Я пила воду у ручья, когда ко мне подлетел Лир и прошептал на ухо:

– Винни что-то нашла. Говорит, это чрезвычайная ситуация. Ты придёшь?

– Сейчас? – Я огляделась. Мои братья и сёстры утоляли жажду долгими жадными глотками; некоторые ещё не закончили с ужином. Мама, на мою удачу, кормилась недалеко от входа в нору. Я решила, что немного времени в запасе у меня есть. Я хотела было попросить Люцерну снова прикрыть меня, но подумала, что её виноватый вид мог вызвать лишние подозрения у мамы. – Только если быстро, – сказала я. – Мне нужно быть дома до отхода ко сну, чтобы послушать историю на ночь.

Винни с мрачным видом ждала нас на опушке леса.

– Это ужасно, – сказала она, уводя нас всё дальше от поляны. – Я вернулась к поваленному дереву посмотреть, не осталось ли там грибов, и увидела их.

Я старалась в деталях запомнить наш маршрут на случай, если вдруг придётся делать отсюда лапы. Таинственное место назначения в моём воображении уже обросло колючими зарослями страхов. Что нас там ждало? Что могло быть настолько ужасным?

Винни остановилась и ткнула носом в ствол толстого бука. Судя по осыпающейся коре, дерево упало довольно давно. Под одним из фрагментов гниющего ствола было дупло, частично скрытое от глаз. А в этом дупле, сбившись в кучу, полулёжа друг на дружке, прятались существа не больше меня.

Они не шелохнулись, когда мы подошли ближе. Они вообще почти не двигались. Их жидкий мех не скрывал тонкой кожи, туго обтянувшей их позвоночники и рёбра. Мелкие букашки копошились в их шерсти, ползали по векам.

Я насчитала семь.

– Это щенки койота? – прошептала я. Винни кивнула.

– Думаю, да.

Лир, на удивление, молчал, но одного взгляда на него хватило, чтобы понять: его сердце обливалось кровью.

Винни вздохнула.

– Такое печальное зрелище. Я должна была показать их вам. Я не смогла бы вынести это в одиночку.

Выходит, мать-койотиха всё-таки успела произвести потомство на свет, прежде чем погибнуть на дороге. Помню, тогда я отчётливо осознала, что следующие наши слова, кто бы из нас их ни произнёс, будут иметь огромное значение. Примем ли мы участь щенков безропотно, как часть жизни на Молочайном лугу, грустную и печальную?

– Нужно придумать, как их спасти, – заявил Лир. – Объявляю мозговой штурм!

– Но это же койоты, – возразила Винни. – Они вырастут и станут есть таких, как Тыковка и как я, – и тебя съедят, если поймают. Я не уверена, что мы должны их спасать. Да и можно ли их вообще спасти?

Лир продолжал, будто не слышал ни единого её слова.

– Так, посмотрим… Им нужно молоко. Как мы раздобудем молоко?

Мы с Винни недоуменно переглянулись. Только другая кормящая койотиха могла дать достаточно молока для выводка щенков. Если такая и обитала в окрестностях нашего луга, мы о ней не знали – а если бы знали и попросили о помощи, то были бы съедены.

– Мне кажется, нам нужно просто остаться с ними. Спеть колыбельную. Тыковка могла бы рассказать им историю. А потом отпустить их, – тихо закончила Винни.

– Это неприемлемо. – Лир решительно замотал головой. – Мы должны попытаться переместить их в безопасное место.

Винни нахмурилась.

– Куда? Как?

– У меня есть идея, – сказала я. Мои друзья уставились на меня.

Иногда рассказчики немного приукрашивают. Я тоже могла бы выставить себя героиней. Сказать, что я проявила такую же сердобольность, как Лир, хотела спасти осиротевших, беспомощных детёнышей и что мой план родился в моём горячем, сострадающем сердце, потому что я не могла иначе. Но правда в другом. Правда в том, что в тот момент я сомневалась, что спасение койотов – это правильный поступок. Если они вырастут и поселятся здесь, путь в лес нам будет заказан. Скорее всего, я буду бояться его до конца своих дней.

Но план, родившийся у меня в голове, был безупречен. Три животных, три умения. Как только я об этом подумала, я уже не могла молчать. А когда сказала… Ну, не могла же я потом взять свои слова назад.

– Ты, Лир, за остаток дня сплетёшь гнездо, достаточно прочное, чтобы выдержать вес одного щенка, – начала я. – Вечером мы снова встретимся здесь, и я по одному буду перетаскивать щенков в гнездо. Затем мы поднимем гнездо Винни на спину. Я буду придерживать его, чтобы оно не упало, и Винни доскачет с ним до задней двери человеческого дома. Мы сделаем семь ходок по этой схеме. А потом мы начнём долбить в дверь, клювами, лапами и копытами, пока люди не откроют нам и не заметят щенков. Маленькая самка позаботится о том, чтобы им дали молоко. Точно вам говорю.

Лир сказал:

– Тыковка, твоя гениальность поражает!

Но Винни была настроена иначе:

– Люди нам не помогут! Они охотятся на оленей. Они держат кроликов в клетках. Ты правда думаешь, что, увидев семерых больных детёнышей койота, они захотят их спасти?

Я вспомнила ласковые руки, подхватившие меня под живот.

– Да.

– Мне они не помогли, – пробормотала она.

– Они хотели, – сказала я. – Ты бы пошла с ними?

Она не ответила.

– У тебя была мама, которая могла тебя защитить, – напомнил Лир. – Тебе не грозила смерть. Щенки могут умереть уже этой ночью, если мы что-нибудь не предпримем. Соглашайся, Винни…

Она посмотрела на щенков, неподвижно лежащих поперёк друг друга. Их крошечные рёбра едва поднимались.

– Найдите меня, когда взойдёт луна, – сказала она, прежде чем ускакать прочь.

– Твоя изобретательность не знает границ, Тыковка. – Лир уже прыгал вокруг, собирая ветки в кучу. – Сегодня вечером мы спасём семь невинных созданий.

– Мне пора возвращаться. – Я бросила последний взгляд на щенков, стараясь не думать о длинномордых, клыкастых хищниках, в которых они могли вырасти. Я надеялась, что мы поступаем правильно.