Рассвет не принёс ни удачи, ни счастья. В пачке записок послания от Дхатара не было. Реми, не в силах терпеть, перелистала их сразу, на свидании.

Пришла вся семья, даже отец, обычно занятой и в воспитании дочерей не участвующий. Он был весел, рассказывал, как когда-то они с «тюремными братьями» пытались передвинуть здание тюрьмы поближе к морю, чтобы плавать на прогулках. У них в камере был мальчик, серьёзно занимавшийся разными экстрасенсорными практиками и телекинезом в том числе. Так они часами сидели и всей камерой двигали тюрьму силой мысли. Но мыслей оказалось меньше, чем хотелось, и тюрьма сдвинулась всего на три метра. Правда, в нужном направлении, к морю. Приехала строительная комиссия, постановила, что высок риск обрушения, раз здание передвинулось, и всех заключённых перевели в другой корпус, да ещё и раскидали по разным камерам. Так и не удалось им поплавать на прогулках.

– И ещё у нас был парень, умевший двигать ушами. Теперь он владелец пароходной компании, но до сих пор ушами двигает. Я тогда всерьёз считал, что умение шевелить ушами – главное, что нужно настоящему мужчине, – смеялся отец. – А ещё мы плевались жёваной бумагой сквозь трубочки из ручек или тростинок в понравившихся девчонок. В тебя плюются?

– Нет.

– Плохо. Значит, ты никому не нравишься.

– У нас в тюрьме никто не плюётся, – возразила Реми. – Все просто гуляют.

– Молодёжь вырождается, – сделал вывод отец.

– Жёваной бумагой они отплевались во втором-третьем классе, а сейчас им по четырнадцать-пятнадцать лет, плеваться уже поздно, – поправила мама. – Пора переходить к более активным действиям.

– Ну не знаю, в некоторых своих коллег из Министерства я и сейчас с удовольствием плюнул бы, – сказал папа. – А ты, Реми, всё-таки изредка заглядывай в учебники. Тюрьма тюрьмой, но потом придётся нагонять школьную программу.

– Папа, а ты заглядывал в учебники, когда сидел в тюрьме? – спросила Реми.

– Ни-ко-гда! – честно ответил отец. – Что я, совсем, что ли? Я получал максимум удовольствия от заключения. А ты какая-то грустная.

– У тебя ничего не болит? – спросила мама.

– Я тебе принесу свою куколку Лали, если хочешь, – сказала Айми.

Ого, сестрёнка готова отдать свою лучшую куклу? Это огромная жертва.

– Нет, Айми, Лали будет скучать без тебя, лучше оставь её себе, – отказалась Реми, и Айми с облегчением вздохнула. – Мама, а у нас в классе всё в порядке? Никто не заболел? Руку не сломал? Никто не сел в тюрьму?

– Не знаю, – пожала плечами мама. – Я записки забрала, а подробности не спрашивала. Они тебе всё сами написали, я думаю.

– Когда тебя выпустят, я тебе куплю хороший подарок, – пообещал отец, видимо, встревоженный грустным видом дочери. – Золотые серьги длинные, взрослые. Или телефон новый. Ну, что захочешь. Меня повысили в должности, так что могу себе позволить порадовать свою очаровательную дочку.

Ишь ты, «очаровательная дочка»! Никогда отец так её не называл. Определённо, тюрьма ей на пользу.

– Спасибо, – поблагодарила Реми. – Я скоро выйду, так что придумывай подарок. Шесть месяцев пролетят быстро, вон уже девять дней прошло.

– А мне подарок? – намекнула Айми.

– Я с тобой поделюсь, – пообещала Реми. – Мы же с тобой всегда всё пополам делим.

В общем, свидание вышло бы совсем хорошим, если бы не отсутствие записки от Дхатара. Но, может, его рука ещё не зажила.

Реми отдала маме свои послания для одноклассников. В письме Митхиле она прямо спросила, не сломал ли кто-нибудь руку или не заболел ли. Через неделю она получит ответ.

Увы, ответ она получила гораздо раньше. Записок стало меньше, но верная Митхиля написала длинное письмо:

«Здравствуй, дорогая Реми! У нас столько событий! Манодари вчера пришла в дхари сильно выше колен! Обрезала! Все голые ноги наружу! У мальчишек глаза чуть не выпали. Классная сказала, что джинсы – это она понимает, и европейские платья – тоже нормально, когда они хоть что-то прикрывают, но классическое уайлединское дхари, обрезанное выше колен, – это такое (зачёркнуто много раз), просто футболка без ничего на голое тело! Географичка уходит в декрет, это плохо, вместо неё будет Мымра, чтоб её (замазано густо). Съеденную коровой Австралию приклеили вверх ногами, но это ей не повредило, мне кажется. В каникулы нам обещают экскурсию в храмы Варанаси*, чтобы воспитывать благочестие. Но никакая экскурсия благочестие не воспитывает, потому что мы там орём и бесимся. Дхатар навсегда уезжает с родителями в другую страну, кажется в Раджастхан, и уже не ходит в школу, они документы оформляют, чемоданы собирают и прочее. Апса куксится, она всё его обхаживала, а он уехал. А по мне, так ничего в нём хорошего нет, он толстый. Меня и Вайре отобрали для участия в священных танцах на празднике. Дадут золотое дхари и корону с жемчужными подвесками, сфоткаюсь – выложу. Ах да, у тебя же там нет телефона. Не понимаю, как можно жить без телефона полгода. Когда я сяду в тюрьму, я накануне проглочу телефон, а в тюрьме его (зачёркнуто, ещё зачёркнуто) вырву, помою и буду звонить и фотки выкладывать. Твоя любящая Митхиля».

Дхатар навсегда уезжает с родителями в другую страну.

Дхатар навсегда уезжает с родителями в другую страну.

Это что, они никогда не увидятся?

Вот почему он не написал ей! Он не ходит в школу и не знает, что может передать записку через маму Реми!

Она больше никогда не увидит Дхатара.