Забыла спросить. А вы когда-нибудь участвовали в театральной постановке?

Если да, то вы не удивитесь, узнав, что за те две недели репетиций перед концертом с моими братьями и сёстрами произошло нечто удивительное. У Люцерны, например, мог выдаться ужасный день: она могла не выучить урок, сесть на пчелу, получить подзатыльник от Клевера… Однако репетиция развеивала все дневные заботы и возвращала ей бодрость духа. И так было не только с Люцерной. После репетиций все мои братья и сёстры ещё долго стояли на ушах, лопаясь от распирающей их энергии.

Каждый вечер на поляне Монти зачитывал расписание дня. Он занимался постановкой на главной сцене, в то время как остальные разбивались на группы и повторяли друг с другом текст, репетировали мизансцены, разучивали хореографию и подбирали костюмы.

На первой репетиции мы чуть больше узнали о программе концерта. Он назывался «Торжество живых существ» и открывался групповым песенно-танцевальным номером «О, какие сюрпризы вас ждут!» Монти заверил, что этот номер всегда становился хитом. Затем Лир должен был зачитать стихотворение, вроде того, что он исполнял на прослушивании, но теперь оно прославляло участников концерта, а не меня. Оно заканчивалось строчкой: «Это наши звёзды – пусть ждёт их всех успех!» Мне было немного обидно, но Монти так нахваливал стихи Лира, а тот так блестяще их декламировал, что я держала свои чувства при себе.

После этого начиналась основная часть представления – пьеса. В ней рассказывалось о животных, живших в мире друг с другом, до тех пор, пока на их лугу не поселилась человеческая семья. Взрослые особи стали опрыскивать деревья и растения ядом, который убивал насекомых и существ, что ими питались. Человеческий детёныш охотился на птиц с рогаткой. А отец семейства и вовсе подстрелил индюка и зажарил.

Кроме того, человеческая семья планировала вспахать поле и разрушить дома луговых обитателей, но пьеса всё же заканчивалась победой животных. Объединившись, они сломали отцу семейства трактор, а птицы отомстили детёнышу с рогаткой, выклевав ему глаза.

В итоге, потерпев поражение, семья уехала, а животные устроили большой праздник.

В перерывах между сценами Лир развлекал публику, пересказывая сюжет и объявляя новые номера. В некоторых из них были песни. Концерт завершался ещё одним групповым номером «Увы, это всё!», за которым следовало нечто, называемое «занавес» – все актеры выходили на сцену и кланялись зрителям.

– Прошу прощения, – подал голос Лир в самый первый вечер, когда мы только узнали о сюжете пьесы. Его перышки нежно переливались в свете сумерек. – Сцена, где мальчику выклёвывают глаза, такая кровожадная. Люди не такие жестокие. Что далеко летать: люди, живущие в доме рядом с лугом, отвезли меня к специальному доктору для животных, когда я ушибся об оконное стекло. Они были добры и заботливы.

Я навострила уши, ожидая, что ответят индюки.

– Может, вас они и не едят, зато едят нас, – невозмутимо ответил Монти. – Трудно сопереживать тем, кто совершает массовые убийства твоих сородичей.

– Спросите хотя бы ту мерзкую енотиху, которая хотела пройти прослушивание, – выкрикнул Франклин.

– Рассказчики часто высмеивают существ могущественнее себя. В своих историях они фантазируют о том, как одерживают над ними верх, – продолжил Монти. – Наша скромная пьеса всего лишь продолжает эту традицию.

Лир склонил голову набок и как будто задумался.

– Звучит логично. Но мне это кажется предательством по отношению к дружелюбной семье, которая помогла мне. Каждое существо имеет значение, не правда ли?

Монти склонился над Лиром, чуть не задев его клювом.

– Нюанс в том, – пророкотал он, – что люди не думают о себе как о существах.

С разных сторон послышались одобрительные шепотки. Лир выглядел удивлённым. Мама не пришла с нами на репетицию, но мне было интересно, что бы она сказала об этом.

Конечно, никто не знал о моих встречах с Талией. Я не хотела выдавать себя, но почувствовала, что должна хоть что-то сказать в её защиту.

– Некоторые люди считают, я уверена в этом.

Монти негромко рассмеялся.

– Не строй иллюзий. Мы много где бывали, и все они одинаковые, везде, без исключения. – Он прочистил горло. – Тем не менее, наше представление должно отражать настроения местных жителей. Я перепишу сцену с глазами. Придумаем мальчику какое-нибудь иное, менее кровавое наказание.

– Буду вам признателен, – задумчиво произнёс Лир.

Когда играешь в спектакле, чувствуешь свою важность, согласны? Приятно играть главную роль, но даже если роль совсем небольшая, ты всё равно важен. Иган стал гораздо мягче за время репетиций. Он играл человека-отца, было забавно наблюдать, как он изображал негодование из-за сломанного трактора. Всё, чего он когда-либо хотел, – это чтобы луговые жители относились к рыжим белкам с уважением, и он добивался этого каждый раз, когда выходил на сцену и решительным голосом произносил свои реплики. Пришлось признать: Лир был абсолютно прав, когда говорил, что актерский ансамбль – это коллектив, преследующий общую цель: создать первоклассное представление.

Мне поручили собирать реквизит – предметы, которые будут использованы в концерте, – под руководством Роло, художника по реквизиту. Он оказался довольно приятным индюком, и таким же дотошным, как моя мама. А ещё он здорово мастерил всякие штучки собственным клювом и когтями.

– Слушайте внимательно, – сказал он в первый день на поляне, набрав себе бригаду помощников, в которую вошли я и ещё нескольких бурундуков и белок. – Реквизит оживляет каждую сцену, делая её реалистичнее как для актеров, так и для зрителей. Мы с вами несём ответственность за подбор реквизита, его хранение и безопасное использование. Если в день премьеры нужного предмета не окажется на положенном месте, актёр может растеряться и запороть всю сцену!

Он с такой страстью говорил о любимом деле… Но всё же мы были у артистов на побегушках. Хьюберту с костюмами уже помогала большая группа существ, в том числе белка Инка, а у Боско в создании декораций помимо Расторопши была занята орава птиц. Так что я держала рот на замке и собирала предметы для реквизита. Камни превращались в стулья, гнилое полено – в ящик для приготовления пищи под названием «духовка», а из листьев и грязи мы слепили пугающее подобие запечённой индейки. Мы нашли палки, из которых соорудили плуг для сцены в поле, и собрали жёлуди, которыми должны были бросаться в Игана другие персонажи. (Конструирование трактора взяла на себя команда Боско.)

Индюки уверяли меня и всех, что каждый из нас является ценным членом команды. Но шло время, и актерский ансамбль сплотился сильнее остальных. Они вместе вживались в образы своих персонажей. Судачили о постановке. Это было неизбежно.

Я всё больше и больше замыкалась. Наверное, этого можно было избежать, но случилось так, как случилось.

Песня Люцерны звучала в одной из самых первых сцен пьесы, где повествовалось о гнезде с яйцами; родители ещё не родившихся птенцов погибли, отравившись ядом, который люди распылили на деревьях. Разные животные поочерёдно ухаживали за яйцами, пока все птенцы благополучно не вылупились и их не усыновила Тори, самка кардинала. Люцерна играла луну и по ночам пела осиротевшим яйцам дивную колыбельную. Она называлась «Моё золотое сияние», каждую репетицию поляна заполнялась переливчатым голосом моей сёстры. Все тотчас бросали свои дела и слушали её, затаив дыхание. Маленькие белые цветки алиссума, которые я разбросала по всей сцене, должны были сойти за отблески лунного света.

Во время одной из первых репетиций, Монти подозвал Василька, который сдержал своё слово и теперь помогал Боско возводить стены для летнего театра. Василёк подошёл и встал рядом с Монти на расчищенном от листвы пятачке.

– Не вы ли тот счастливый семьянин с пятью птенцами на подходе? – поинтересовался Монти. – Примите мои сердечные поздравления, почтеннейшая голубая сойка. Какая удача, что именно для этой сцены нам требуется гнездо с яйцами. Скажите, о, добрый сэр, хотели б вы, чтобы ваши отпрыски стали звёздами сцены ещё до вылупления?

Глаза Василька чуть не вылезли из орбит.

– Не уверен, что правильно понял тебя, таково моё мнение.

Монти рассмеялся.

– В день спектакля мы вынесем яйца на сцену, и ваши невылупившиеся птенцы смогут сыграть свою роль в нашей пьесе. Мы будем чрезвычайно осторожны – нам уже доводилось заниматься переноской яиц, и мы всегда справлялись с этим без каких-либо проблем. Ну а после представления мы вернём яйца обратно в ваше гнездо!

Василёк выглядел ошеломлённым.

– У них будет роль в спектакле?!

– Именно так, птичка моя! Только представьте, какую историю вы могли бы рассказать им, когда они вылупятся!

– Представляю… – пробормотал Василёк. – А ведь никто из этих несчастных бескрылых существ ещё даже не видел моих прекрасных яиц!

– Каждый зверь на Молочайном лугу будет знать их в лицо, – пообещал Монти. – Непременно обсудите это с вашей спутницей жизни!

– Трикси придёт в восторг от вашего предложения, таково моё мнение! – С этими словами Василёк упорхнул в кроны деревьев.

– Простите, мистер Монтекки, – неловко подал голос Кейл. – Но так ли нам нужны яйца Василька? Кролики в моем семействе постоянно рассказывают истории, не прибегая к реквизиту, и они звучат достаточно убедительно. В этюдах, которые «Пилигримы» разыграли перед нами в самый первый день, реквизита было мало, и всё равно они поражали воображение. Я говорю это не с тем, чтобы поспорить, сэр.

– Глупости, юный Кейл! Ты – мой второй режиссёр, и должен без стеснения высказывать мне своё мнение! Я приму во внимание твои аргументы, но в этом вопросе тебе придётся мне довериться. Да, некоторые виды сценического искусства выигрывают без реквизита, но в наших грандиозных летних концертах мы никогда не скупимся. Мы же хотим прикоснуться к магии театра, верно?

– Думаю… да, хотим, но неужели нельзя обойтись без яиц? – не сдавался Кейл.

– Яйца – это что! У нас на сцене, бывало, и молоденькие бабочки вылуплялись из созревших куколок! Если Василёк согласен, то почему бы этим не воспользоваться?

На этом разговор был окончен, и репетиция возобновилась.

Некоторое время спустя на поляну прилетела Трикси, партнёрша Василька. Она огляделась и прочистила горло.

– Простите, что отвлекаю. Но кто из вас мистер Монтекки?

Индюк с важным видом приблизился к ней.

– Мадам сойка, я к вашим услугам. Зовите меня Монти. Чем могу быть полезен?

– Хотела попросить вас об одолжении. Не сочтите за труд, повторите для меня, пожалуйста, ещё раз весь этот бред, которым вы запудрили Васильку голову? – Улыбка ни на секунду не сошла с клюва Трикси.

Но Монти и бровью не повёл, и заново объяснил, почему яйца Трикси идеально впишутся в сюжет о сиротках, добавив, что находиться они будут на авансцене, на виду у всей публики.

– И почему вы не можете свить гнездо и положить в него камни? – задала Трикси вопрос, который крутился и у меня на языке.

– Можем, – сказал Монти. – Но только вообразите себе уровень драмы, если зрители будут видеть перед собой настоящие брошенные яйца! Вообразите, как будут рваться их сердца, вопрошая: «Ужель ни одна душа не позаботится об этих беззащитных, ещё не видевших белого света малютках?» – Индюк покачал головой, и его коралл колыхнулся из стороны в сторону. – Камни не произведут такого эффекта.

– Теперь я понимаю, зачем они вам нужны, – протянула Трикси. – Но буду с вами откровенна, мистер Монтекки. Я была бы очень глупой матерью, если бы согласилась подвергнуть своих детей такому риску.

Кейл с облегчением кивнул. Монти отвесил ей легкий поклон.

– Понимаю. Я бы и сам опасался. Но мы профессионалы, безопасность актёров и работников сцены для нас превыше всего. Разрешите нам провести небольшую демонстрацию. Боско! Камень, пожалуйста!

Боско кивнул. Он отошёл от стены, над возведением которой трудился, и нашарил на земле камень среднего размера. Зажав его в лапе, он взлетел на высокую дубовую ветку и опустил камень на неё.

– А теперь, – продолжил Монти, – мне понадобится одна ловкая белка… – Он подошёл к Инке, плетущей под руководством Хьюберта тугую веревку из цветочных стеблей. – Любезная барышня, – сказал он, – не поможешь ли ты мне?

Мы все наблюдали, как Монти усадил Инку к себе на спину и научил её крепко держаться на нём верхом, используя когти на задних лапах. А потом он расправил свои большие темные крылья. Несколькими энергичными взмахами он поднял их обоих в воздух, подлетев к ветке дуба почти вплотную. Молниеносным движением Инка выпростала лапку, схватила камень и прижала к своей груди. После этого они вдвоём опустились на поляну. Инка улыбалась от уха до уха.

– Йу-ху-у! – восторженно пропищала она, кладя камень перед Трикси. – Это было здорово, так здорово, так здорово!

– Хватка у белки крепкая, не уступает ни одному другому лесному существу, – говорил Монти. – Её мягкое брюшко создаёт дополнительную защиту сжимаемому объекту. Она никогда не роняет орехи и ваших отпрысков тоже не уронит, даю слово.

Кейл сидел, разинув рот от восхищения. Наглядная демонстрация сделала своё дело и, судя по всему, развеяла его сомнения. Возможно, проблема была во мне и колючих страхах, но мои опасения никуда не делись. Что, если яйцо взболтается в лапках у Инки? Что, если микроскопическая трещина в скорлупе пропустит воздух и грязь? Что, если маленькая сойка не сможет полноценно сформироваться?

– Выглядит впечатляюще. – Трикси вздохнула. – Ох, небеса мои. Мне нужно хорошенько подумать.

– Поговорите со своим партнёром. Мы соорудим для сцены мягкое, комфортное гнездо, которое станет достойной колыбелью для ваших яиц, если вы великодушно согласитесь одолжить их нам. Надеемся, что ваша семья примет участие в нашем концерте и впишет себя в историю Молочайного луга! – торжественно заключил он.

– Мне нравится ваше творчество, – протянула Трикси, – но окончательное решение останется за мной и за Васильком.

И хоть я наблюдала за всем этим молча, я была рада, что за Трикси осталось последнее слово.