Странное ощущение – продолжать жить обычной жизнью после того, как столкнулся со смертельной опасностью.

На следующее утро я украдкой поглядывала на братьев и сестёр. Заметили ли они какие-то перемены во мне? Не казалась ли я им смелее? Опытнее? Взглянет ли на меня Кейл с уважением?

Все относились ко мне по-старому. Разве что Клевер толкнул меня, когда я спросонья наступила ему на хвост по дороге на завтрак, но не более. Наверное, я должна была быть довольна. Я не вызвала ничьих подозрений.

Чтобы предупредить семью о грядущей опасности, но сохранить при этом в тайне свою ночную вылазку, я сказала маме и бабушке, что этой ночью Лир видел койота возле мусорных баков. Мне даже не пришлось врать. Мама застыла как вкопанная.

– Может, он ошибся? – спросила она. – Он ведь совсем неопытный птенец.

Я заверила её, что не ошибся.

– Жаль, – вздохнула бабушка. – Я надеялась, что койот, помешавший вам во время экзамена, убрался от нашего луга подальше. Обычно они охотятся в темноте. Крапива, проследи, чтобы крольчата возвращались в нору задолго до захода солнца.

– Со мной они в безопасности, – ответила мама. Мои усы виновато дрогнули.

В тот вечер перед сном Кейл рассказал нам историю о маленькой крольчихе, упавшей в колодец.

– Она позвала на помощь своего брата, – говорил он, когда мы лежали, прижавшись друг к другу, – и тот спустил ей колодезное ведро. Но когда крольчиха забралась внутрь и брат попытался её вытащить, у него ничего не получилось, потому что ведро оказалось слишком тяжёлым. Он позвал на подмогу второго брата, но даже вдвоём они не смогли вытащить ведро. Тогда братья созвали всё семейство и снова ухватились за верёвку когтями и зубами. «Раз, два, три!» – крикнул первый брат. Двенадцать кроликов дружно рванули с места, да с такой силой, что ведро подлетело кверху и лязгнуло о журавль, а крольчиха вылетела из колодца, как комета. Ей повезло приземлиться ровнёхонько на самшитовый куст, она отделалась лёгким испугом. Родня не отходила от неё ни на шаг, её обсушили и нарвали клевера на ужин. С той поры крольчиха никогда не забывала смотреть себе под ноги.

Я места себе не находила из-за предстоящей ночной вылазки, но история Кейла развеселила и успокоила меня. Ещё она напомнила мне о словах Лира, он говорил, что, работая сообща, можно добиться больших успехов. А порадовать раненое существо вкусным угощением – чем не успех? Когда все заснули, я тихонько выбралась наружу, чтобы снова встретиться со своим другом.

Я несла морковку, зажав в зубах, а Лир катил перед собой огрызок яблока, подталкивая клювом. Мои прыжки были осторожными, но теперь, когда мне становилось страшно, я больше не пыталась отмахиваться от колючих мыслей. «Да, Тыковка, – говорила я себе. – Барсук может тебя съесть. Или змея. Или ненасытный койот. Всё это не исключено. Но, кроме этого, какое-то существо может пробить своим копытом потолок спального гнезда и раздавить тебя. И хорёк может забраться в вашу нору. Ты никогда не в безопасности. Лучше принести Винни морковку, чем просто дрыхнуть в своей постели без задних лап. Прыгай, не останавливайся».

Я прыгала. И наконец мы добрались до лежбища Винни.

Главное, что это того стоило! Мы подали голос, извещая Винни о нашем приближении, и вышли на поляну со своими подарками. Её мордочка озарилась изумлением.

– Ух ты! Откуда?.. Морковка и яблоко? Глазам своим не верю. Вы такие замечательные!

Мы сложили гостинцы у её мордочки, и она тут же с хрустом откусила большой кусок моркови. Она закрыла глаза от удовольствия и принялась жевать. У меня потекли слюнки, пока я наблюдала за ней.

– Это Тыковка придумала, где их найти, – сказал Лир. – Их чуть не съел койот, но нам повезло.

– Койот! – Глаза Винни округлились. – Он был в стае?

Я вспомнила вой во время дорожного экзамена.

– Мы не знаем. Мы видели только одного.

– Ой-ой-ой, умоляю вас, не дайте ему найти меня, пока моя нога не заживёт!

Я прониклась сочувствием к Винни. У меня хотя бы был шанс убежать от хищника.

– Как поживает твоя нога? – спросила я.

Винни откусила кусочек яблочного огрызка.

– М-м-м, – протянула она. – Почти так же, как и вчера. Боль не уходит. Я к ней уже даже привыкла. Если не двигаться, то более-менее терпимо. Но если нужно почесаться, то боль становится невыносимой.

– У тебя зуд? – спросил Лир. – Если хочешь, я могу выклевать насекомых с твоей спины.

– Пожалуйста, угощайся, – ответила Винни. – Я буду только рада.

Лир запрыгнул Винни на шею и принялся орудовать клювом у неё в шёрстке. Я старалась не думать о том, кого он там ест. От одной мысли, что кто-то ест насекомых, мне хотелось прополоскать рот водой из ручья.

– А я… кхм… я могла бы рассказать тебе историю, – поколебавшись, предложила я, боясь, что она снова от меня отмахнётся. – Если тебе сейчас не слишком больно.

Винни посмотрела на меня с любопытством, этот взгляд был мне знаком, Кейл часто так смотрел на меня. Она будто пыталась разгадать меня. У неё были очень длинные ресницы, причём на нижних веках тоже. Я вдруг стушевалась и уже было чуть попросила её забыть о своём предложении. Но она вдруг сказала:

– Мама велит не доверять никому, кроме других оленей. Она говорит, что олени – самые изящные лесные обитатели. Мы сильные, быстрые и гордые. Конечно, с покалеченной ногой я уже никогда не буду такой изящной, как она. – Винни фыркнула и тут же поморщилась от боли. – Наверное, мне не стоит тебе этого говорить, но мама называет кроликов прыгающими мохнатыми кочками.

Лир вскинул голову и посмотрел на меня.

«Прыгающими мохнатыми кочками»? Что я должна была на это ответить?

– Конечно, она не права, – быстро сказала Винни. – И я скажу ей, что именно кролик любезно угостил меня морковкой. И я с удовольствием послушаю твою историю, Лютик.

– Меня зовут Тыковка.

– Прошу прощения. Подойди поближе, чтобы я могла лучше тебя слышать.

Я начала свой рассказ. Нас было трое, и я решила выбрать историю с тремя персонажами. Я поведала Винни и Лиру о трёх маленьких полевых мышках, которые жили в одном гнезде в дубовом лесу. Первая мышка нашла как-то красивый камушек – кусочек белого кварца, похожий на лёд, который никогда не таял. Камушек оказался слишком тяжёлым, и мышка не смогла в одиночку отнести его в гнездо, где жила вместе с двумя другими мышками. Она могла бы попросить помощи у двух других мышек, но не захотела делиться с ними камушком. Она знала, что это некрасиво, но слишком уж ей понравилась эта блестящая вещичка. Ей хотелось гладить камушек своими лапками и любоваться на своё мутное отражение в его гранях.

– Я переезжаю в другое гнездо, – объявила первая мышка двум другим.

– Но почему? – недоумевали они. – Мы делимся друг с другом пищей. Согреваем друг друга холодными зимними ночами. Жить в одиночку намного труднее!

– Возможно, – согласилась первая мышь. – Но я должна жить отдельно, чтобы стать счастливой.

Вторая и третья мышки решили поддержать первую мышку в её решении. Они помогли ей выбрать место для нового гнезда. Помогли свить его из тонких травинок. Помогли запастись пищей.

– Мы будем поблизости, – пообещали они. – Не забывай навещать нас! И мы тоже будем к тебе заглядывать!

– Сперва дайте мне несколько дней, чтобы устроиться на новом месте, – попросила первая мышка.

Она побежала к своему драгоценному камню, её встретили две голубые сойки. Она наняла их помочь перенести камень в новый дом. Наконец-то она сможет любоваться им днём и ночью!

– Можете взять камень и отнести в гнездо, – сказала она птицам. – Как и обещала, каждой из вас я дам по горстке желудей.

Но сойки внимательно осмотрели камень и решили, что его красота дороже, чем какие-то жёлуди. Они ухватились за него с двух сторон и взлетели на густую крону дерева, где устроились на ночлег.

Мышка была убита горем. Вернувшись в своё новое гнездо, она почувствовала себя грустной и одинокой, так как осталась и без своего камня, и без общества других мышей. Две ночи она почти не спала. А на третью вернулась, стыдливо поджав хвост, к двум мышам, которые с распростёртыми объятиями встретили её в своём гнезде.

Первая мышка думала, что никогда больше не увидит камень, но, к своему великому удивлению, однажды нашла его на траве под деревом. Она не знала, ветер ли сдул его с верхушки или одна из соек выбросила его. Он был таким же красивым, каким он остался в её памяти, но пережитое изменило мышку. Она уже познала одиночество.

Она сразу же привела вторую и третью мышку посмотреть на камушек. Те коснулись его лапками и уставились на свои отражения.

– Отнесём его домой? – предложили они.

– Нет, лучше оставим здесь, – сказала первая мышка. – Он красивый, но с ним в нашем гнезде станет тесно.

– И то верно, – согласились мышки и отправились на поиски еды. Летом они украшали свой дом звездчатыми бутонами флоксов, а зимой спали в обнимку и жили счастливо.

Я помолчала, а затем тихо добавила:

– Конец.

Глаза Винни были закрыты, и на мгновение мне показалось, что она спит. Но потом она вздохнула.

– Ой, как мне понравилось! Всё, что ты описывала, я видела как наяву. Особенно этот красивый камушек, кварц. – Она открыла глаза. – Ты сама это придумала? Или это произошло на самом деле?

– Этого не было, – ответила я. – Полевых мышей я частенько видела на Молочайном лугу. А на дорожке, огибающей нашу лужайку, повсюду кварцевые камни. Иногда идеи возникают у меня в голове сами собой.

– Мне понравилась концовка, – сказал Лир. – Я рад, что вторая и третья мышки простили первую мышку за то, что она ушла от них, и разрешили ей вернуться.

– Как же подло поступили сойки, – добавила Винни. – Моя мама не любит соек. Они галдят как сумасшедшие, когда мы идём по лесу, помогая охотникам нас искать. И почти все птицы такие. Но уверена, ты, Лир, так бы не поступил.

Я начинала догадываться, что мама Винни ещё нетерпимее к другим видам, чем моя: она называет кроликов «прыгающими мохнатыми кочками» (я никогда не забуду это оскорбление) и пренебрежительно отзывается о других животных. Но вслух я сказала:

– У нас на Молочайном лугу живёт нехорошая сойка по имени Василёк.

– Расскажите мне ещё про ваш луг, – попросила Винни. – В тёплое время года мама не любит выходить на опушку. А я увидела, как красиво горят огни в доме, и захотела рассмотреть его поближе. Это было глупо, конечно. Поэтому я и здесь.

Мы с Лиром рассказали ей о птицах, белках и кроликах, населявших Молочайный луг. О том, как Василёк украл яйцо у малиновок, и это будто лишний раз подкрепило её мнение о голубых сойках. Лир рассказал ей о своём первом полёте, а я – о наших уроках в корневой комнате. Лир описал, как долго он кружил над лесом, пока не заметил наконец её пятнистую шубку на поляне.

– До чего же вы, кролики и малиновки, потрясающие создания! – восхитилась Винни. – Я чувствую себя той самой мышкой из твоей истории, Тыковка. И я очень благодарна вам за компанию.

Я, конечно, люблю Лира, но по дороге домой он был просто невыносим.

– Я же говорил, что, если мы найдём Винни, то подружимся с ней. Я же говорил, что всем живым существам нужно общение. Мы ей помогли, и как прекрасно всё обернулось! У меня брюшко полным-полно клещей. Она пришла в восторг от твоей истории. Я жду не дождусь, когда мы встретимся снова!

– В следующий раз попробуем принести ещё больше еды, – сказала я. – Устроим полуночный пикник!

– Блестящая идея!

Когда я рассказываю истории, у меня всегда не на шутку разыгрывается аппетит. Не стоит даже начинать делать этого на пустой желудок.

Поэтому, с твоего позволения, я сделаю небольшой перерыв и подкреплюсь аппетитной травкой.