу перед крыльцом. Жутко. Госпиталь, в нескольких шагах братская могила.

13 нояб. 41

Только сейчас увидел, что в столовой на стенах – лепнина с едой. А внизу – койки и операционный стол. Какое-то нехорошее сочетание.

17 нояб. 41

Очень много раненых. Совсем мальчики. Курсанты. Вчера удалось одному из них спасти руку. Постоянно хочется курить.

Бои совсем близко. Говорят, Михайлов Посад вот-вот будет окружён. Может быть, завтра или послезавтра нас эвакуируют в Москву. А если не успеют? Что тогда с нами будет?

20 нояб. 41

Вся жизнь перед глазами стоит и не уходит, как будто я вижу её в последний раз.

Какой ясный закат. Мигренин – соединение antipyrin’acoffein’a и ac.citric.

В порошках по 1,0… разве можно по 1,0?.. Можно.

– Так тут что… – Света начала что-то понимать. – Тут что, было кладбище? При военном госпитале?

– Сразу перед крыльцом? – Андрей посмотрел ещё раз записи. – У фонтана?

– А почему «было»? – задумалась Таня. – Может, они там до сих пор…

– …Лежат… – договорил Лёша.

«А по ночам встают», – подумала про себя Таня. Похоже, та же самая мысль пришла в голову всем.

И снова – тишина.

Ненадолго.

Скрипнула, открываясь, дверь.

В свете фонариков теперь было хорошо видно того, кто стоял на пороге. Неживой, да. В белой больничной одежде. Не очень взрослый – не сильно старше, чем Андрей или Лёша.

Неживой человек посмотрел сначала на бумаги, рассыпавшиеся по полу. Затем на ребят, прижавшихся к стене. Не переступив порога, отвернулся и пошёл в сторону холла.

– Он что… уходит? – шёпотом спросила Таня.

– Похоже…

Молчание.

– А что нам делать?

– Что, пойдём за ним?

– Ну… а у нас есть выбор?

– Остаться здесь.

Лёша и Андрей переглянулись и вышли в коридор. Света и Таня шагнули за ними.

Входные двери холла были раскрыты настежь, и широкая серебристая полоса лунного света казалась похожей на дорогу. Неизвестный шагнул в этот свет, обернулся, приглашая последовать за собой, и вышел на крыльцо. Его одежда словно засияла сама по себе.

– Наружу? За ним?

– Наверное.

Под ногами на крыльце заскрипел снег. Всё вокруг было залито призрачным лунным сиянием.

Их было девять – девять фигур в белой одежде. Сейчас они выстроились полукольцом возле старого фонтана, погребённого под снегом. Чуть-чуть левее. Там, где в записях военного врача была указана братская могила.

– И что теперь? – прошептала Света.

– А вот это мы спросим у вас, – раздался недовольный женский голос.

Света и Таня, Лёша и Андрей обернулись. В дверях старого корпуса стояли Ольга Леонидовна и Виола Николаевна. Судя по всему, они были очень сердиты.

Света вздрогнула и посмотрела на фонтан.

Там никого не было.