Я бы хотела, чтобы все вышло иначе.

Но здесь нас ждёт поворот сюжета. Он повлияет на кульминацию моей истории.

Может, ты предвидела это, а может, и нет. Зависит от того, как много историй ты успела прочитать за свою жизнь. И нравится ли тебе гадать, что будет дальше, или ты предпочитаешь отдаться во власть рассказчика, позволяя ему увлекать тебя течением своей истории.

Слушатели обожают неожиданные сюжетные повороты, ведь они застают нас врасплох, ломая ожидания. И поверь мне, кульминация – та самая спасательная операция, от которой до сих пор стоит на ушах весь Молочайный луг, – тебя удивит. Возможно, даже сильнее, чем ты думаешь.

Но в ту ночь я потеряла друга. И пусть моя история от этого выиграла, я сама понесла сокрушительную потерю.

Подходя к упавшему дереву, мы с Лиром были во всеоружии. Он без умолку тараторил о гнезде, которое свил в рекордные сроки, описывая, как крепко он переплетал веточки, как набивал щели пухом и мхом. Я тоже была готова внести свой вклад. Скакать верхом на Винни, придерживая гнездо со щенками, пока все семеро не окажутся на крыльце человеческого дома.

Придя на место, мы сразу поняли, что что-то не так: в тени леса, всего в нескольких шагах от нас, притаился кто-то очень большой. Мы с Лиром стояли, не смея пошевелиться, пока он наконец не прошептал, что это, должно быть, олень, и я подтвердила, что чую запах мамы Винни.

Стоя у поваленного дерева, Винни подозвала нас к себе.

– Нам с мамой пора идти дальше, – сказала она. Она опустила глаза, и её ресницы задрожали в лунном свете. – Я пришла попрощаться.

Мы молчали, не в силах поверить своим ушам.

– Нет, – просто сказал Лир.

– Сейчас самое время присоединиться к стаду. Моя нога зажила, и я достаточно окрепла.

– Это из-за детёнышей койота? – спросила я.

Винни тяжко вздохнула – мы с Лиром уже успели привыкнуть.

– Для оленя даже один койот – это слишком. Я не могу спасти семерых. Я не хочу. Я удивлена, что ты хочешь, Тыковка. На этот раз у тебя есть реальная причина для страха.

– Если ты позволишь нам поговорить с твоей мамой… – начал Лир, поворачиваясь к фигуре в тени.

– Это не её решение. А моё. Вы оба чудесные создания, но наивно думать, что мы останемся друзьями на всю жизнь. Малиновки должны заботиться о малиновках. Кролики должны заботиться о кроликах. Таков порядок вещей.

Старая обида всплыла в памяти и уколола, как терновый шип.

– Ты имеешь в виду кроликов, – я угрюмо посмотрела на маму Винни, – или «прыгающие мохнатые кочки»?

– Тыковка…

– Порядок вещей можно изменить, – растерянно пробормотал Лир.

– Я никогда не забуду, как вы помогали мне. И развлекали меня. Тыковка, я буду очень скучать по твоим историям. – Зубами Винни подняла что-то с земли и положила к лапкам Лира. Синяя атласная лента трепыхалась на ветру, и её жизнерадостный цвет казался неуместным в этот невесёлый момент. – Вот, – сказала она. – Раз уж спасательное гнездо сегодня не пригодится, используй её, когда будешь вить гнездо для своих птенцов. Когда придёт время.

Голос Лира дрогнул.

– Щедро, но мне не нужна лента. Я хочу, чтобы ты осталась.

Я ухватилась за единственную соломинку, которая могла удержать её здесь.

– Ты же любишь этот лес, Винни. Оставайся с нами и наслаждайся его красотой.

Мои слова возымели совершенно противоположный эффект. В глазах Винни появилось мечтательное выражение.

– Я действительно люблю лес, но красота есть повсюду. И я хочу её увидеть.

Мы с Лиром смотрели на Винни, едва не захлёбываясь переполнявшей нас печалью.

– Я вас никогда не забуду. Берегите себя, друзья, – сказала она и отвернулась.

– Постой! – Я трижды топнула передней лапой по лесной подстилке. – Помнишь нашу игру в следопытов? Возвращайся. А когда вернёшься, разметь для нас тропу тройными следами своих копыт, чтобы мы могли найти тебя по ним. Пожалуйста…

Она снова вздохнула.

– Я не могу обещать, что вернусь. Но если это случится, я так и сделаю, чтобы мы нашли друг друга, во что бы то ни стало.

Винни и её мама скрылись среди деревьев, и ничто в сильной и уверенной походке нашей подруги не выдавало, что совсем недавно у неё была сломана нога.

Ночной лес заполнил тишину своими звуками.

– Она может пожалеть, что ушла, а потом вернуться, – наконец произнёс Лир, – как та одинокая полевая мышка из твоей истории.

– Я в этом сомневаюсь. – Безысходность жгла меня изнутри, я будто съела ядовитое растение. Винни ушла. Совсем ушла.

Мне хотелось ещё немного потянуть время, повариться в едкой жалости к себе, но я не могла забыть про семь крохотных созданий в дупле, которые из последних сил цеплялись за жизнь.

– Ну что, – вздохнула я. – Приступим?

Лир обернулся.

– К чему приступим?

– К спасению щенков.

Лир сузил глаза и расхохотался. На долю секунды он напомнил мне Василька.

– Мне не поднять в воздух больше одного ореха. Что ты предлагаешь, катить каждого щенка по лесной тропе? Они не переживут такого путешествия. – Он запрыгнул на большое гнездо, которое мастерил с такой заботой, яростно выдернул из него одну веточку, выплюнул её и поднялся в воздух. – Мы ничем не сможем помочь им без Винни, – крикнул он, устремляясь обратно к лугу. – Может, она и права. Зачем спасать хищных псов, которые съедят нас на завтрак?

Ответ пришёл ко мне, ясный, как звёзды в небе. Затем, что это были не хищные псы. Это были осиротевшие дети, и мы не могли позволить им умереть. Потому что в кого тогда превратимся мы? Я почувствовала лёгкую дрожь праведного негодования, того самого, которое я испытала, когда Василёк стащил бабушкин гребешок. Бросив нас, Винни поступила трусливо. А я… Даже если я навсегда останусь сгустком колючих страхов… Я никогда не была трусихой.

И Лир не перестал верить в хорошее в каждом живом существе. Ему просто нужно было об этом напомнить.

Я бросилась за ним вдогонку. Нагнать малиновку кролику не под силу, но в ту ночь мне это почти удалось. Я звала и звала Лира, он не пытался скрыться из виду, просто долго кружил над кронами деревьев, наверное, так он переживал уход Винни. Меня он будто не замечал.

Когда мы достигли края луга, я закричала:

– Лир, я буду бегать за тобой всю ночь, если понадобится! Ты только зря тратишь время! Спускайся ко мне!

Он медленно спланировал вниз. Не отрывая взгляда от земли, он подошёл ко мне.

– Она бросила нас, Тыковка.

Я раньше никогда не слышала, чтобы его голос дрожал. Я мягко накрыла его лапку своей и прочистила горло.

– Жили-были малиновка и кролик, – начала я. – Они были лучшими друзьями. Малиновка уверяла кролика, что, когда живые существа помогают друг другу, все становятся счастливее. Кролик научил малиновку, что не каждое живое существо откликается на призыв помогать другим, и это нормально.

Однажды они столкнулись с непреодолимыми трудностями. Семь детёнышей койота тяжело заболели, счёт шёл на часы. Кролик, которому не впервой было переписывать концовки историй, придумал новый план. Когда малиновка услышала его, она вскочила на ноги и воскликнула: «Эврика! Я всегда говорила: достаточно просто действовать сообща, чтобы все вышли из положения победителями!»

«Ты и научил меня этому, мой друг», – ответил кролик. И они спасли детёнышей койота и жили долго и счастливо на Молочайном лугу. Конец.

Лир медленно поднял голову.

– Тыковка, самая смелая из моих друзей, прости мне минутную слабость. Но что нам теперь делать? Ну же, рассказывай, что родил твой изобретательный ум.

Я рассказала. И спасательная операция началась.