Реми проснулась до побудки от сладкого запаха. Пьянящий аромат накатывал волнами из окон, кружил голову.
– Париджатака зацвела, – сказала Ракша. Она тоже проснулась и расчёсывала свои длинные косы. – Вчера ещё, когда мы гуляли, цветочки появились, а ночью развернулись вовсю.
– Ух и пахнет! Крышу сносит, однако, – сказала Сарти, зевая.
– Говорят, когда Совет Министров принимал Закон № 1, тоже зацвела париджатака, по-научному миллингтония, – заметила Олле. – И её запах так подействовал на министров, что они чуть не отказались принимать Закон № 1. Но вместо этого запретили по всей стране сажать париджатаку как возбуждающую запрещённое Законом № 1 чувство. И даже начали вырубать старые деревья. Народ заволновался: власти посягнули на дерево Кришны! Чуть не сделалась очередная революция. Поэтому группа учёных срочно провела исследование и доказала прямо научно, с основной и контрольной группой и всякой статистикой, что ничего такого запах париджатаки не делает. И не надо её рубить.
– И отлично, – кивнула Ракша. – Красивое дерево. Жаль, что больше всего оно цветёт ночью, а утром цветы опадают. Но это тоже красиво. Сейчас позавтракаем и пойдём любоваться. Олле, скажи подходящую цитату.
– Как сонм облаков, изливающих дождь благодатный, деревья даруют нам дождь лепестков ароматный*, – ни на минуту не задумавшись, отчеканила Олле. Никто не опознал запрещённое Законом № 1 «Сказание о Раме и Сите».
– Ой, да уж пошли, хватит умничать, – торопила Сарти, стихов не любившая и делавшая исключение только для частушек.
Да, тюремный двор похорошел. Вроде и немного там росло деревьев париджатаки, но они словно заполнили всё пространство. На фоне пепельной рельефной коры особенно изящно выглядели украшавшие каждую ветку тонкие беловатые нити с крохотными колокольчиками на концах. Серебристый туман висел между стенами, превращая тюрьму во дворец махараджи*. Часть цветов опала, ступни тонули в пушистом белом ковре. Сладкий запах стоял в закрытом тюремном дворе, как в стакане.
Малявка села в опавшие цветы и начала горстями подбрасывать их вверх. Никто не бегал, не кричал, все разговаривали вполголоса или шёпотом, чтобы не спугнуть пушистое чудо.
– Это дерево по имени Париджатака сначала было одно-единственное и росло на небе, – негромко сказала Олле. – Но Кришна принёс его на землю, чтобы порадовать людей. У Кришны было две жены, Сатьябхама и Румини, их дома стояли рядом. И обе жены захотели, чтобы дерево Париджатака росло у них во дворе. Они ругались и ругались и очень надоели Кришне. И он придумал: посадил дерево Париджатака во дворе Сатьябхамы, но так, чтобы опадающие цветы летели во двор Румини. И тогда…
Реми не дослушала. Она пошла по дорожке, вдыхая немыслимый запах, подкидывая носками тапочек опавшие цветы. Вокруг бродили такие же, как она, – кто? люди? боги? демоны? – очарованные волшебным деревом париджатака. Сейчас из этого серебряного тумана выйдет Дхатар…
– Реми! Реми! – тихо позвали с мальчишеской стороны.
Она резко повернулась. За розовыми кустами прятался Сенар.
– Где ты пропадаешь? Дхатар уезжает! – зашептал Сенар. – Он моей маме принёс письмо для меня. Попрощался. И там записка для тебя. Он велел никому не говорить про неё.
– Где? Дай! – воскликнула Реми.
– Тише, это запрещено. Урони что-нибудь – бантик, заколку, что там у вас, девчонок, есть. И наклонись как будто поднять. Просунь руку между стволиками куста.
Реми огляделась. Никто вроде не подсматривает. Она потрогала волосы – никакой заколки или бантика у неё, естественно, не было – села на корточки, пошарила в опавших цветах, вроде что-то ищет, и сунула руку в розовый куст. Длинная царапина вспухла крохотными кровавыми точками – ну да, это же розы. Её рука встретила другую руку, тоже исцарапанную, чужие пальцы быстро сунули записку, Реми сжала кулак.
– Ты что-то ищешь? – спросила Дракоша. Реми и не заметила, когда она подошла.
– Заколку, – буркнула Реми. – Уронила в эти цветы.
– Я тебе помогу. – Дракоша тоже опустилась на корточки и пошарила в траве, сминая пальцами соцветия. – Вот странно, а я и не заметила, что у тебя была заколка.
– Она маленькая, типа невидимка, на макушке, у меня там прядка непослушная, – объяснила Реми и встала.
Записка жгла руку. Вдруг Дракоша потребует разжать пальцы? Хорошо, что у Сенара хватило ума быстро отползти от розового куста. Реми отвернулась от Дракоши и направилась в сторону качелей.
– Куда же ты, Реми? А секрет? Тот парень передал тебе секрет? – прискакала любопытная Сарти.
«Ну, эту я отмажу вмиг», – подумала Реми.
– Никакого секрета нет, – сказала она. – Этот парень его выдумал, чтобы с тобой познакомиться. Я считаю, не просто так, а… сама понимаешь.
– Ой, да? – обрадовалась Сарти. – Ага, я тоже так подумала, но всё равно про секрет тебе честно передала. А где он?
И Сарти помчалась искать Сенара. Дракоша тоже неохотно отошла от Реми, но поглядывала подозрительно.
Теперь надо прочитать записку. А как это сделать, если вон она, Дракоша, таращится. В камере тоже не скроешься. Ага, в туалете! Когда прогулка закончится, Реми срочно понадобится в туалет. Там и прочитает.
Она ещё раз прошлась по дорожке, около жертвенника встретилась взглядом с Сенаром – мол, всё в порядке. Как у него исцарапана правая рука, которой он передавал записку! Просто исполосована розовыми шипами. Да, он верный друг. Жаль, что он совершенно не интересует Реми.
Записка, которую Реми вскрыла в туалете, была вся заклеена с четырёх сторон, видимо, чтобы родители и Сенар не прочитали. Дхатар написал:
«Родители увозят меня в Раджастхан навсегда. Теплоход “Васко да Гама” вторник 7 утра от 8 причала. Написал бы остор 31».
Сначала радость, Дхатар её помнит и даже передал записку таким окольным путём. Потом – отчаяние: он и вправду уезжает. А потом Реми в голову пришла очень странная мысль: ей непременно надо увидеть Дхатара. Попрощаться. Договориться, куда писать и звонить. Он же сменит телефон, раз уезжает в чужую страну. О том, что её телефон останется неизменным, Реми как-то не подумала.
Нужно во вторник рано утром сбегать на восьмой причал и повидать Дхатара. Из тюрьмы не отпустят, это точно. Даже на похороны не отпускают. Значит, надо устроить побег. Временный. Потом вернуться и раскаяться. Сегодня воскресенье, а теплоход уходит во вторник. Сто раз можно успеть всё придумать.
– Эй, ты там заснула в туалете? Малявка уже еле терпит!
Это Ракша, конечно. Реми свернула записку тоненьким рулончиком, сунула её в нижний шов дхари, там как раз подгиб ткани:
– Извини, Ракша, у меня проблема.
И ведь не соврала, у неё действительно проблема, правда, с туалетом не связанная. Реми легла на кровать и стала обдумывать план побега. Место и время Дхатар указал, а вот дальше непонятное «написал бы остор 31». Что это значит? Написал бы больше, да надо соблюдать осторожность? И при чём тут 31? Может, это дата? Но вторник будет двенадцатое, а не тридцать первое. Может, 31 километр? Нет, порт неблизко, но не за тридцать километров.
Ладно, пока оставим загадочное 31. Как можно уйти из тюрьмы? Камера на третьем этаже, окна с решётками, не спрыгнешь. И дверь заперта. Сбежать с прогулки? Народу много гуляет, можно затеряться. Но внутренний двор заперт. И даже если получится чудом выбраться из корпуса, надо ещё перейти большой открытый двор, добраться до стены, опоясывающей территорию тюрьмы со всех сторон, и либо перелезть через пятиметровую стену, либо пробраться через проходную с охранниками. Ничего-ничего, выход должен найтись. Папа говорит, что безвыходных положений не бывает. Она непременно увидит Дхатара.
– Что-то ты, подруга, грустишь да киснешь?
Это к ней на кровать подсела Дракоша.
– Что-то плохое во вчерашней записке из школы? Точно-точно! Это самое… твой бойфренд от тебя сбежал? Не горюй, один сбежал – второй прибежит. Закон сохранения массы, мы по физике проходили. А ты расскажи, вдруг я чем помогу? Мы, Нагакумара, многое можем. Старшие нас такой магии обучают… что прям это самое.
Может, Дракоша от чистого сердца предложила помощь. Но Реми вспомнила «будь осторожна с новенькой» и ответила приветливо:
– Спасибо, ты очень добра. Я просто тяжело привыкаю к тюрьме. У меня ничего не случилось. Нечего рассказывать.
– Ну, как зна-а-а-аешь, – разочарованно протянула Дракоша и отсела от Реми.
Реми посмотрела на Олле. Та кивнула и сказала Сарти, не глядя на Реми:
– Яркое какое солнце. Скорее бы ночь.
И посмотрела на Реми. Мол, ночью поговорим. Как Реми сразу не догадалась! Ведь в ночь на воскресенье Олле не было в камере! Значит, она умеет выходить из тюрьмы! Надо её расспросить, ведь она сама сказала обращаться к ней, если возникнут проблемы. Днём не поговоришь, надо дождаться, когда девчонки уснут. Особенно эта Дракоша. Что она лезет всё время не в своё дело? Как без неё было хорошо. Ничего, дождёмся ночи.
– Ночью хорошо, знамо дело, можно спать, а не работать, – согласилась Сарти. – А один раз ночью к нашей двери, ну там, дома, в деревне, пришёл леопард. И скребётся, и скребётся. Мать сказала, это не леопард, а демон дядюшки Бхимы, а дядюшка как раз на неделе помер. Денег просит, знамо дело. Отец говорит, дядюшка Бхима и при жизни достал, всё денег просил, а откуда в деревне деньги? Сейчас, говорит, я его убью, будь он хоть триста раз демон. Взял ружьё, открыл дверь, а там – корова! Высшей касты, толстая, с висюльками на кончиках позолоченных рогов. Не дай Брахма, отец бы пальнул! Карму на помойку можно было бы выбросить и сверху попрыгать.
– Коровы спят ночью, – возразила Ракша. – Это всё-таки демон был.
– Ну, хоть не леопард… Бывают такие вредные леопарды – хуже демонов. Наверное, ты права, Ракша. Старики говорят: если взять белые горчичные зёрна и настаивать их неделю на моче белого козла, а потом приготовить из них масло и держать это масло в горьком огурце полмесяца*, то получишь снадобье, которое искажает вид животного. Нам кажется, что пришла корова, а это леопард или демон. Правда, у нас в деревне нет белого козла. Может, соседи из другой деревни удружили.
– А к нам в лавку по утрам всегда одна и та же чёрная корова заходит. Привет да как дела. Мама ей всегда вкусненькое даёт. Она съест, покивает и уходит. Вежливая.
– Вот ведь смешно. Для людей касты отменили, а для коров оставили. Теперь коровы бывают высшей касты и не очень высшей касты. Только коровы об этом не знают.
– Навоз – он и есть навоз, хоть какой ты касты.
– Ну и у людей так же. Правильно касты отменили.
Реми не вслушивалась, она думала, как сказать Олле о побеге.