Когда большинство моих братьев и сестёр добрались до газона перед домом, я уже перешла дорогу и вернулась обратно. Во второй раз всё прошло так же гладко. Как и в любой хорошей истории, с героем произошли перемены: я получила полезный опыт и теперь знала, что в жизни есть испытания и посложнее быстрого и осторожного перехода через дорогу. После экзамена меня окружили птицы и белки, все поздравляли меня, искренне, но сдержанно. В тот день никто, конечно, не радовался в полную силу. Мы все думали о Лире.

Мысль о том, что придётся сидеть на уроках и разговаривать с бабушкой, казалась невыносимой. Я оттягивала этот момент, задержалась на завтраке так долго, как только могла. Я то и дело поглядывала в сторону дома, ожидая, что вот-вот задняя дверь откроется, и на улицу выпорхнет Лир. Осколки фонаря лежали на земле неубранными.

Мы услышали шум машины, подъезжающей к дому. Птицы стали кружить над крышей, а несколько моих сородичей прокрались под стены дома, подслушивать. Мама их не остановила. Я осталась на заднем дворе. Если новости были хорошими, я скоро их услышу. А если плохими – я хоть на пару минут дольше поживу с надеждой.

Василёк пролетел над крышей, ещё несколько птиц сидели у него на хвосте.

– Люди вернулись, – прокричал он мне. – Что-то несут, не уверен, что именно.

Я услышала движение внутри дома. Куда же подевалась добрая маленькая самка человека? Где она? Я бы всё поняла о судьбе Лира, едва взглянув на её лицо.

Вот она. Оба человеческих детёныша, самец и самочка, появились в окне. Они улыбались! И наблюдали за нами. И не двигались с места. Не открывали дверь. И никакой Лир не вырывался наружу с той безудержной энергией, как в тот день, когда он впервые выпорхнул из гнезда.

Что это значит? Они бы не выглядели такими счастливыми, если бы Лир умер ночью. Они бы не… Они бы не оставили его в доме, верно? Меня охватила паника.

– Странно, – пробормотал Василёк. – Есть идея! Расскажи-ка мне историю, чтобы скоротать время!

Я метнула в него раздражённый взгляд и стиснула лапу, чтобы не полоснуть его когтями по глазам-бусинкам.

– Не сейчас, Василёк. Мама, мама, ты же не думаешь, что Лир теперь домашний? Где же он?

Мама приняла серьёзный вид.

– Возможно, сегодня мы не получим всех ответов. Давайте-ка вернёмся в корневую комнату и проведём небольшую викторину о видах сорняков, чтобы успокоить нервы. За мной, крольчата!

Я не понимала, что происходит. По Винни не страдал никто, кроме меня, но Лир был любимцем всего Молочайного луга. Как-то слишком быстро здешние обитатели забывали друзей.

Я побрела вслед за своими братьями и сёстрами. Что мне ещё оставалось делать?

Бабушка Мята ждала нас у входа в корневую комнату. Она выглядела усталой. Наверное, тоже не спала прошлой ночью, ожидая нашего возвращения. Вдруг весь мой страх перед разговором с ней испарился. Теперь я, наоборот, хотела услышать её мудрые и утешающие слова.

– Бабушка, люди забрали моего друга – птенца малиновки, который пострадал прошлой ночью. – Мои страхи вырвались наружу. – Так было с тобой, верно? Люди вылечили тебя, а потом не захотели отпускать. Неужели я напрасно им доверилась? Мне жаль, что с тобой это случилось. Прости, что не послушала тебя.

Бабушка Мята, старейшина нашего семейства, склонилась ко мне.

– Если люди когда-нибудь посадят твоего друга под замок, ты, Тыковка, придумаешь хитроумный план его спасения. И он непременно увенчается успехом. Я, конечно, не одобрю, – хотя бабушкин взгляд оставался серьёзным, в её голосе слышалось смирение, – но, судя по всему, вы, крольчата, сами способны решать, за что хотите бороться. Возможно, так оно и должно быть. В человеческом доме я слышала много историй о том, как всё меняется со временем. О том, как старые традиции уступают место новым. Я позабыла об этих истинах, так мне было проще. Но ты пришла к ним сама, моя дорогая.

Её слова согрели меня, как тёплые солнечные лучи, ласкающие мою шёрстку.

– Впрочем, никакой план спасения тебе не понадобится. По крайней мере, не сейчас. – Она подняла голову, и я проследила за её взглядом. В том месте, где Винни проделала в нашем потолке дыру, с прутьев, которыми мы её залатали, свисала синяя атласная лента. Тёплый ветер проникал в небольшое отверстие, которое мы оставили для света, заставляя ленту танцевать.

– Очаровательно. Даже своими старыми глазами я вижу, до чего насыщенный это цвет, – проговорила бабушка.

Лента Винни. На мгновение я подумала, что она вернулась, но нет: перед уходом Винни отдала ленту Лиру. Ещё там, в лесу. Куда же она потом делась? Никто не знал, кроме Лира. И если сейчас она находилась здесь, в корневой комнате, значит…

– Сдаётся мне, твой друг играет с тобой, – заметила бабушка Мята. Мои братья и сёстры затараторили, как трещотки.

– Лир сказал Инке, где найти его ленту! – Люцерна прыгала вокруг меня, как чокнутый кузнечик, правда рвалась из неё наружу. – Она отдала её мне, а я пронесла сюда тайком, пока тебя не было дома! Он вернулся! Он здоров! Лир здоров!

Её последние слова летели мне в спину, так стремительно я выскочила из норы. Лира я увидела сразу – он прыгал по травке, живой, как луговые цветы, в окружении Пушинки, Зобика, своих родителей и целой толпы птиц и белок. Я так обрадовалась, что хотела наброситься на него и повалить на траву, но сдержалась, побоявшись сломать ему косточки.

– Лир! – Я знала, что человеческие детёныши наблюдают за мной и, наверное, слышат, но мне не было до этого дела.

Он просиял.

– Тыковка!

– Ты вернулся! Ты здоров! Кхм… ты же здоров?

– Я в полном порядке. – Он понизил голос: – Я очнулся в коробке в человеческой машине. Я, Лир Перволёт, ехал в машине! Меня и детёнышей койота отвезли к одному заботливому человеку, который объяснил им, что переломов у меня нет и я скоро приду в норму и снова смогу летать. Они, конечно, понаблюдали за мной некоторое время, чтобы удостовериться наверняка. А у меня разве что голова побаливала, но и то уже почти прошло.

– Ох, Лир, я так рада! А что со щенками?

Он широко улыбнулся.

– Хорошие новости. Все семь малышей выжили. Человек призвал на помощь целую команду людей, и те их выходили. Сегодня утром они выглядели намного бодрее. Увы, мы не увидим, как они растут, люди решили переселить их в большой лес, где живут настоящие стаи койотов и где много добычи. Человеческая самка особенно настаивала на этом.

Мы не увидим, как вырастут койоты, и койоты не смогут нас съесть. Я посмотрела на двух маленьких детёнышей, наблюдающих за нами. Стекло, разделявшее нас, было не нужно. Эти люди были героями, они заслуживали нашего доверия. Им не под силу уберечь нас – никому это не по силам, – но они поступили с нами, луговыми созданиями, по совести. Они заслуживали нашей благодарности, особенно маленькая самка.

– Но… почему ты сразу не прилетел ко мне? – спросила я Лира. – Я была так растеряна. Зачем ты дождался, пока я увижу ленту Винни, чтобы объявиться и сообщить, что с тобой всё в порядке?

Лир посмотрел на меня своим проницательным взглядом и расчирикался.

– Выдержать интригу – что может быть лучше для истории? Я научился этому у тебя, мой бесстрашный друг!