Утром, проснувшись в своём гнезде, я с улыбкой вспомнила о вчерашнем водном бое. Однако моё хорошее настроение продлилось недолго, его омрачило другое воспоминание – о моём побеге от Лира. Я всё ещё сердилась на него, но теперь, остыв, я задумалась, что же на самом деле меня расстроило – его слова или мои собственные тревоги и разочарования. Наверное, стоило с ним объясниться. Глупо было считать, что друзья без слов должны понимать мысли и чувства друг друга как свои собственные.

Впрочем, сейчас это не имело значения. Меня ждала Талия.

Поднимаясь, я случайно придавила Люцерне шкурку.

– Ой, – сонно проскулила она. – Куда это ты в такую рань?

– За клевером. – Я надеялась, что она не увяжется за мной. – Спи.

К моему ужасу, она похлопала глазами и села.

– Раз уж я проснулась, то пойду, поучу свои реплики в корневой комнате. Обожаю репетировать, когда там никого нет.

– О. – Её энтузиазм не переставал меня поражать, особенно, учитывая то, что раньше это Люцерне было не свойственно. – Тебе очень идет сцена. Надеюсь, ты и дальше продолжишь играть и петь.

– Спасибо, Тыковка, – отозвалась она шёпотом, когда мы пошли по туннелю. – Я тоже на это надеюсь. Мне так нравится притворяться кем-то другим.

– Почему?

– Не знаю. Может, потому, что у меня вечно всё наперекосяк, и я часто совершаю ошибки. Нет, всё в порядке, я знаю, что это так. Но мне нравится докапываться до сути персонажей и попадать в самую точку, отыгрывая их жизнь так, как надо.

– Ну, где надо, ты определённо попадаешь в точку. Я вчера чуть не расплакалась, слушая твой монолог.

– В самом деле? Не расстраивайся! Это же понарошку!

Я улыбнулась.

– У тебя замечательно получается. – Люцерна часто нахваливала мои истории – ещё когда я их рассказывала, – чтобы заслужить от меня ответную похвалу, хотя сейчас это я ей завидовала.

Я оставила её в корневой комнате и покинула нору. Небо заволокли тяжёлые серые тучи. Возможно, сегодня наконец пройдёт дождь. Семья Талии использовала опрыскиватели, не позволяя газону зачахнуть, но после долгой череды засушливых дней некоторые из аппетитнейших растений на лугу начали увядать. Даже сочные эхинацеи потускнели и пожухли.

Добравшись до игрового домика, я увидела Талию, она шла мне навстречу. В руках она сжимала свою коричневую тетрадь. Кожа вокруг её глаз припухла и покраснела. Она не улыбалась.

– Смотри, Тыковка, – сказала она, плюхнувшись рядом со мной и скрестив ноги. Она открыла обложку, под которой были лишь пара чистых страниц в конце и неровные обрывки на внутренней стороне корешка. – Тедди вырвал все мои рассказы о животных с Молочайного луга. Все до единого! – Её слова разлетелись вокруг, как семена одуванчика. – Вчера он разорвал их на мелкие кусочки и бросил в камин. Пару из них он поджег зажигалкой для барбекю и сказал, что остальные пойдут на растопку, когда на улице похолодает. – В её глазах набухли слезы. – Он уничтожил их!

Я едва дышала. То, что кто-то может так поступить с историями, показалось мне абсолютным злом, с которым я никогда прежде не сталкивалась.

– Но почему?

– Он велел мне перестать выдумывать истории о говорящих животных. Я сказала, что ничего не выдумываю, и он разозлился. – Её голос исказился до неузнаваемости. – Он сказал: «Книжки врут, Талия. В жизни тебя назовут сумасшедшей и отправят куда подальше. С детьми, отказывающимися взрослеть, случаются плохие вещи».

Я вспомнила злой взгляд Тедди. Похоже, индюки были в чём-то правы. Некоторые люди и впрямь были чудовищами.

– А потом он сказал, чтобы я называла его «Тед». Это якобы звучит более взросло, чем «Тедди». Фу, он просто невыносим!

Я уткнулась носом в её голую коленку.

– Ты хочешь продолжать писать истории о нас? – спросила я.

– Конечно! Я не собираюсь из-за него останавливаться.

Меня восхитила сила её духа.

– Это хорошо. Тогда, может, стоит найти надёжный тайник для твоей тетрадки?

Она хмыкнула.

– Это уж точно.

– А истории, которые он порвал, всё ещё хранятся в твоей памяти. Мы, кролики, ничего не записываем, но помним все свои истории. К тому же, самые любимые ты всегда можешь переписать заново.

– Я знаю. – Она вытерла глаза. – Но сейчас я хочу начать с чего-то нового. И вообще, мне нужно написать историю о том, как Тедди уничтожил мою тетрадь. Я очень зла на него, но, думаю, если я выплесну это на бумагу, то буду злиться чуть меньше.

Я кивнула, вспомнив, как Лир хотел, чтобы Франклин излил нам свою душу.

– Историей можно снять тяжкий груз с плеч.

Какое-то время мы сидели молча. Я посмотрела на дом. Там, внутри, был юный самец человека, который, судя по всему, не хотел иметь с нами, животными, ничего общего. Я обещала себе держаться от него подальше, слишком много в нём было злобы.

– А у тебя что нового? – спросила наконец Талия. – Какую роль ты получила в летнем концерте?

Я вздохнула.

– Это тяжёлое время для нас обеих.

Я рассказала ей о том, что стала единственным кроликом, не получившим роль в спектакле, о триумфе Люцерны и Лира и о необъяснимой жестокости Франклина ко мне. Я рассказала о том, что уже давно не могу придумать ни одной новой истории, и как сильно меня это подкосило. Наконец, я рассказала ей, что беспокоюсь за нашу дружбу, потому что индюки настроили против людей всех луговых обитателей.

– Но моя семья спасла Лира, – запротестовала Талия, – и перевезла щенков койота в безопасное место.

– Да, но… – Я задрала уши. – Ты это слышала?

– Слышала что?

Из-за дома доносился громкий шёпот какого-то существа, повторяющего моё имя.

– Кто-то зовёт меня, – сказала я Талии. – Никуда не уходи.

Держась близко к земле, я пересекла лужайку и поползла через луг.

– Тыковка! – услышала я. – Ты уже пробудилась и готова к завтраку?

Я подняла голову. Это Лир чирикал, просунув голову в нашу нору.

Я поспешила к нему.

– Что ты здесь делаешь в такую рань? – тихо спросила я.

Лир подпрыгнул, оборачиваясь, и уставился на меня, склонив голову набок.

– Я-то? Я ранняя пташка, но, видимо, не такая ранняя, как ты!

– Я ещё не придумала для тебя историю, если ты здесь за этим.

Лир потупил взгляд.

– Я каюсь. Эта малиновка усвоила урок. Я осознаю, что истории – это не букашки, которых навалом под каждым камнем, клюй – не хочу. Прошлой ночью я думал только о том, что ты тоже получишь удовольствие, делая то, что любишь. Я с уважением отнесусь к твоей просьбе, но помни, что, если однажды ты сама захочешь поделиться с кем-то любой своей историей, – тут он отвесил мне неглубокий поклон, – в моем лице ты всегда найдёшь верного слушателя.

Мой добрый, любимый, внимательный друг. От его слов все мои колючки иссохли в труху. Лир всегда заставлял меня чувствовать себя особенной, и мне вдруг стало ужасно стыдно за то, что я не хотела рассказывать ему о Талии. Тем пасмурным утром, стоя у входа в свою нору, я приняла решение.

– Лир, я хранила большой секрет, но сейчас хотела бы посвятить тебя в него. Только никому не рассказывай. Пойдём со мной.

– Безмерно заинтригован, – отозвался он.

Вместе мы обошли дом и направились к домику с качелями, как вдруг Лир застыл на месте.

– Тыковка, – прошептал он. – Там человек.

– Я знаю. Её зовут Талия.

Когда моя тайна открылась, его озарило, будто вспышкой пламени. Он разинул клюв. Я поняла, что у меня ещё оставалась одна нерассказанная история: история о том, как я подружилась с человеком.

– Однажды утром я повстречала её на лужайке, – начала я. – Она очень добрая. И тоже любит истории.

Я направилась к домику. Лир не пошёл за мной. Он встал так, чтобы его было видно из дверного проёма, но остался снаружи.

Талия ахнула, когда заметила его. Улыбка осветила её заплаканное лицо.

– Лир Перволёт! Это действительно ты! Меня зовут Талия. Ты самая замечательная малиновка! Мне так нравится твоя речь!

– Привет, – коротко чирикнул Лир.

Мы с Талией переглянулись.

– Всё в порядке, Лир, – сказала я. – Здесь безопасно.

– Я должен отблагодарить тебя за спасение моей жизни, – произнёс Лир. – И за то, что отпустила меня. Это был доблестный поступок.

Талия хихикнула.

– Разумеется.

– Заходи, – попросила я. – Нас могут подслушать.

Он не сдвинулся с места.

– С твоего позволения, у меня есть к тебе несколько вопросов. Во-первых, мне хотелось бы узнать твоё мнение о вашей традиции трапезничать индейкой поздней осенью. Участвует ли твоя семья в этой человеческой забаве, запекая птицу целиком?

– Ой, – щеки Талии вспыхнули. – Да, мы так делали. Прости. Это были домашние индейки, не дикие… Но теперь, когда я знаю, что вы дружите с индюками, я больше не возьму в рот ни кусочка индейки. Обещаю, – быстро закончила она.

– Ясно, – протянул Лир. Я не могла сказать, устроил ли его её ответ. – Меня озадачивает вот ещё что, – продолжил он. – Считаешь ли ты себя существом, Талия?

Талия неловко рассмеялась.

– Существом? – Но, задумавшись над его вопросом, она посерьёзнела. – Да, – сказала она наконец. – И Тыковка, и ты, и я – мы все существа, живые существа. Я живу в доме, а вы на лугу, но все мы – существа.

– Ты могущественное существо, – заметил Лир. – Самое могущественное из всех.

– Да, – согласилась Талия. – Вот почему я должна по мере сил помогать другим, более слабым существам.

Мне понравился её ответ. О чём-то похожем говорила и моя мама.

Лир кивнул.

– Так, как ты помогла мне. И щенкам койота, которых мы весной оставили на пороге вашего дома. Осталась лишь одна загадка, заставляющая меня недоумевать. Как думаешь, сильно ты помогаешь Тыковке, выманивая её ни свет ни заря на эти встречи?

– Лир! – воскликнула я.

– У тебя большое сердце, Талия, – прощебетал Лир. – Но что будет, если другие люди узнают о твоих встречах с Тыковкой? Вдруг они поймают нашего ушастого уникума? Или заявятся к нам на Молочайный луг с отравой, плугами и силками?

Талия беспомощно перевела на меня взгляд.

– Точно не знаю. Но никто, кроме меня, похоже, не в состоянии сосредоточиться настолько, чтобы расслышать ваши разговоры. Никто не поверит в то, что кто-то из вас умеет разговаривать – даже члены моей семьи не верят. – Я взглянула на коричневую тетрадь, в которой почти не осталось страниц, края переплёта теперь соприкасались. Как насчёт риска, которому подвергала себя Талия? Как насчёт других человеческих детёнышей, с которыми случались плохие вещи, когда они начинали утверждать, что слышат разговоры луговых существ? Как насчёт страданий, которые принес ей брат? – Но дружба Тыковки – лучший подарок, который я когда-либо получала, – продолжила она, согревая своими словами моё сердце. – Наверное, я подумала, что игра стоит свеч.

– Честный ответ, – одобрил Лир. – Было приятно с тобой познакомиться. Ещё раз благодарю за оказанную помощь. Я бы хотел, чтобы наши жизненные пути пересеклись в иное, беззаботное время. – Он поклонился и улетел на ближайшее дерево.

– Лир! – Я выпрыгнула из домика. – Что на тебя нашло? Спускайся!

– Всё в порядке. Мне, наверное, пора, – сказала Талия, сжимая в руках тетрадь. – Спасибо, что выслушала, Тыковка. Мне жаль, что ты не получила роль – это полный отстой. Но я точно знаю: рано или поздно ты снова начнёшь рассказывать истории. Иногда вдохновение пропадает потому, что мы втемяшили себе в голову, что у нас ничего не получится. Моя учительница говорит, что в таких случаях нужно представить, как ты стоишь в деревянной клетке, а её решётка – это всё, что тебя сдерживает. Затем представь, что прутья решётки вспыхивают и исчезают у тебя на глазах, а ты резко оказываешься на свободе. «Став пеплом, ваши негативные мысли уже не смогут утянуть вас на дно», – так она говорит. – Талия улыбнулась. – Как только индюки уйдут и всё уляжется, к тебе снова вернётся вдохновение. Я даже не сомневаюсь.

Я была благодарна ей за поддержку, но не разделяла её уверенности.

– Мне жаль, что Лир так странно себя вёл, – пробормотала я. – Я поговорю с ним. И сообщи мне, чем кончится ваша ссора с Тедди. – Я вспомнила его, сидящего в одиночестве во время вечерней игры в баскетбол. – Возможно, его переживания совсем не имеют к тебе отношения. Возможно, ему просто нужно побыть одному какое-то время.

Она пожала плечами.

– Может быть. Тыковка, как ты думаешь, Лир прав? Я подвергаю тебя опасности? Ты уверена, что нам стоит встречаться?

От паники у меня закололо в подушечках лап.

– Да! Ещё как стоит! Я не переживу это лето без тебя. Может, и не все люди считают себя существами, но ты-то точно одна из нас.

Талия коснулась мизинцем моей лапы и улыбнулась.

– Передай Лиру, что я его не разочарую. – Она пригнулась, чтобы выйти в проём, и направилась к дому.

– Лир! – позвала я. – Она ушла, так что можешь спускаться. Заодно объяснишь, куда подевалось твоё любимое «каждое существо имеет значение»!

Лир выпорхнул из кроны кизилового дерева и спустился ко мне. Мне было больно видеть тревогу в его глазах.

– Я знаю, что был неприлично груб, – вздохнул он. – Но индюки повидали столько мест и людей, сколько нам, завсегдатаям лугов, и не снилось. Они видели, как люди вредят животным и лишают их дома, просто поселившись на их территории. Они видели, как люди используют рогатки и ружья. Они боятся людей, и на их истории трудно закрыть глаза.

– Но ведь раньше ты говорил, что жизнь в страхе – это не жизнь! Ты называл глупыми правила, которые вывела бабушка Мята, чтобы защитить наше семейство. Ты сказал, что всегда лучше рискнуть и навестить друга, ведь мы навещали Винни, когда она была ранена. Так чем отличаются мои встречи с Талией?

Лир вздохнул.

– То, что мы никогда не можем чувствовать себя в полной безопасности, ещё не значит, что мы должны сами бегать за хищниками. Здравый смысл подсказывает, что не стоит брататься с взрослым койотом. Нас инструктируют наши инстинкты. Если индюки не врут, то люди не способны принести существам вроде нас ничего, кроме боли.

– Талия заботится, а не причиняет боль. – Я не смогла сдержать резкости в голосе. – Она знает всё о моих колючках. Она никогда не сделала бы ничего такого, из-за чего я опозорилась бы на глазах у целого луга.

– Ох, Тыковка, ты всё-таки расстроилась из-за прослушивания! Мне так жаль. Я должен был заранее узнать, обрадует тебя моя ода или огорчит. Я не думал…

– Не думал, что я выступлю так ужасно?

– Нет. Я просто хотел удивить тебя, мой самый первый и самый лучший друг.

– Смотри, не проболтайся никому о Талии, – фыркнула я. Знакомить с ней Лира было ошибкой. Я чувствовала, что наша дружба рвётся как тонкая паутина. Возможно, он говорил дельные вещи, но я была не готова их услышать.

– Клянусь сохранить ваше знакомство в тайне, – тихо сказал он.

Но клятва Лира не помогла мне скрыть мой секрет. Я повернула к дому. В нескольких шагах от меня, привстав на задние лапы и вытянув уши, сидел мой старший брат, Кейл. Он был мрачнее тучи.