Представь.

Две длинные ветки воткнуты параллельно друг другу в спасательное гнездо Лира.

Два кролика осторожными толчками перемещают первого умирающего щенка из логова койота в гнездо.

Четыре кролика хватают зубами по одной оконечности торчащих веток и поднимают гнездо. Осторожно несут щенка через тёмный лес к дому.

Представь ещё четырёх кроликов, которые прячутся у двери и ждут. Выгружают щенка, когда его привозят, и кладут на каменную ступеньку. Прыгая со всех лап, несут спасательное гнездо обратно к логову, пока первая группа кроликов отдыхает.

Представь второго щенка, которого снова грузят в гнездо, после чего кролики возвращаются к крыльцу, чтобы передать эстафету своим собратьям.

Представь Матушку Крапиву, которая прыгает бок о бок со своими крольчатами, бдительно высматривает в темноте опасность и шепчет слова ободрения.

А теперь представь белок, шуршащих в тёмном подлеске. Их отрядом командуют Инка и Твен, разбуженные Лиром. Представь, как они ищут шляпки от желудей, пустые ореховые скорлупки и относят их к берегу ручья.

Представь ночное небо, в котором летят дневные птицы. Самые крупные – дятлы, кардиналы, горлицы и малиновки – набирают в скорлупки проточную воду и летят с ними к логову койота. И представь ещё трёх белок, сидящих в дупле поваленного дерева, что на вытянутых лапках подносят скорлупки к пересохшим щенячьим ртам.

Представь птиц помельче – синиц и воробьёв, – которые усердно выковыривают паразитов из шерсти щенков.

Дубовый лес на Молочайном лугу в ту ночь был полон жизни, и я надеюсь, тебе под силу представить эту картину. Я чувствовала, как невидимая нить связывает меня с каждым живым существом. Птицы, белки, кролики – все работали не покладая лап ради общего дела.

Мы с Лиром руководили другими животными. Я присоединилась к первой группе носильщиков, в неё вошли Люцерна, Цикорий и Клевер. Это было тяжело – держать ветку зубами и подстраиваться под прыжки сестры и братьев так, чтобы не растрясти гнездо. Первый детёныш койота не пошевелился и не издал ни звука, пока мы несли его через лес. Возможно, это было к лучшему, хотя я бы обрадовалась, подай он хоть какие-то признаки жизни.

Несмотря на то, что нас было четверо, к тому времени, как мы добрались до тёмного крыльца, моя шея нестерпимо ныла. Пока мы переводили дыхание и приходили в себя, мама выкатила детёныша койота из гнезда. Вторая группа, состоящая из Кейла, Расторопши, Латука и Лаванды, взялась за ветки и устремилась обратно в лес, а мама последовала за ними. Дул лёгкий ветерок, и воздух был влажным; дождь, к счастью, так и не начался.

Я напомнила себе, что осталось перенести ещё шестерых щенков, но только троих из них – нашей группе. Моя благодарность за то, что все мои братья и сёстры согласились разделить со мной эту ношу, не знала границ.

Люцерна уткнулась в меня носом.

– Где тот оленёнок, которого ты навещала? – спросила она. – Она тоже помогает?

Я грустно покачала головой.

– Они с матерью ушли с Молочайного луга.

Жаль, что Винни так и не увидела нашей командной работы в ту ночь. Возможно, это изменило бы её мнение о взаимовыручке.

Чудо случилось во время второго заезда нашей группы. Мальва и Морковка перенесли очередного щенка из дупла в гнездо. Не знаю, скорлупки ли с водой привели его в чувство или что-то другое, но щенок начал тихонько скулить. Я обрадовалась, услышав его голос, но нести скулящее существо через лес было жутко. Мы подняли гнездо с земли и направились к дому.

Что-то мелькнуло над моей головой, на мгновение заслонив лунный свет. Доля секунды, не больше, но шерсть у меня сразу встала дыбом. Я опустила свой угол носилок и жестами велела сестре и братьям сделать то же самое. Над нами невинно покачивались покрытые темной листвой ветви. Скулил детёныш койота.

– Что такое, Тыковка? – прошептал Цикорий.

Колючие заросли в моей голове разметались во все стороны, как виноградные лозы на ветру, пока мы ждали. Больше никто ничего не заметил. Даже на маминой мордочке не отразилось ничего, кроме недоумения, когда она изучала густой полог.

– Всё нормально. Это просто ветер. Пойдёмте дальше. – Клевер взял свой край ветки в зубы.

Я готова была дать хвостик на отсечение, что это был не просто ветер. Но всё выглядело совершенно спокойным, а тихий скулёж начинал действовать мне на нервы. Я в последний раз взглянула на небо и кивнула. Мы снова подняли щенка над землёй.

Мы успели сделать всего несколько прыжков, когда что-то трижды ухнуло, гулко и коротко. Этот звук услышали мы все. Спасательное гнездо выпало из наших ртов.

– Прячьтесь! – закричала мама, но было слишком поздно.

Всё, что случилось дальше, произошло в мгновение ока. Выслеживавшая нас сова спикировала с древесной кроны, расправив крылья и протянув свои когтистые лапы к Люцерне. Мы завизжали. Люцерна съёжилась.

Но тут… из-за куста бузины вырвался ком пёстрых перьев и устремился к сове. Наш спаситель засвистел и захлопал крыльями, вынудив застигнутую врасплох хищную птицу сдать назад и напасть снова.

– Все сюда! – разнёсся по лесу хриплый птичий крик. – Тут вашим кроликам помощь нужна, таково моё мнение!

К Васильку (а ты уже должна была догадаться, что это был он) присоединились Лир, Пушинка, Зобик, Серый, Винсент, Анжели, Тори, Эфрон… Огромный рой птиц взял сову в кольцо, клюя её, царапая везде, где придётся, и гомоня на все голоса. Сова быстро поняла, что мы не стоим таких нервов, и решила отужинать в более тихом месте.

Когда всё было кончено, птицы слетелись к нам, убедиться, что никто не пострадал. Лир похлопал меня по лапе.

– С тобой всё в порядке? Тебе, наверное, было страшно.

Я кивнула. Я не могла оторвать взгляда от Василька. Да что я – мы все вытаращились на него в изумлении.

– Отличная техника, Василёк, – похвалила воробьиха Амелия.

– Ты нас спас, – сказала мама.

– Недолюбливаю сов. Коварные твари, – сказал Василёк. Он поскрёб землю лапой. – И потом, съели бы эту глупыху, и ваша сказочница рассказывала бы только сопливые истории на лугу. Скучно, таково моё мнение.

– Василёк, – сказала я, – я буду рассказывать самые лучшие истории, какие только смогу сочинить. Спасибо, что спас мою сестру. – Я бросила беглый взгляд на Лира, он стоял с раздражающе самодовольным выражением на мордочке.

– Мне, наверное, лучше с вами, мохнатыми, сегодня полетать, – протянул Василёк. – Я всё-таки самая храбрая птица в округе.

– И ты это доказал, друг, – сказал Лир.

Василёк прочистил горло.

– Ну, прыгайте уже, что ли.

Василёк оказался верен своему слову. Он летел над нами всё время, что мы были в пути, даже когда начался дождь. И без конца отпускал свои подбадривающие комментарии:

– Прыг-скок, три-четыре, прыг-скок, три-четыре! Шире шаг, кролики! Вы так никого не спасёте, если будете плестись в обратном направлении, таково моё мнение!

Он доводил нас до белого каления, но я ничего не имела против.

Той ночью с помощью птиц и белок мы с моей семьёй доставили семерых детёнышей койота из леса к человеческому дому. Как только мама выкатила последнего мокрого хрипящего щенка на ступеньку крыльца, мы собрались на лужайке. Каждая клеточка моего тела ныла от боли, но мозг не чувствовал усталости. Мы ещё не закончили.