– Ну есть вещи, которые все-таки в нынешнем мире в 15 лет через край, вы согласны? Ну, как специалист по всему этому? – агрессивно спросила ярко, но умело накрашенная женщина.

– Да я же не прямо сейчас собираюсь! Мне еще школу окончить надо! – не менее напористо возразила совсем не накрашенная дочь. – Я тренировалась просто! И проводила маркетинговое исследование! Под псевдонимом!

– Дура ты и ничего не понимаешь про нынешний мир! Ты доисследуешься, что меня родительских прав лишат, а тебя в детский дом отправят!

Девочка собралась было снова возразить, но потом вдруг ее милое юное лицо сделалось задумчивым.

– Гм… А это деталь! Офигенная деталь биографии на самом деле. Ты ведь меня все равно не бросишь, правда? Будешь навещать, на выходные брать и все такое… А в детском доме только до восемнадцати и держат. И льготы у них…

– Вот видите!! – завопила мать, указывая на дочь пальцем и обращаясь ко мне.

– Нет, пока, к сожалению, ничего не вижу и не понимаю, – констатировала я. – Но если кто-нибудь из вас мне что-нибудь внятно расскажет…

– Она в интернете разместила такое объявление, такое объявление!.. – Мать от возмущения подавилась слюной и закашлялась.

Мне показалось, что я все поняла. Девочка выглядит вполне созревшей и как-то экспериментирует со своей пробудившейся сексуальностью. Место практически для всех (в том числе эротически окрашенных) подростковых экспериментов сейчас – интернет. Я даже и не знаю на самом деле, как сама к этому отношусь. Лучше или хуже было в нашем поколении, когда интернета и свободных квартир не было и все подобные эксперименты проходили в подвалах, на чердаках, в парадных или (если говорить про летнее время) в стогу сена? Иногда мне кажется, что в интернете – безопасней. А иногда – что ничему там толком и не научишься. Предложила все это обсудить, но мать и девочка одинаково решительно замотали головами.

– Нет! Если бы она с одноклассником в парадняке обжималась или ему свою фотку голяком послала, я бы ей и слова не сказала! Самое время – что я, не понимаю, что ли!

После этой материнской реплики я подумала, что дело-то, видимо, действительно серьезное, и решила отказаться от своего иронично-легкомысленного отношения к данному случаю.

– Расскажите толком, что случилось.

– Да ничего ваще не случилось, – с раздражением отмахнулась девочка. – Просто у меня есть план, а маме он не нравится. Обычное дело у детей с родителями, разве не так?

Я просто вынуждена была кивнуть и согласиться: да, именно так, обычное дело.

Девочку звали Эвелина.

– Я в шестнадцать лет имя сменю, чтобы паспорт другой выдали, – сообщила она. – Думаю, Маша все-таки, но на самом деле мне еще очень Глафира и Серафима нравятся.

Мать возмущенно замычала и закатила глаза, я промолчала. Серафимой звали мою двоюродную бабушку.

План Эвелины (будущей Маши или Серафимы) оказался не то чтобы слишком оригинален, но поражал своим практицизмом и детальной продуманностью.

– Я хочу хорошее образование – чтобы на потом пригодилось, престижный университет, факультет, чтобы связи образовались и все такое, – сообщила мне Эвелина. – Учусь я неплохо, но способности у меня так себе, поэтому в хороший вуз на бесплатное – нечего даже и думать. Я планирую языки или экономику, может быть педагогику даже – еще не решила окончательно. Юридическое или техническое с математикой мне не потянуть – мозгов не хватит.

Вроде все пока обычно, да? Но сразу после окончания школы Эвелина поступать в вуз вовсе не собиралась, а собиралась пойти работать нянечкой в детский садик («Принцесса Диана – мой кумир, да и вообще маленькие детки такие милые!»). Ровно в 18 лет по ее плану – прощание с детками и шваброй и выгодное замужество. Откуда ж возьмется?

– Вот, смотрите! – Мать сунула мне под нос экран телефона. – Я себе на память сохранила.

Я надела очки и прочитала довольно объемистый, психологически архетипический и литературно очень выверенный текст. Начинался он так:

«Меня зовут Маша. Мне 16 лет. Я никогда не знала своего отца, но с самого раннего детства мечтала о нем. Меня воспитала мать-одиночка. Бабушка моя жила под Псковом в собственном домике и держала огород, кур и козу. Я ездила к ней каждое лето и поэтому умею обращаться с животными, растениями и по хозяйству. К сожалению, бабуля болела, я молилась за ее здоровье, но в прошлом году она умерла, и мы остались одни на всем свете. С мамой мы живем бедно, но честно. Я иногда подрабатываю, чтобы ей помочь, но понимаю, что пока мое главное дело – это учиться, чтобы стать не только хорошим, но и образованным человеком и быть интересным собеседником для своего будущего мужа и компетентным воспитателем для будущих детей. Детей и животных я очень люблю с самого раннего детства, но из-за отсутствия отца и дедушки очень нуждаюсь в мужском наставничестве…»

Дальше была еще пара страниц в том же духе. Кончалось все тем, что архетипическая Маша желает стать «верной супругой и добродетельной матерью» в союзе с мужчиной намного ее старше, который был бы ей отцом, другом и мужем, «завершил воспитание, начатое бабулей и мамой», и научил бы ее всему, в том числе и эротической стороне жизни, так как наша Маша, разумеется, девственница, мальчики-сверстники ее не интересуют от слова совсем, а читать соответствующие тексты и просматривать сайты наша высоконравственная девушка не может – все они кажутся ей слишком низкопробными. Однако древний трактат «Ветви персика» она прочла с удовольствием и очень прониклась.

Никакие другие варианты, кроме замужества, добродетельная Маша рассматривать не готова и просит потенциальных корреспондентов не тратить своего времени и не писать ей.

– Ну любой же мужик с мозгами поймет, что его троллят! – воскликнула я, дочитав до конца. – А без мозгов тебе зачем?

Мать уже знакомо закатила глаза, а Эвелина сказала: «А вот и нет!» – и смешно показала мне язык.

– Ничего они не понимают, – вздохнув, сказала мать. – Другой орган все, что в голове, перебивает. Летят как мухи сами знаете на что… Неделю всего там эта хрень висела, и уже штук десять «женихов-наставников» было совсем реальных – один даже усыновить ее предлагал и выслал все свои паспортные данные – подлинные, я для смеха через старого знакомого проверила.

– Да я и не троллю их вовсе! – сказала Эвелина. – Ну то есть сейчас-то троллю, конечно, но это же просто разминка и разведка, а вообще-то – нет.

Дальнейшие пункты Эвелининого плана были следующие:

– после несомненно удавшейся «разведки» на 17-м году жизни выйти в инет на реальную «охоту на женихов» – выбрать из образовавшихся претендентов самого 1) платежеспособного и 2) приятного;

– познакомиться с ним в реале, познакомить с матерью, обручиться с ним и быть невестой до своего 18-летия, за это время присмотреться к избраннику, во избежание всякого;

– договориться с женихом об обучении в университете, предварительно, конечно, посоветовавшись с ним – что, мол, и как;

– сразу после замужества получить то самое престижное платное высшее образование;

– путешествовать по другим странам, смотреть, где красиво и нравится («может быть, потом поеду туда жить»);

– родить ему ребенка, может быть, даже где-нибудь за рубежом, чтоб у ребенка было запасное гражданство;

– все это время реально быть верной и добродетельной, всячески мужу угождать и учиться вести дом и общаться с богатыми людьми его круга;

– когда ребенку исполнится года три-четыре, с пожилым мужем развестись, желательно сохранив хорошие отношения, и начать свою самостоятельную жизнь, имея ребенка, алименты, хорошее образование и жизненный опыт. Работать, дружить, путешествовать, может, и любовь встретится.

– А если он ребенка отберет? – спросила я.

– Тоже неплохо, – бодро сказала Эвелина. – Останется ему в утешение. А я буду молодой свободной воскресной мамой.

– Ну есть ли пределы ее цинизму? – всплеснула руками мать. – В пятнадцать-то лет?

У меня ко всей истории уже давно зрел вопрос: а откуда мать-то все это знает?

– Ой, да кто бы что говорил! – закричала между тем Эвелина. – Я – это просто следующая ступень эволюции после тебя! Ты психологу про себя-то расскажи! Что, слабо́?

Я вопросительно взглянула на женщину. Она усмехнулась:

– Бабушка-то с козой под Псковом на самом деле была… А я в девятнадцать лет в Питер приехала с неоконченным сельскохозяйственным техникумом…

– А потом?

– Потом я уже здесь училась в Академии моды и дизайна (с детства рисовать любила), а вечером работала…

– Кем? Кем? Скажи! – Эвелина подпрыгнула в кресле, опершись на подлокотники.

– Интердевочкой, – усмехнулась мать. – В гостинице «Европа», она тогда как раз открылась. Единственная работа, в которой на все денег хватало – и учиться, и комнату в центре снимать, и на квартиру откладывать – в поселок я возвращаться не собиралась, а без своего жилья как же? Бонусом – я и сейчас свободно по-английски говорю и Эвелину языку выучила: неделю так с ней говорила, а неделю этак.

– А потом?

– Потом как у всех. Квартиру купила, институт закончила, устроилась на работу… Эвелину спустя пять лет родила.

– И приняли решение не скрывать от дочери своего прошлого?

– Ага. Я же с девочками из «Европы» до сих пор дружу. К Марине мы в Канаду в отпуск ездили. У Лизы на даче чуть не через выходные бываем. Бывает, что и выпьем. Лучше она от меня узнает, чем от кого-то еще, правда?

– И Эвелина отвечает вам такой же откровенностью в своих делах и планах?

– Ну конечно, дело-то обоюдное! Как ты, так и к тебе – разве не правильно?

– Да правильно вроде, – вздохнула я. – А ко мне-то вы тогда зачем?

Мать неожиданно смутилась:

– Да спросить, наверное: оно, вот такое, вообще как? У меня-то, сами понимаете, все настройки сбиты, да и мир изменился с того времени, как я росла…

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но точно могу сказать одно: планы, которые придумывают себе девочки пятнадцати лет, и реально случающиеся судьбы – два очень разных мира.

– Ага, вот и я тоже так думаю, – с облегчением вздохнула женщина. – Она же, вообще-то, с детства воспитательницей в детском саду хотела быть, только в это всегда и играла…

Эвелина опять показала язык – на этот раз матери. Мы обе картинно вздохнули.

Дома меня все почему-то не отпускала эта история. В конце концов я взяла телефон и позвонила трем пожилым приятелям (выбрав самых финансово обеспеченных). Рассказала всю историю без утайки и спросила: ну ведь любой же поймет, что это разводка, правда?

– Ну и что? – мечтательно вздохнули двое (женатые, у одного трое внуков). – Все равно – это офигенное приключение.

– А я бы на ней женился, – деловито сказал третий (дважды разведенный, «хозяин заводов-газет-пароходов»). – Говоришь, из-под Пскова? У меня предки тоже оттуда. Вот бы здорово – еще сына или дочь. И девочку всему научить, все ей показать и отпустить… Может, дашь ей мои координаты – на всякий случай?

Положив трубку, я в еще большей степени не знала, что и думать.