– Если кто сомневается – ещё есть время повернуть назад, – сказала Даша. – Лучше прямо сейчас.

На самом деле сомневалась она сама. Но не в себе, а во всех остальных: зачем их такая куча народу? Ходить толпой ей никогда не нравилось.

– Вы же помните, да? – мягко повторила Айгуль. – Мы не знаем, куда идём, и ничего никому не обещаем.

– Хватит уже, – прервал их Муха, – решили идти – значит, идём.

Даша обернулась и посмотрела на дыру в бетонном заборе. Она выходила за пределы территории тысячу раз, но сегодня – особый случай. Поэтому ей показалось важным запомнить и жёлтую радостную сурепку, и железный прут арматуры, и голую ветку высохшего дерева.

А теперь – всё, пошли.

Она догнала Рому и пошла рядом с ним. Рома оборачиваться не стал.

⁂

Больше всех Дашу раздражала Мирослава: вот этой девочке – нежной принцессе – вообще тут не место. И заодно она злилась на Муху – зачем он ей всё рассказал, зачем позвал с собой?

– Дашка, ты совсем дура? – спокойно ответил ей тогда Муха. – Я люблю Миру. Почему я должен её тут оставлять? И вообще – с чего ты решаешь за всех?

Это было как в лицо холодной водой, Даша тогда вдруг очнулась. И правда – почему она за всех решает? Никто не выбирал её главной; у них нет никаких главных. Первым про «уходить» ляпнул Муха – тогда ещё не всерьёз. А потом они решили – пойдут все вместе.

И ещё: почему Даша думала, что у Мухи не может быть серьёзных чувств? Ей казалось – он играет в игру «моя девушка», и они меняются у него одна за другой, не успеваешь запомнить. Но Мирослава держалась уже целых два месяца. И потом, она ведь тоже могла отказаться идти с ними, но не сомневалась ни секунды.

⁂

Да, они не знали, куда идут. Знали только, что оставаться на БЗ больше не хотят.

Контакт с Артёмом – братом Паскале – продержался недолго, и они не очень много успели от него узнать.

Конечно, их засекли. И долго-долго допрашивали Рому, но так и не смогли подтвердить, что взлом системы произвёл именно он. Единственным их «доказательством» было «а кто ещё?». Само собой, только Рома мог такое провернуть. Но он держался спокойно и невозмутимо, до сих пор не имел ни одного замечания. Поэтому вскоре его оставили в покое.

Потом он пытался ещё и ещё – и с Дашиного телефона, и с других. Потому что знал: его личный комп и телефон теперь под строгим контролем, и Мухины гаджеты – как соседа по комнате – тоже. Но их даже не расселили – не то что тогда с Кириллом. Даша поразилась, как Рома умеет пускать пыль в глаза и выглядеть «хорошим умненьким мальчиком, который даже не понимает, о чём его спрашивают».

⁂

От Артёма они узнали вот что: после окончания БЗ у каждого выпускника есть выбор. Оставаться тут – или идти дальше. Потому что там, дальше, есть новый, совсем ещё свеженький мир.

Артём говорил, что в Новом будет такая жизнь, которую они построят сами. Безо всяких старых условностей, без дурацких взрослых установок и сложившихся веками социальных норм. И никакой войны там больше нет.

– Или есть, – добавил Артём, – я не знаю. Потому что выбрал остаться: надеялся, что пройдёт время, я дождусь Машку, и мы с ней потом – вместе… Я тогда не понимал, что это решение – действительно навсегда.

Конечно, Рома спрашивал – что такое этот Новый? Другой континент, другая планета, виртуальная реальность? Где он? Артём не мог объяснить. Он только говорил, что пространство – нелинейно. (Тут Даша внутренне поражалась, как это угадал Кирилл.) И что туда стали открываться проходы. Решено было, что там будет место для Новой жизни: может, с ней у людей выйдет лучше.

⁂

Они договорились идти вдоль железной дороги. Должна же она куда-то привести? Сначала путь был знакомым, но, когда они миновали вышку связи, у Даши что-то неприятно заворочалось в животе.

– Боишься? – спросила её Айгуль.

– Нет, с чего бы, – буркнула Даша.

– А я боюсь, – ответила Айгуль и улыбнулась – легко и чуть виновато. И вложила в Дашину руку кусок сосновой коры.

Даша не стала спрашивать зачем, просто усмехнулась про себя – что же, у всех свои странности. Но вдруг почувствовала, что ей и правда нравится держать эту кору в руках – шершавую и неожиданно тёплую. И ещё Даша подумала, что вот она идёт и злится на всех подряд: на Рому, который идёт слишком быстро и не оборачивается; на длинноногого Светика Чернова – мальчика на год старше, который зачем-то закатал штаны и светит голыми лодыжками. Ему жарко, что ли? Перед кем он понтуется, тут же лес – и мошки, и колючки… И на Мирославу Даша злилась – точнее, на её распущенные волосы цвета льна. «Далеко мы с такой компанией уйдём, конечно», – пыхтела про себя Даша. Но когда она увидела нежную улыбку Айгуль, а кусочек коры оказался в руках – вдруг всё поняла. Конечно, ей страшно, и она забивает страх злостью на других. А ведь это их собственные голые ноги, их запутанные волосы, их решение идти. С чего вдруг Даша взвалила на себя ответственность за остальных?

– Мне тоже страшно, – сказала она чуть слышно и добавила: – Ну чуть-чуть.

И сразу как будто стало легче идти.

Лес вокруг железной дороги стал чище, прозрачнее – меньше кустов, больше сосен, таких высоких и стройных. Солнце было неяркое, в дымке – не слепило глаза, но иногда его отблески мерцали на рельсах.

– Знаешь, – сказала Айгуль, – тут так красиво!

И эти простые слова вдруг тоже обернулись какой-то самой главной правдой – да, они идут в неизвестность, но здесь и сейчас – очень красиво, и хорошо бы не пропустить, запомнить.

…Даша подумала – может, это последний раз, когда им так хорошо. Пока они ещё не очень устали и не проголодались. Ведь неизвестно, когда они придут – и, главное, куда. Конечно, всем страшно, все боятся. Но идут. И есть тот, кто боится больше всех – но тоже идёт.

Как долго она ждала! Думала – как же это будет, когда они пойдут? И вот – все на самом деле идут. Прямо сейчас.

⁂

Рюкзак всё больше давил на плечи, а ведь Даша гордилась, что взяла с собой так мало! По фильмам они знали, что существуют туристические рюкзаки, но им приходилось обходиться обычными школьными. О спальниках и пенках, конечно же, оставалось только мечтать.

Даша смотрела на Мирославу, которая поверх рюкзака привязала ещё какие-то вещи, замотанные в пакет. Даша косилась на неё с некоторой надеждой – ну спроси, скоро ли привал? Поной, поканючь! И тогда Даша презрительно улыбнётся и скажет, что вообще-то можно ещё пару часов пройти, но если некоторые устали… Но Мирослава молчала.

Как ни странно, первым оценил обстановку Муха. «Вот молодец, – подумала Даша, – никто не упрекнёт его в слабости, потому что это – для всех».

– Устали? Как думаете, когда привал?

– Ещё пару часов можно, – отозвалась Даша. И тут же подумала: «Вот что я за осёл упрямый такой?»

– Надо встать, пока светло, – сказала Айгуль, – ведь нужно ещё обустроить лагерь.

– Может, я ошибаюсь, – подал голос Светик, – но впереди река. Нам бы встать у воды, а то бутылки уже почти пустые.

Даша внутренне восхитилась. Конечно! Как она сама не догадалась! Ведь рисовала эту реку – вид с вышки связи – сто раз!

Решили пройти ещё немного. Даша подошла к Светику и спросила:

– Ты видел реку с вышки?

– Ну да, – ответил он. – Ты тоже там была?

С ума сойти – она так этим гордилась! А это не вышка оказалась, а проходной двор.

– Крутая, – сказал Светик, – я думал, только мы с Мироном лазили.

Мирон! Ещё и он! Они со Светиком ходили вместе, как Дон Кихот и Санчо – комичная пара, длинный и коротышка. Мирон выглядел лет на двенадцать, говорил тонким голосом – хотя и учился уже в десятом. Лицо у него было как будто обсыпано гречкой – так щедро он был награждён веснушками. В общем, вид несерьёзный, но Даше он как раз нравился. Не выпендривается, не воображает, идёт с длинным Светиком шаг в шаг.

– Как думаешь – далеко ещё до реки?

Светик пожал плечами, но неожиданно ответил Мирон:

– Близко. Два поворота, и будет мост.

– Откуда ты знаешь?! – поразилась его уверенности Даша.

– У Мирона фотографическая память, – ответил за него Светик, – может всю карту нарисовать.

– Можешь? И не нарисовал? – опять удивилась Даша.

Мирон хлопнул себя по лбу:

– Точно. Я не подумал – она у меня в голове, а ведь всем остальным тоже нужно.

Мирон оказался прав.

– Мо-о-ост! – заорал Светик, он увидел его первым. И все так обрадовались! Как будто уже дошли до города, и там их ждала гостиница с чистым постельным бельём и горячим душем. Но ведь и правда: железнодорожный мост был настоящим – раньше они видели такие только на картинках.

И ещё – только на картинках они видели реки.

– Э-э-э-эй! – кричал Муха.

– А-а-а! – кричал Мирон.

Даша тоже загудела тихонечко: «У-у-у!» – и они посыпались с железнодорожной насыпи на берег. Добежали до самой воды – и замерли.

Река была – большая вода. Она несла свои воды ровно, лёгкими волнами накатывая на галечный берег. Плясали солнечные блики, перепрыгивали с одной волны на другую.

Даша оглянулась – все ли это видят? Да, все тут. Высоко на насыпи остался только один Рома, он смотрел на них сверху, а потом тоже стал спускаться – медленно, осторожно. Даше захотелось подойти и дать ему руку, но она сдержалась. Показалось, или у Ромы блестят глаза?

– К-как красиво, – сказал он, чуть заикаясь. – Не думал… что так к-красиво.

Даша отвернулась и стала смотреть на низкое уже солнце, и глаза тоже заслезились – от солнца и ветра, конечно.

– Только ради этого уже стоило идти, – сказала Мирослава. И Муха обнял её за плечи.

⁂

После захода солнца радости поубавилось – навалилась усталость. Натаскали веток, сделали настил. Мирослава вытащила из пакета покрывало – вот что она там тащила!

Даша вздрогнула – покрывало было казённым, оно даже пахло БЗ. Хотя казалось, что этот запах за день из них уже выветрился. Но – стащить покрывало было отличной идеей, тут не поспоришь.

– Вот бы нож, нарезать лапника, – сказала Даша, и Мирослава ответила:

– У меня только ножницы есть…

И против ожиданий достала не маникюрные, а вполне нормальные ножницы с длинными лезвиями.

Нет, всё-таки она молодец! Но ещё большим молодцом оказался Муха – он стащил из столярной мастерской небольшую пилу. Так лапника у них было в избытке, им можно было даже укрыться. И покрывало быстро растеряло свой бэзэшный запах – вместо него наполнилось хвоей и липкой сосновой смолой.

…И тут случилось ещё одно чудо. Тот, кто боялся больше всех, собрал ветки в небольшую кучку. А потом щёлкнул зажигалкой.

Никогда ещё Даша такого не видела. Как маленький живой огонёк бежит сначала по сосновым иглам, потом по щепочкам – и вот с лёгким потрескиванием занимается пламя. А человек становится на колени и начинает медленно дуть. Осторожно, нежно.

Они смотрели, как заворожённые. Они и были – заворожённые; никто раньше не видел живого огня. Кроме, наверное, Айгуль – и Мухи, который когда-то возился с украденной зажигалкой.

Именно Муха сказал слова, после которых Даше стало намного легче.

– Всё-таки хорошо, что вы с нами пошли, Иван Сергеевич.

Его лицо в свете костра вдруг стало удивительно красивым; и не только его – у всех, у всех! И Даша тоже прошептала:

– Спасибо.

⁂

Ели то, что прихватили с собой. Кто поумнее, запасся орешками и сухарями из торговых автоматов. Но сейчас в ход пошли и чипсы, и даже газировка. «Вот дураки, чего тащили с собой!» – думала Даша, при этом наливая себе вторую кружку колы.

А Рома вдруг предложил ей бутерброд. Большой такой бутерброд – с яичницей и томатной пастой. Стащил ещё на завтраке.

У Даши горячее подступило к глазам. Хорошо, что темнеет, – никто не увидит.

– Рома… Ты сам придумал?

– Нет, – спокойно ответил Рома, откусывая бутер, – Захар научил.

Даша кивнула. И стала жевать свой бутер маленькими кусочками: не жевать даже, а растворять во рту. Почему-то он был очень солёный.

А потом Иван Сергеевич достал две буханки хлеба. И показал, как жарить хлеб на костре – на палочке. Сказал ещё, что очень вкусна запечённая в костре картошка. Но сырой картошки ни у кого с собой, конечно, не было.

Даша держала свой прутик подальше от огня – она видела, как загорелся хлеб у Мухи, и старалась быть терпеливой и осторожной.

– Как пахнет! – сказала ей тихонько Айгуль. – Ты чувствуешь, какой запах!

Даша подумала, что это и есть счастье. Что бы ни случилось дальше – прямо сейчас это счастье. И ей захотелось поделиться этим со всеми. Но как?

– Мира, – сказала она дрогнувшим голосом, – ты молодец, что взяла с собой ножницы. И покрывало. И я… И мы…

…И тут воздух разорвался прямо над ними – как будто кто-то лопнул над ухом огромнейший пакет. Даша выронила хлеб прямо в золу. Грохнуло – они ощутили это не ушами, а всем телом, и два человека рухнули на землю, закрыв руками головы.

Айгуль. И ещё Мирон – тот, маленький, с фотографической памятью.

Остальные будто оцепенели; первым опомнился Иван Сергеевич, помотал головой, быстро зажал и отпустил уши.

– Вы целы?

Все молчали.

«Значит, вот тут теперь так», – подумала Даша.

И сразу вспомнила слова Артёма: «На БЗ действительно безопасно. А у нас – нет. Правда, сейчас стали ходить разговоры – чем мы платим за эту безопасность. И многие начали сомневаться, что решение было правильным. Но факт остаётся фактом: БЗ – самое безопасное место».

– Вы в порядке? Муха! Айгуль! – Иван Сергеевич называл имена по очереди и ждал, пока каждый отзовётся.

Целы были все. Ну как целы – физически. Но Даша поняла, что внутри у неё что-то раскололось. Сколько бы ни говорили, что главных здесь нет. И что они решили сами. И что уходить предложил Муха. Даша знала – если бы не она, то жизнь на БЗ продолжалась бы тоскливо и абсолютно безопасно.

⁂

Ночь прошла так себе. Сначала Даша не могла уснуть – место на покрывале уступили девочкам, но сучки впивались в бок сквозь него, а сверху лапник кололся иголками. И ещё ужасно хотелось в туалет, но Мира и Айгуль вроде бы спали, а будить их было бы эгоистично.

Поднялись невыспавшиеся, злые. Никакого чая, никакого какао. Даша потащилась к реке чистить зубы и никак не могла сообразить – как же ей взять оттуда воду. С краю – не достать, не зачерпнуть. Ногами, что ли, идти в холоднющую воду? Как люди вообще жили без воды в кране?

Светик снял кеды и зашёл в реку по колено, как будто так и надо. Вот что у него за ноги такие морозоустойчивые? Остальные, кажется, вообще никакими водными процедурами не озаботились.

Даша добыла из золы вчерашний хлеб, запила водой из реки.

– Ничего не знаю про эту воду, – покачал головой Иван Сергеевич.

– Но у нас нет других вариантов, – посмотрел на него Рома.

Так что они наполнили бутылки речной водой и пошли.

Переходить мост было страшновато, но если идти подальше от края и не смотреть в воду, то нормально. Никто не ныл, но настроение было явно хуже вчерашнего.

Сначала шли молча. Потом Даша кое-что вспомнила и подошла к Айгуль:

– Слушай, ты говорила, что у нас кто-то есть типа тебя. Кто прожил детство с семьёй. Мирон, да?

– С чего ты взяла? – удивилась Айгуль.

– Он вчера упал так же, как и ты. Когда грохнуло.

Айгуль нахмурилась, вспоминая.

– Я упала, да?.. Вообще ничего не помню.

На следующем привале Даша не выдержала и сама подошла к Мирону.

– Скажи. А ты сколько лет живёшь на БЗ?

Мирон вздрогнул. А потом ответил:

– Да.

– Что? – не поняла Даша.

– Да, ты всё правильно угадала – только больше ничего такого не спрашивай.

Даша кивнула. Захочет – сам потом расскажет.

Привал был недолгим – еду стали экономить. И всё равно рюкзаки пустели стремительно. Начало крутить живот – то ли от непривычного голода, то ли от речной воды. Но Даша решила до поры до времени не обращать внимания: привыкнет, обойдётся.

И тут пошёл дождь.

Вот этого она вообще не ожидала. Даша полезла бы на высокие скалы, терпела бы боль, если нужно. Она готова была даже сражаться – кулаками, зубами, ногтями!

Но что обычный дождь выбьет из колеи? Да и не только её!

– Сложите вещи в пакеты, – посоветовал Иван Сергеевич, – чтобы хотя бы одна вещь у вас была сухая. Сейчас замёрзнете – зато потом согреетесь.

Пакетов ни у кого толком не было. Только у Мирославы – большой, из-под покрывала. Решено было достать покрывало – пусть мокнет, – а в пакет замотать свитера и запасные носки. Получился огромный куль, его тащили по очереди.

А у Ивана Сергеевича, кстати говоря, оказалась отличная непромокаемая куртка. Ещё со старых времён, детям такие не полагались – никто же не думал, что они будут гулять под дождём. Он предложил куртку Даше – она отказалась, а вот Айгуль сразу взяла. И Даша подумала, что вообще-то можно было и согласиться, нормально же.

Всё-таки хорошо, что Иван Сергеевич с ними.

⁂

А ведь сначала Даша была в ужасе – так глупо проколоться!

Она пришла на специальность, и Иван Сергеевич сказал – вот же, Даша, вот! Наконец-то ты играешь, как раньше. Дыхание появилось у фразы, стремление… Будешь играть на заключительном концерте. И тут Даша замялась, затемнила – она не уверена, не знает, плохо себя чувствует… Не могла она сейчас пообещать ему концерт, а потом исчезнуть! Тогда Иван Сергеевич показал ей, что выключает телефон. Даша выключила свой вмиг похолодевшими пальцами, а он снял очки и сказал:

– Даша, я не хочу больше делать вид, будто ничего не знаю. Куда вы идёте?

В общем, банальнее не придумаешь. Просто не стоит одновременно обсуждать в переписке с учителем Баха, и тут же с Мухой – как добыть консервы из кладовой. Потому что так легко отправить сообщение не туда.

Если бы Даша говорила с другим учителем, то отвертелась бы, придумала, что это такая игра, ещё что-нибудь… Но с Иваном Сергеевичем – не смогла. Он сказал, что идея ужасная и ничем хорошим это не кончится. Отпустить их он не может, но понимает, что они всё равно уйдут. Поэтому он теперь с ними.

Потом Даша рыдала в комнате мальчиков, потому что ей нужно было всем рассказать, какой она предатель. Конечно, были и ещё проколы. Например, когда Муха пытался стащить консервы со склада, он наткнулся на Светика с Мироном. Пришлось им всё рассказать и тоже взять с собой.

Но взрослый! Это могло полностью сорвать план.

…Зато теперь у них есть человек, который умеет разжигать костёр. И знает, что вещи нужно держать в пакетах. И у него есть нормальная куртка. И вообще – как-то с ним спокойнее, что ли.

⁂

Дождь лил всё сильнее, но Даше было уже всё равно. Они шли по мокрым путям, заросшим травой. Земля раскисла, и приходилось идти по шпалам – прыгать через одну далеко и неудобно, ступать по каждой – ещё хуже.

Мирон шёл по рельсе, как канатоходец. Даша попробовала – скользко очень. Хотя – надо просто приспособиться удерживать равновесие. Если бы не рюкзак! Упрямо попробовала ещё раз – и ведь получилось, можно так идти… Можно…

– Ой! – и тут она ткнулась лбом прямо в Миронову спину.

Все резко остановились. Замерли. Потому что впереди на путях лежал контейнер. То есть, вероятнее всего, именно контейнер, а рядом с ним валялась колёсная тележка.

«Хорошо, что товарный», – подумала Даша.

Да, это был товарный поезд. Они пошли дальше вдоль вагонов – четыре сошли с рельсов, но выглядели чуть получше, чем самый последний. Дальше поезд был вообще нормальный, но пустой, и, похоже, уже давно – сквозь мокрые ржавые дыры пробивались зелёные побеги.

Захотелось уйти отсюда как можно скорее. Стало ясно, что железная дорога давно не функционирует – раз поезд валяется тут, видимо, не первый год.

Внутрь заглядывать не стали. Прошли мимо, и всё.

⁂

Даше казалось, что они будут идти так всегда – и в этом весь смысл. Хотели свободы – вот и идите теперь под дождём, тупо перебирая ногами.

…А потом они увидели шлагбаум. И другую дорогу – асфальтовую, она пересекала пути. Шлагбаум был открыт и тянулся в небо, как указующий перст. Даша посмотрела наверх – и увидела, что небо светлеет:

– Ну что, куда идём? Какие будут предложения?

– По асфальту идти легче, – вполне логично высказалась Мирослава.

– Я не совсем уверен, – произнёс Мирон, – но кажется, что дорога ведёт в город. Только там никого нет.

Город, даже и пустой, казался гораздо привлекательнее очередной ночёвки в сыром лесу, так что было решено свернуть на асфальт.

Дождь закончился. Надеть сухую толстовку, пусть и под сырую куртку, было круто. Хотя по-настоящему сухим оказался только пушистый свитер Мирославы – оказалось, что Муха дополнительно завернул его в свой.

Даша почти согрелась. Если быстро идти – вообще отлично. Под дождём как будто и мозг заморозился, а сейчас стало теплее, и тут до неё дошло.

Будто стукнуло в голову, и она подошла к Мирону:

– Скажи, а ты же видел сверху… мёртвый поезд? Ты знал?

– Ну видел, – буркнул Мирон.

– А почему не предупредил?

– И что бы это изменило? Город, между прочим, примерно такой же. Но мы ведь всё равно туда идём. Если я не ошибаюсь.

Мирон не ошибался. Небо к вечеру прояснилось, подарив им невероятно красочный закат. А на горизонте показались силуэты многоэтажек.

⁂

Даша и не думала, что город так близко – всего два дня пути. Знала бы – пошла бы раньше, с Кириллом и Машей. Тогда город светился огоньками, тут были люди.

Мирон преувеличил, когда сказал, что город такой же, как мёртвый поезд. Город был в порядке. Высокие дома – и в них поблёскивали окна в закатном свете.

Только здесь никого не было. Совсем.

И тут Даша впервые в жизни увидела животное. Ну как – бывшее животное. И её, наконец, вырвало.

– Пора решать с ночёвкой, – сказал Рома, – устали все… Предлагаю зайти в дом.

– А вдруг тут заминировано? – шёпотом спросил Муха.

– Перестань, – одёрнула его Мирослава, – и так страшно.

– Я первый, – сказал Иван Сергеевич. Под его ногами хрустнуло битое стекло.

Остальные пошли следом; вспыхнул фонарик. Оказалось, что Рома всё это время не включал телефон, экономил заряд. И его телефон всё ещё работал. А Даша давно посадила свой: сети БЗ здесь не было, но телефон упрямо её искал.

Они поднимались всё выше, толкали и дёргали двери – вдруг откроются. Но квартиры были заперты. Светик поднажал и неожиданно провалился внутрь – дверь распахнулась.

Вошли.

Совсем не похоже на городские квартиры на картинках, в кино и на видео.

Дети с БЗ впервые в жизни видели настоящую жилую квартиру. То есть непонятно – жилую ли: всё было завалено коробками и пакетами. Однако из-под этой кучи выглядывал самый настоящий диван.

Иван Сергеевич щёлкнул выключателем – безрезультатно. Плита на кухне была электрическая, так что придётся опять разводить костёр – хорошо, что топлива для него хватает. Без особых надежд он крутанул кран, и, к его удивлению, вода пошла. Тонкой струйкой, но пошла!

– Сейчас сольём, – объяснил он, – а потом будем набирать бутылки. Я не знаю, сколько она там в кране простояла – лучше, чтобы проточная была. Вряд ли фильтры работают нормально, но всё же чище, чем из реки.

Даше стало полегче, но всё ещё крутило живот. Есть не хотелось, но что потом?

Она была уверена, что они найдут запасы еды, консервы. Ведь в фильмах всегда так: люди бродят по заброшенным домам и находят там еду.

– Вообще странно, – сказал Иван Сергеевич, – может, тут экологическая катастрофа случилась? Почему люди ушли?

– Не, – ответил Рома, – они собрались, еду с собой унесли, двери закрыли. То есть время у них было.

– Ты думаешь, прямо всю еду унесли? Просто мы пока ничего не нашли! – сказала Мирослава.

– Если бы еда была, – рассудительно продолжил Рома, – не обошлось бы без крыс. А мы пока только одну встретили.

– Где? – с интересом спросила Айгуль.

– Даша видела, – поморщившись, объяснил Мирон.

И Даша опять побежала в туалет. Всё же хорошо, что он работал. Водопровод и канализация – великие изобретения цивилизации.

⁂

После ночёвки в доме жизнь постепенно налаживалась. Во дворе развели огонь, из уличного заборчика соорудили нечто, что Иван Сергеевич назвал мангалом. Пробежали по квартирам – нашли несколько открытых, – но никаких консервов не было и там. Зато Мирон нашёл кастрюлю – красную в белый горох. На заборчике кипятилась вода; кастрюля сразу же перестала быть красной снаружи, но оставалась вполне приличной внутри. Воду остужали, переливали в бутылки – и сразу же кипятили следующую партию. И пили, пили жадно – воды нужно было много.

Животы разболелись у всех. Кому-то было получше, а кто-то лежал на диване, свернувшись калачиком. (А именно – Даша и Светик.)

Когда Даше полегчало, скрутило Айгуль.

– Ничего, – говорил Иван Сергеевич, – ничего. Могло быть гораздо хуже. Это с непривычки, слишком нежные у вас желудки. Не то что мы в детстве – тащили в рот всякую дрянь, зато теперь закалённые. И у вас тоже пройдёт.

Наверное, он сам себя так уговаривал.

– Как думаешь, – спросила Даша у Айгуль, – почему мы тут застряли? Ведь Кирилл тогда увидел проход в первый же день. А нам ничего такого не показывают?

Они действительно сидели в городе уже шестой день. Вообще, Даша потеряла счёт дням, но Рома вёл календарь чётко.

Уходить отсюда было страшно – что там, впереди? А тут, по крайней мере, была вода. И немного еды – Мирон со Светиком нашли-таки несколько жестяных банок с овсянкой и чаем.

Чай всех невероятно обрадовал, и овсянка была лучше, чем ничего.

– Не знаю, – ответила Айгуль, – мне иногда кажется, что мы где-то совсем рядом ходим. Просто не видим.

– Артём говорил, что человеку даётся выбор, когда он готов. Может, мы ещё не готовы? Нас… проверяют?

– Ты такая смешная, Даш, – сказала Айгуль. – Думаешь, у них тут камеры везде и на нас типа божество какое-то смотрит? Мне кажется, всё проще. Никто нас не проверяет, мы сами должны куда-то выйти. А чтобы найти – надо искать.

– А мы что делаем? – пробурчала Даша.

Она немного обиделась, потому что Айгуль была права: Даше казалось, будто кто-то за ними смотрит и если вести себя правильно – всевидящий откроет им путь. И сейчас стало ясно, как это глупо.

Но ведь нельзя сказать, что они и сами ничего не делают. Они ходят по городу, изучают его. Конечно, в первую очередь ищут еду – но не только! Не только!

⁂

Светик с Мироном дошли до завода, трубы которого виднелись издалека. Завод был сильно разрушен, и здания вокруг него тоже пострадали. Стало хотя бы понятно, что люди ушли отсюда не из-за экологической катастрофы. Но всё же город выглядел по большей части целым – только покинутым.

Даша и Айгуль бродили по улицам, читали таблички, заходили внутрь. Нашли заросшую молодыми берёзами школу. И не сразу сообразили, что здание стоит пустым гораздо дольше, чем все остальные дома.

– Но всё-таки её не снесли, оставили школой, – заметила Айгуль. – Значит, на что-то ещё надеялись.

А потом они нашли кафе. Стеклянная дверь была разбита, зато окно – огромное панорамное окно в полтора этажа – было целым, хотя и очень грязным. Даша провела пальцем по стеклу. Потом пролезла сквозь разбитую дверь внутрь. Айгуль же нажала на ручку – и дверь легко отворилась. Они засмеялись – вечно Даша не ищет лёгких путей!

В кафе стоял полумрак из-за грязного стекла, но было видно барную стойку, два столика у окна и чугунную винтовую лестницу: она вела на полуэтаж сверху. Даша сразу залезла наверх. Айгуль пошарила под стойкой – и принесла им обеим красивые керамические чашки.

– Представляешь, мы бы сидели вот так, пили кофе, смотрели на улицу…

Даша взялась за ручку пустой чашки, закрыла глаза – и представила.

Шум машин, запах сирени за окном. Люди, разговоры… Они с Айгуль сидят тут и болтают, Айгуль рассказывает о первоклашках. А Даша ей – про свой оркестр… Нет. Про свою группу!

⁂

Потом они спустились вниз и принялись обшаривать все ящики. Надежд особых не было, однако они нашли целый пакет… Чего?

– Какой сильный запах даже спустя столько времени.

Айгуль сунула округлое зерно в рот и тут же скривилась: горько!

– Слушай, так это же кофе! Точно. Кофе!

Детям на БЗ кофе не давали, но преподаватели его пили, так что запах кофе был им знаком. «Возьмём! Иван Сергеевич обрадуется, – решила Даша, – придумает, как его готовить!»

Кофе стал не единственным подарком. Девочки нашли высокую стеклянную банку… с печеньем! Печенье было каким-то странным: Айгуль схватила одно – и оно сразу раскрошилось в пыль. А в руках у неё осталась маленькая коричневая бумажка. Что это?

– Смотри, тут на банке написано – печенье с предсказаниями! – закричала Даша.

Подошли к разбитой двери, ближе к свету. Прочли. У Даши оказалась какая-то глупость:

«У человека всегда есть выбор».

Ну да, капитан очевидность.

У Айгуль получше:

«Встретил своего человека – крепко держи его за руку!»

Они переглянулись. Айгуль улыбнулась ей – и Даша подумала, может, им и правда взяться за руки? Никогда раньше они такого не делали. Айгуль всё трогала, ко всему прикасалась – но не к людям.

Но и сейчас – не коснулись. Радостно пошли с добычей домой… Домой.

⁂

Даша несла банку с печеньем, Айгуль – пакет с кофе. И тут они заметили ещё одно интересное здание. То есть они проходили его и раньше, но только сейчас Даша, привстав на цыпочки, догадалась заглянуть в разбитое окно. Там был кабинет с пианино. Репетиторий?

Даша поставила банку на подоконник и легко залезла внутрь. Раньше ей было бы не так легко, но сейчас она стала как будто более ловкой. И – лёгкой, теперь ей ничего не стоило поднять свой вес. Айгуль полезла за ней. Им даже лень было проверить дверь – ведь так проще и быстрее.

Это была музыкальная школа или колледж: в каждом кабинете стояло пианино, на стенах – портреты композиторов. Даша пробежала пальцами по клавишам – и вздрогнула, как будто разбудила кого-то. Звук был, хотя и сильно расстроенный. Как давно она не слышала музыки!

И тут… она услышала отзвук. То есть – не эхо, а другое, новое. Точно! Кто-то в дальнем конце коридора играл на пианино. Иван Сергеевич? Больше некому, ведь никто из ребят не занимался музыкой.

Мелодия была такая простая и как будто знакомая, но Даша никак не могла вспомнить, где её слышала. Она шла всё быстрее, почти бежала туда, в конец коридора. И уже видела надпись красной краской на двери, и почти успела её прочесть…

…Но тут услышала за спиной звон разбитого стекла. И крик Айгуль. Обернулась, рванула назад. На Айгуль рухнула дверца шкафа, стекло разбилось.

– Всё нормально, – повторяла Айгуль, – вот же глупо, что я толстовку сняла…

К счастью, обошлось порезом на плече. Футболка быстро намокала алым.

Это была не первая травма, а порез – не очень глубоким, и они уже знали, что делать. Даша посмотрела, нет ли в ране остатков стекла, потом побежала в туалет – проверить воду в кране.

Пианино в конце коридора умолкло. А вода была.

Промыв рану, они замотали плечо полоской от футболки Айгуль – пришлось рвать зубами.

– Голова не кружится?

– Нет. Всё в порядке, пошли уже.

⁂

Когда они пришли «домой», кровотечение остановилось, и рана воспринималась как досадный пустяк. У Ивана Сергеевича всё ещё оставалась перекись в аптечке, которую он предусмотрительно взял с собой.

Айгуль уложили отдыхать, хотя она и уверяла, что всё в порядке. Но главное – был кофе. Его все хотели погрызть – и тут же плевались. И печенье! С предсказаниями.

Прямо праздник! Смущённо делились кому что выпало. Мирослава шушукалась с Мухой, другим не стала показывать.

– А у меня ерунда какая-то, – сказал Светик.

«Запомни – ты никогда не один, у тебя всегда есть ты сам! Слушай своё сердце!»

– Ну-ну, – усмехнулся он. – А у тебя что? Мирон? Мирон!

И тут раздался звук. Негромкий – как будто кто-то открыл плотно закупоренную банку. Откуда? Непонятно. И ещё непонятно, куда делся Мирон, – только что же тут был! Никто не мог вспомнить, как он ушёл.

И что удивительнее – никто не видел, как встала и ушла Айгуль. Даже Даша.

⁂

Спустя три дня поисков Рома сказал, что нужно уходить. Конечно, ещё были споры, сомнения – провалились в яму, ждут помощи!

Но они исчезли мгновенно. Далеко уйти не могли. И – никаких следов.

Даша предпочитала думать, что Айгуль шагнула туда, в Новый. И наверное, не одна. Вспомнила, как загадочно улыбнулась ей Айгуль, когда прочла предсказание про «своего человека». Как в последнее время всё чаще видела их с Мироном вместе. И почему она сразу ничего не поняла?

Даша вертела в руках камешек. Вернее, кусочек красного кирпича, обкатанного рекой. Он появился в кармане сам собой, и она думала – это Айгуль подложила в последний момент. Оставила ей подарок.

– Кажется, у них с Мироном было общее прошлое, – начала разговор Даша.

– Не понял, – сказал Рома.

– Ну, Айгуль в детстве жила с родителями. Её прятали. И, кажется, Мирона тоже.

– Как! – воскликнул Светик. – Не может быть! Мне ничего такого… мы сто лет дружим!

– Сто – это сколько? – переспросила Даша.

– Ну… лет с десяти, наверное, – ответил Светик. И опустил голову.

Как такое могло случиться, что Мирон даже ему не рассказал? Самому близкому другу!

Иван Сергеевич разливал кофе. Он научился его молоть, растирать на камнях, а потом варил всё в той же бывшекрасной кастрюльке на костре. Вкус был горький до ужаса, но Даше даже нравилось.

Они сидели на улице у костра. Вечер стоял тёплый, и всё это было похоже на милый такой пикник. Если бы их не стало на двух человек меньше.

– Рома, – вдруг сказал Иван Сергеевич, – я должен сказать тебе одну вещь. А то вдруг ты вот так же… исчезнешь. Чтобы ты знал.

– Мне?

– Да. Я знал твоего отца. Он был очень хорошим человеком. Думаю, что он и есть – хороший человек. Я, в общем-то, из-за него тут оказался.

– Как его звали? – спросил Рома очень тихо.

– Антон. Он играл на валторне – как твой брат, Даша.

– Антон, – повторил Рома. – Надо же… Я совершенно ничего не помню.

Они сидели и слушали – Иван Сергеевич внезапно стал рассказывать, впервые. Как они вместе играли в оркестре, как Антон переживал, что придётся отдать детей на БЗ.

И вообще – как это было раньше, пока мир оставался нормальным.

А потом Рома сказал, что нужно идти дальше. И все решили, что он прав, – Айгуль и Мирона они уже не найдут.

Нужно идти.