Реми лежала на койке носом к стене. В голове было пусто. Надо бы подумать, как дальше жить без Дхатара. Но думать не хотелось. Ничего не хотелось.

– Вставай! – Малявка дёргала её за руку. – Не болей! Тебя забелут и положат в больничку! И сделают укольчик в попу! Ты будешь плакать!

Плакать? Говорят, что, когда плачешь – легче. Но плакать совершенно не хотелось. Шевелиться тоже. Реми вяло стряхнула Малявкину ручонку.

– Заключённая Реми, вставай, пора на прогулку!

Это надзирательница. Все девчонки уже готовы и ждут только Реми.

Реми попыталась объяснить, что она не хочет гулять, но голос ей не повиновался.

– Заключённая Реми, ты заболела? Я вызову врача, – встревожилась надзирательница.

– Она не заболела, – раздался ясный спокойный голос Олле. – У неё скоро месячные, она плохо себя чувствует. Куда ей на прогулку.

– Так и быть, – согласилась надзирательница. – Полежи немножко. Но я зайду после прогулки и, если тебе не полегчает, позову доктора. Я отвечаю за твоё здоровье. У меня лучшие показатели в корпусе.

Все ушли, как хорошо. Можно тупо лежать и ни о чём не думать, ни на что не реагировать. Может, Митхиля ошиблась. Может, она перепутала Дхатара с кем-нибудь. С Арсалом, например. А может, Дхатара вообще не существует. Она прочитала о нём в книжке про покорителей джунглей и вообразила, что он учится у них в классе. Да, так и было.

Прогулка кончилась слишком быстро, хотя по субботам она на полчаса длиннее. Все вернулись, начали разговаривать, смеяться. Мешали лежать и думать про покорителей джунглей.

– Реми, а тебя сегодня снова добивался этот, мелкий, не знаю, как зовут, – сказала Сарти. – Ну, который всегда к тебе липнет. Приставучий, однако! Говорит мне, ты ведь в одной камере с Реми? Надо же, он меня запомнил! А что, я ещё потолстею и вообще сделаюсь красавицей. Я сказала, знамо дело, я – лучшая подружка Реми. Она меня больше всех уважает. А он сказал, скажи ей, у меня для неё весточка… нет, известие… ну, я не помню, как он сказал. А я сказала, скажи мне, я ей скажу. А он сказал, что скажет только тебе, потому что это нельзя сказать, это секрет.

Реми слегка запуталась в этих «сказала-сказал-скажу», а потом до неё дошло. Она села на кровати. Весточка! Известие! Ну конечно! Дхатар вполне мог дружить с Сенаром из параллельного, она вроде бы даже их видела вместе однажды… нет, не помнит, но Дхатар мог передать записку для неё родителям Сенара, а они принесли её в тюрьму сыну. И Сенар сегодня на прогулке, сразу после свидания с родными, торопился отдать ей, Реми, письмо Дхатара! А она, дура, идиотка, вздумала лежать и страдать в камере, когда на прогулке её дожидалось известие от Дхатара! Какая же она дура, безмозглая гиена, безголовая макака! Теперь ждать до завтрашней прогулки. Эх. Ну совсем мозгов лишилась, болеть вздумала. А вдруг там что-то срочное?

– Тебе явно получше, – удовлетворённо сказала надзирательница. – Была бледненькая, а теперь вон какая румяная. Наверное, и правда, гормональные колебания перед месячными.

И ушла успокоенная.

– Какой же там может быть секрет? – вслух рассуждала Сарти, расхаживая по камере. – Завтра скажи, когда узнаешь, ага? А говорила, что этот парень совсем тебе незнаком. А у вас даже общие секреты завелись!

– Это к ней хочет тайно проникнуть в тюрьму бойфренд, – хихикнула Дракоша. – За этим самым. Точно! Вон как покраснела! Надзиралка верно сказала, Реми была бледная, стала красная. Ну, колись, подруга, что задумала? А мы поможем, мы прикроем, верно, Сарти?

– Прикроем, знамо дело, – потёрла ладони Сарти. – Как интересненько! Мой милёнок в раж войдёт – леопарда задерёт, но не знаю, почему он меня взамуж не берёт!

– Заткнись, – буркнула Реми, снова ложась на койку. – Я его почти не знаю. Мало ли что он придумал, его и спрашивайте. А от меня отвалите.

Надо было как-то дожить до завтрашней прогулки и не убить этих двух дур.