Чтобы не растерять самообладания до наступления темноты, в корневой комнате я решила рассказать самую жизнеутверждающую из своих историй. Бурундуки затеяли праздник на залитой солнцем прогалине на лугу. Они принесли орешки и семечки. Сплели гирлянды из маргариток и развесили их повсюду. Бурундуки-музыканты пели песни. Бурундуки-танцоры танцевали. Один застенчивый бурундучок переживал, что не сможет найти себе пару для танцев… но он нашёл. Все бурундуки веселились и сияли от счастья.

История была приторной до оскомины, но она поднимала мне настроение.

Во время моего рассказа весенний ветерок проникал в помещение сквозь дыру, проделанную копытом оленёнка. Утром мы начали её заделывать свежей землёй и ветками. Как ни странно, именно Люцерне пришла в голову идея оставить в потолке небольшое отверстие, чтобы в корневую комнату поступал свежий воздух и солнечный свет. Мама, к всеобщему удивлению, согласилась. А на случай дождя было решено закупоривать дыру пробкой изо мха.

Натрудившись за день, физически и умственно, мои братья и сёстры быстро заснули. Меня тоже клонило в сон, и я усиленно дёргала носом, чтобы не задремать. Когда со всех сторон раздавалось только тяжёлое сопение, я осторожно перелезла через спящих кроликов и выбралась из норы.

Лир спорхнул со шпалеры и полетел ко мне навстречу.

– Ты пришла! Я узнал, где она прячется. Пойдём!

И мы отправились в путь.

Ты когда-нибудь бывала в дубовом лесу ночью?

Думаю, твои впечатления во многом совпали бы с моими. Сначала тени обступают тебя со всех сторон, приглушают цвета, и всё вокруг кажется зловещим и пугающим. Но постепенно глаза привыкают к темноте, и ты понимаешь, сколько всего ты на самом деле видишь вокруг. Листва на земле серебрится в свете луны. Кора влажно блестит. И хотя твой слух не такой острый, как у меня, уверена, ты бы тоже услышала множество самых разнообразных звуков. Топот белочек, снующих из дупла в дупло. Невозмутимый стрекот сверчков. Длинные прыжки жабы. Голос деревьев, шепчущихся друг с другом всякий раз, когда задует ветер. Если не думать о хищниках, норовящих прибрать тебя к ужину, ночной лес может стать волшебным местом действия для любой истории.

Увы, колючие заросли страхов сеяли в моём разуме мрачные фантазии о поджидающих на каждом шагу оголодавших хищниках. Но я выбрала свой путь и сворачивать не собиралась. Приходилось справляться со своими страхами, делая шаг за шагом… очень… и очень… медленно.

Лир уже не знал, как со мной быть.

– Такими темпами мы доберёмся до оленёнка к рассвету!

– Я стараюсь быть осмотрительной, – прошептала я.

– Я ударю с воздуха и выцарапаю глаза тому, кто на тебя нападёт, – пообещал Лир. – К тому же твои восхитительные уши уловят опасность издалека. Сейчас же ты ничего такого не слышишь, верно? Большинство существ по натуре беззлобны и хотят одного: жить в мире и согласии.

Я не разделяла его мнения. Я старалась использовать свой молочай. Прыжок за прыжком, осторожно, я прокладывала себе путь сквозь лесные дебри. Я крутила в голове историю о весёлом бурундучьем празднике, пытаясь представить, что он происходил в этом лесу.

Наконец мы добрались до рощи, трава была мягкой, деревья росли близко друг к другу. Я услышала чьё-то тяжёлое дыхание.

Мы с Лиром переглянулись.

– Она там, – прошептал он. – На полянке за деревьями.

– Главное, не спугнуть её, – отозвалась я.

Он кивнул и пару раз тихонько чирикнул. А потом зашептал в темноту:

– Здравствуй, друг! Мы пришли к тебе в гости с Молочайного луга, малиновка Лир и кролик Тыковка. Ты позволишь нам подойти ближе?

– Мы не причиним тебе вреда, – добавила я.

Дыхание стало тише, но ответа не последовало. Мы снова переглянулись.

– Мы стали свидетелями приключившегося с тобой несчастья, – продолжил Лир. – Можем ли мы как-то скрасить столь плачевное положение дел?

Снова повисло молчание.

– Может, она хочет, чтобы её оставили в покое? – предположила я.

– Чепуха, – отмахнулся Лир и вылетел на поляну. Я поспешила за ним.

Оленёнок лежал в траве, вытянув сломанную ногу перед собой. Заметив нас, она попыталась неуклюже подняться.

– Прошу, не вставай, – вскричала я. – Не тревожь свою ногу. Тебе, должно быть, очень больно.

Её большие блестящие глаза смотрели на нас изучающе.

– Зачем вы пришли?

– Мы хотели предложить свою помощь, – ответил Лир.

Она фыркнула.

– Вы можете вылечить мою ногу?

– Нет, – признался он. – Это нам не под силу.

– Тогда вы ничем не поможете. – Поморщившись, она снова улеглась на землю. – Моя прекрасная нога. Она изуродована. Мама говорит, что такой она и срастётся. Я навсегда останусь уродиной!

– Но ты сможешь ходить? – спросила я.

Она испустила горький, протяжный вздох.

– Я не знаю, – ответила она со скорбным видом. – А даже если и смогу, мне всё равно придётся вечно видеть перед собой это уродство. И окружающим тоже.

Лир прочистил горло.

– Грустные и печальные вещи происходят на Молочайном лугу, как и везде на свете.

Не знаю, с чего он взял, что это должно приободрить раненое животное.

– На случай, если в прошлый раз ты не запомнила, – поспешила вставить я, – меня зовут Тыковка, а его – Лир. А тебя как?

Оленёнок смотрел на нас с сомнением.

– Не уверена, что мне стоит называть вам своё имя. Я вас не знаю.

– Но именно поэтому мы и говорим друг другу свои имена! – воскликнул Лир. – Чтобы узнать кого-то, кого до этого не знали.

Она снова задумалась.

– Ладно. В этом есть смысл. Меня зовут Винни.

– Где твоя мама, Винни? – спросила я, вспомнив о величественной оленихе.

– Здесь неподалёку. Она сейчас кормится. – Винни застонала, меняя положение тела. – Нога болит. Уходите, пожалуйста.

Мы с Лиром посмотрели друг на друга. Я видела, что он не готов отступать.

– Раненая Винни, мы предлагаем тебе нашу дружбу. Мы не можем вылечить твою ногу, но можем вернуть тебе бодрость духа. Живые существа не должны страдать в одиночестве.

Тут я вдруг поняла, чем могу быть полезна.

– Если хочешь, я расскажу тебе историю. Отвлечёшься от грустных мыслей.

Лир восторженно ахнул.

– Точно! Её истории – настоящий подарок небес. Захватывающие приключения, герои, которых хочется повстречать наяву!

– Нет. Прошу вас. – Винни опустила голову на землю и закрыла глаза. – Умоляю. Дайте мне отдохнуть.

Я старалась не принимать её слова близко к сердцу. Она ведь ещё не знала, как мастерски кролики умеют рассказывать истории. Но всё же было чуточку обидно, ведь мы с Лиром проделали такой опасный путь, чтобы навестить её под покровом ночи, и не получили в ответ ни «спасибо», ни «пожалуйста».

Я посмотрела на Лира и пожала плечами. Похоже, нам ничего не оставалось, кроме как развернуться и уйти.

Он предпринял последнюю попытку.

– Теперь, когда мы знаем, где тебя искать, мы непременно навестим тебя снова, чтобы справиться о твоём самочувствии. До скорых встреч, Винни!

Мы уже уходили с поляны, когда услышали её голос:

– Морковка.

Лир развернулся.

– Что-что?

– И яблоки. Или ягоды, любые ягоды. – Глаза Винни снова были распахнуты. – Это то, что я люблю есть. Если бы в следующий раз вы принесли мне что-нибудь из этого… Пожалуй, это могло бы вернуть мне бодрость духа. Если вас, конечно, не затруднит.

– Мы сделаем всё, что в наших силах! – пообещал Лир. – Выздоравливай, друг!

– Спасибо. – Она снова закрыла глаза.

– Тыковка, – прошептал Лир, когда мы тронулись в обратный путь через залитый лунным светом лес. – Не иначе как она бредит. Сейчас не сезон урожая. Сейчас весна. Где мы раздобудем её любимые угощения в это время года?

Я знала где.