Итак, у Реми наладилась лёгкая беспроблемная тюремная жизнь. Ничего не надо делать, ничего не надо выбирать и решать, всё решили за тебя: что есть, когда гулять, с кем общаться. Еда вкусная, прогулки приятные, девочки в камере не вредные. Даже Малявка оказалась покладистым ребёнком и не раздражала. Реми заказала в тюремной библиотеке три книжки о покорителях джунглей, один роман о пиратах и пособие «Как научиться рисовать за десять дней». Это она позавидовала Ракше – вон как та лихо изображает для Малявки принцесс, раджей*, слонов и обезьянок. Ракша ей больше всех нравилась – спокойная, немногословная, в душу не лезет, а как она шьёт! Ракша в начале заключения начала платье с вышивкой красоты невероятной, чтобы носить его после освобождения. Благо тюрьма обеспечивала и тканью какой хочешь, и шёлком для вышивания. Читала Ракша мало, разве что журнал проглядит перед сном.

Сарти вообще не читала, на её полке не стояло ни одной книжки. «В школе только и долдонят: читай-читай-читай, а то ничего в жизни не добьёшься, – говорила она. – Неправда это и даже враньё рогатое, знамо дело! Вон мы проходили, что самый великий из Великих Моголов, правитель Акбар*, ни читать, ни писать не умел, а был царём, и все историки его хвалят. Может, и меня похвалят, читать-то я умею, просто не люблю».

Она раз десять про этого Акбара повторила, так что Реми попросила у Олле учебник истории и проверила. Действительно, прославленный государь Акбар Великий ни читать, ни писать не умел. Специальные чиновники ему часами читали свитки книг и документов.

– Это не потому, что он лентяй, как ты, Сарти, – сказала наконец Олле, которой Сарти надоела со своим неграмотным Акбаром. – У него дислексия была. И дисграфия. Болезни такие, когда человек неспособен к чтению и письму.

Но Сарти только отмахнулась – эдак каждый двоечник скажет, что у него болезнь. А ей, Сарти, тюремная жизнь и без книжек нравится: ешь да спи, да гуляй, да болтай с девчонками! Ни в поле работать, ни дома кастрюли ворочать, ни стирать на всю семью из одиннадцати человек, ни вёдра с колодца тягать, ничего не надо! И в школу ходить, где Сарти ругают за двойки, тоже не надо! Счастье.

– Жаль, что в тюрьме не оставляют, как в школе, на второй год, – смеялась она. – Я бы осталась.

Зато Олле читала за четверых. Реми сначала думала – учебники. Потом глянула – да, учебники, но есть и другие книги. «Понятие дхармы* в эволюционном плане», «Боевая магия маратхов*», «Ключи и замки народов мира», «Введение в Шайва Гиддханта Чёрч*»… это ещё что такое?

– Это про что? – спросила она у Олле.

– Историческое, – пояснила Олле. – Я буду в институт поступать.

– На исторический?

– На философский.

Реми подумала, что до института ещё два года и какой смысл так заранее напрягаться? Но промолчала. Это не её дело. Она-то уж постарается весело и приятно провести тюремные каникулы.

Одно только беспокоило. Нет, не отсутствие записки от Дхатара. Ей нет дела до Дхатара. К тому же он наверняка в среду поступит в тюрьму и они встретятся на прогулке. Реми сделает вид, что не заметила его… ну, неважно.

Её тревожила Олле. В ночь после субботы Реми долго не засыпала – огорчалась, что Дхатар не написал. И проснулась посреди ночи. Встала в туалет (всё равно проснулась, так хоть с пользой), глянула мельком на кровать Олле, подумала: «Что-то не так». Подошла ближе – Олле не было! Одеяло свернуто валиком, словно человек лежит, укрывшись с головой. Но в камере тепло, никто с головой укрываться не будет. Это, видимо, и зацепило внимание Реми.

Где Олле? Двери заперты, на окне решётка. Реми сначала неприличное подумала, что охранник выпустил Олле и они сейчас этим самым занимаются. Но вот шаги в коридоре, это ходит охранник, значит, он не с Олле. «Надо не спать, а сторожить, – подумала Реми. – Я дождусь, когда она вернётся, и всё выспрошу. Всё равно не спится».

Легла в постель и тут же отключилась. Обидно. А утром Олле как ни в чём не бывало проснулась одновременно со всеми.

Второй раз странное случилось в следующую ночь, на понедельник. Реми спала нормально, но проснулась от непонятного звука. Словно дудочка играет тоненько-тоненько, тихо-тихо, почти неслышно. Но у Реми музыкальный слух, она поймала мелодию, вслушалась… нет, не дудочка, незнакомый инструмент. Или вообще голос.

Она села на кровати, оглянулась – все спят. За стеной играют? Скорее с улицы доносится. Только Реми залезла на тумбочку и выглянула в окно…

– Ты куда?

Это Олле со своей постели спросила. Тихо так спросила, ласково. Но Реми почему-то испугалась, спрыгнула с тумбочки и начала оправдываться:

– Я никуда. Это дудочка играет. Я хотела посмотреть. Я ничего такого не делала. Ты слышишь дудочку?

Олле лежала не шевелясь, как спящая, только глаза были открыты – светлые-светлые, как бельма.

– Я ничего не слышу, – спокойно ответила она. – И ты ничего не слышишь. Ты не можешь это слышать. Никто не играет. Тебе снится.

И Реми тут же упала на кровать и заснула. А утром не помнила о дудочке. Только в следующую ночь вспомнила и не могла понять, было это или приснилось.

В общем, Реми решила понаблюдать за Олле. Странная она. Светлоглазые – они такие. Не зря у многих демонов рисуют белые глаза.