Утром в четверг Малявка подошла к Дракоше и сказала с чувством глубокого удовлетворения:

– Тебя побьют. Тебя больно побьют. Это холосо.

– Кыш! Укушу! – клацнула на неё зубами Дракоша. Малявка отпрыгнула.

Вообще-то было заметно, что Дракоше не по себе. Реми вспомнила свои страхи перед первой экзекуцией и попыталась утешить:

– Не бойся, она не больно стегает.

– Да я! Да я вообще ничего не боюсь! – возмутилась Дракоша. – Я же Дракон! Я это самое… умею превращать свою кожу в драконью чешую! И никакая плётка её не пробьёт! И даже гвоздь не пробьёт!

– Это очень практично, – улыбнулась Ракша.

– Проверим? – невинно спросила Олле. В её руке откуда-то взялся большой ржавый гвоздь, и она недвусмысленно наставила его на Дракошу: – Никогда я драконов гвоздями не протыкала, интересно попробовать. Ну? Можно?

И сделала быстрый выпад. Дракоша отшатнулась, потеряла равновесие и стукнулась о полку.

– Шучу, – спокойно объяснила Олле. Гвоздь исчез из её руки. Реми сделала вывод, что Олле тоже не нравится Дракоша, как и ей. Непонятно почему. Девчонка как девчонка, ну задавака маленько.

Когда девчонок привели в побивочную, Дракоша предупредила Мадам Плётку:

– Я – Нагакумара, я Дракон. Если что не по мне – устрою наводнение, и вся тюрьма потонет.

– Это хорошо, – заметила Мадам Плётка и зевнула. – Давненько я с драконами не сражалась. Возьму-ка я инструмент посолиднее, у меня есть специальная модель для драконьей чешуи.

Вытащила из корзины с плётками орудие раза в два толще и начала привычное: «Мы бьём вас не от злобы, мы бьём вас не для наказания, мы бьём вас, дабы приучить терпеть мелкие неприятности вашей тягостной жизни, дабы приучить ценить жизнь без боли, дабы улучшить вашу карму – мы бьём вас». И так в течение всей процедуры.

Под ударами Дракоша ойкала и шипела. Видимо, превращение человечьей кожи в драконью не удалось. Реми лежала спокойно и думала, что за стеной, где бьют мальчишек, лежит голый Дхатар и следы плети перекрещиваются на его смуглой спине. Было совсем не больно и почему-то скучно. Ещё сутки до прогулки. Ещё сутки до того, как она увидит Дхатара.

Сутки прошли. Но Дхатара на прогулке не было. Ну не было, и всё! Реми мрачно вышагивала по дорожке, отмахиваясь от приставучего мальчишки из параллельного класса, высовывавшегося из-за кустов роз, и думала, почему Дхатара нет.

Во-первых, он может сидеть в другом корпусе, как Лели из их класса. Во-вторых… да, возможно, это она напридумывала всё и Дхатара не посадили, он спокойно живёт дома, ходит в школу. Но почему не написал в субботу? Наверное, у него болела правая рука. Да, он играл в волейбол и повредил правую руку. Может, даже сломал. Нет, если бы сломал, девчонки написали бы это как новость. Просто слегка повредил, но писать больно. За неделю рука выздоровеет, и завтра, в субботу, Реми получит от него записку. Короткую, конечно, мальчишки не любят писать длинные письма. Что-нибудь типа «Привет, как дела, я ушиб руку. Пока. Дхатар». Ничего, пусть короткую. Она додумает остальное. Она часто придумывает разговоры с Дхатаром.

Ночью Реми вертелась на кровати, нервничала из-за субботнего свидания. Остальные девчонки спали. Реми считала слонов, потом считала обезьян, потом, хихикнув, стала считать Дхатаров, но это вышло хуже всего, потому что каждый Дхатар, проходя мимо, корчил недовольную гримасу и отворачивался от неё, а сто двадцать восьмой Дхатар даже сплюнул в её сторону, так что Реми ещё больше расстроилась. Последние Дхатары почему-то играли на дудочке… дудочка? Реми вскочила. Опять этот тихий неотвязный звук, то ли инструмент, то ли голос. Реми завертела головой, ища источник звука. Но всё стихло.

– Ты вараджхья? – сурово спросила Олле.

– Что? – не поняла Реми. – Ты тоже проснулась? Слушай, тут такая дудочка играла. Или не дудочка. Красиво и грустно.

– Нет никакой дудочки, – возразила Олле. – Но ты уже второй раз слышишь неслышимое. Ты вараджхья?

– А что это – вараджхья?

– Ясно. Ты не вараджхья. Кто твои родители, из какой касты?

– Ну, отец из кшатриев*, воинов, у него высшая варна. Сейчас касты отменили, всё перемешалось. Он сейчас замзавотделом в Министерстве планирования. А у мамы варна шудры*, не очень высокая. Я точно не знаю, она не говорила, но, наверное, она из касты текстильщиков. Что-то связанное с тканями, нитями. Она как-то рассказывала, как развязывать узлы, очень весело и интересно, прямо детектив с Шивой в главной роли.

– Узлы? Ну да, узлы, всё совпадает. Шива связывает и развязывает все узлы*, и ему поклоняются те, кто эти узлы… ладно, неважно. Почему же кшатрий взял в жёны женщину сравнительно низкой касты?

– Ой, там такое было! Им даже грозило нарушение Закона № 1, но отец на суде доказал, что он женится по расчёту и берёт большое приданое, а вовсе не по запретному чувству. И его оправдали. И вообще все касты в нашей стране уже полвека как отменены. У коров есть касты, а у людей нет. А почему ты спрашиваешь, Олле?

– Потому что я хочу это знать. Ты с мамой купалась в море?

– Конечно. Мама отлично плавает. Да зачем…

– Отвечай, это важно. Когда твоя мама в открытом купальнике, ты не видела у неё на ноге, вот здесь, высоко, родимое пятно или татуировку?

– Как у тебя? Нет, вроде не видела. Ну, я не рассматривала. Ой, Олле, у неё всегда купальник с короткими шортиками, а не бикини. То место прикрыто. Она очень скромная.

Олле села на кровати.

– Так. Теперь понятно, почему ты слышишь зов вараджхья.

– А кто они, вараджхья? – спросила Реми. – Это запрещённая каста? Вроде тугов-душителей? И моя мама…

Олле ухмыльнулась, её зубы во тьме хищно блеснули.

– Ты же сама сказала, касты уже полвека отменены, – ответила она. – Нет тугов, нет «развязывающих узлы», нет «ждущих заката», никого нет. Запомни, Слышащая Зов: если тебе понадобится помощь, не пытайся справиться сама. Скажи мне, и я помогу.

– Почему?

– Тебе пока не нужно это знать. Не думай об этом. Спи, Реми, пусть рассвет принесёт тебе удачу.

– Обычно говорят: «Пусть рассвет принесёт счастье», – поправила Реми известное присловье.

– Ха, счастья не бывает. Пусть рассвет принесёт удачу, а мы сами сделаем остальное. И осторожно с этой, с новенькой. Будь очень осторожна.