В среду после прогулки Ракша выговаривала Малявке:

– И что ты за противный ребёнок, сто раз тебя просила, стряхивай песок с сандаликов в коридоре. Посмотри, какую грязь нанесла. А дежурной Сарти это всё мыть! Вот придёт демон Илибиша* и утащит тебя!

– Не плидёт! Не плидёт! – прыгала Малявка.

Вдруг дверь открылась и зашла девчонка в обычном тюремном дхари, но с выкрашенными белой краской лицом и руками.

– Демон! – ахнула Малявка и спряталась за Ракшу. – Илибиса!

– Это что ещё за праздник Кришны в одной отдельно взятой деревне? – удивилась Сарти, слезая с койки.

– Сама ты деревня отсталая, – отозвалась новенькая и швырнула свой пакет на свободную койку в углу. Попала метко.

Реми догадалась:

– Ты из этих? Из «демонической молодёжи»*?

– Темнота ты заплесневелая, «демоническая молодёжь» Асуракумара раскрашивается чёрным и ходит в красных одеждах. Я из Нагакумара, из «драконьей молодёжи». У нас белая кожа и чёрные одежды. Жаль, что дхари выдали зелёные, не по канону.

– А белую краску для лица тебе позволили взять? – спросила Реми, зная, что ничего своего в камеру брать не разрешают.

– Нет, не позволили, бюрократы. Но это ничего, я зубной пастой буду мазаться, – ответила новенькая.

Реми немножко слышала об этих молодёжных организациях, созданных по образцу бхаванавасинов – джайнских божеств, обитающих в Кхарабхаге, одном из нижних миров. У этих божеств десять колен, или семей, все отличаются по цвету кожи и одежд. Асуракумара, «демоническая молодёжь», раскрашивает себя чёрным, а одевается в красное. Нагакумара, «драконья молодёжь», раскрашивается белым, как Дракоша, и ходит во всём тёмном. А есть ещё Видьюткумара, «молниевая молодёжь», – у этих лица выкрашены красным, а одежда чёрная, и Супарнакумара, «орлиная молодёжь», – лица золотые, одежда белая… и так десять разных «молодёжей». По мифологии эти джайнские божества не злые и не добрые, но весьма работящие: асуракумары следят за войнами и эпидемиями, нагакумары – за наводнениями, в общем, всем божествам находится работа. А молодёжные организации в честь этих божеств ни за чем не следят, а просто веселятся. Реми плохо их знала, у них в классе ни одного «кумара» не было.

– Звать-то тебя как? – спросила она новенькую.

– У нас нет имён, мы все – единая Нагакумара, – важно сообщила та. – Но можете называть Дракошей. Мы снисходим к неудобствам жизни в этом срединном мире и приспосабливаемся к вам, людям.

– Ты длакон? – уважительно спросила Малявка.

– Да, – кивнула Дракоша. – Если будешь ко мне приставать, я устрою наводнение и утоплю тебя.

Малявка насупилась.

Реми подумала, что Дхатар сейчас тоже зашёл в камеру, знакомится с мальчишками, что-то рассказывает о школе… может, и о ней, Реми, рассказывает, что вот есть такая классная девчонка… Да нет, что о ней рассказывать, нечего совершенно. Жаль, что завтра четверг, день без прогулки. Она увидит Дхатара только послезавтра.

– Плохо, что телефоны отбирают, – разглагольствовала Дракоша. – Что за жизнь у современной девушки без телефона! Даже селфи не сделать. Даже в чатике не пожужжать. И вообще эта тюрьма – отстой и это самое… позапрошлый век. У меня даже зубную щётку отобрали. Выдали новую, какую-то дурацкую, спецмодель для неприкасаемых*. А у меня была с серебряным напылением.

– Зубные щётки правильно отбирают, – серьёзно сказала Олле. – Через зубные щётки с программным обеспечением и выходом в интернет недавно была предпринята хакерская атака на швейцарскую фирму-производителя*. Чуть не пол-Швейцарии двое суток сидело без интернета. Информационная катастрофа. Хакеры использовали три миллиона зубных щёток, выпущенных фирмой, для создания вредоносной сети.

– Через зубную щётку уже можно выйти в интернет? – недоверчиво спросила Сарти. – Во даёте, лихо вы, городские, устроились, а у нас в деревне интернет только в школе, и тот через пень-колоду.

– Ха, что там щётка, в интернет можно выйти даже через зубную нить, которой чистят промежутки между зубами. А через зубную щётку можно баллистическую ракету запустить в любом направлении. Вот в тюрьму и не разрешают свои щётки приносить. Подключишься через щётку к сайту тюрьмы, обрушишь базу данных – и всем нам придётся сидеть не шесть месяцев, а шестьсот шестьдесят шесть, – закончила Олле.

Реми никогда не могла понять, правду говорит Олле или выдумывает. Дракоша, видимо, тоже не сообразила, как реагировать, и перевела разговор на своё, понятное:

– У нас в школе не ругаются, это самое, если кожа раскрашена. Мы-то ладно, белые, а ребята из четвёртого колена, из Супарнакумара, вообще золотой пудрой пудрятся. Только математичка, это самое, запрещает приходить на уроки раскрашенными. Она говорит, что это отвлекает внимание от математики. Умываться отправляет. А на наших сборищах все, конечно, раскрашенные. У нас ух какие сборища!

– А чего вы делаете? Делаете-то чего? – допытывалась Сарти.

– Всё делаем. И что нельзя, тоже делаем. Ну, это самое, – важно сказала Дракоша. – Мы – Нагакумара, мы драконы, нам всё можно.

– Да ну?!

– А вот было смешно, когда была пандемия. Ужас, все болели и это самое. Так наши парни из Нагакумара поймали в подворотне парней из Асуракумара: «Вы что же, хвосты собачьи, черви навозные, делаете? Вы за эпидемии отвечаете или как? Сколько людей уже померло, а вы и носом не виляете? Вот сейчас мы вам морды начистим так, что они из чёрных красными сделаются!» Те завыёживались: «Да мы ни при чём, пандемия так молниеносно сделалась…» «Молниеносно? Значит, молниевая молодёжь Видьюткумара виновата!» – решили наши и пошли бить морды видьюткумарам, а они как это самое…

Реми стало скучно. Разнообразные «кумары» её вообще не занимали, новенькая раздражала. Скорее бы послезавтра, скорее бы прогулка!