– Вы Чацкого помните? – деловито спросил меня мужчина.

– Э-э-э… Гм… – заблеяла я. – Вы имеете в виду литературного персонажа?

– Да. Его.

– Ну, мы не были лично представлены, но в общем…

– Значит, помните, – констатировал посетитель. – Он вам вообще нравится?

К литературной дискуссии по произведению Грибоедова я чувствовала себя категорически неподготовленной. Хоть бы пролистать первоисточник, который я последний раз видела больше сорока лет назад…

– Кажется, раньше он мне очень нравился, – честно попыталась вспомнить я. – Мне вроде бы казалось, что он очень крутой и так им всем и надо. А теперь мне, кажется, больше нравится Молчалин. Ну вот тот, который считал незазорным угождать собачке дворника и который потом, наверное, на Софье и женился.

– О! – Мужчина явно обрадовался и даже потер широкие ладони очень выразительным жестом. – Тогда вы нам точно поможете!

– Ну это все, конечно, про мое мнение не наверняка, – честно предупредила я. – Потому что надо бы сначала все-таки текст первоисточника посмотреть, а потом уже говорить.

Почему-то мне показалось, что сейчас он достанет книжку или хотя бы планшет и мы с ним продолжим обсуждение Чацкого и Молчалина уже предметно, с цитатами, водя пальцами по строчкам. Я испытала что-то вроде предвкушения.

– «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов!» – Увы, мужчина сразу перескочил к концу произведения. – Это-то помните?

Я кивнула.

– Ну вот, а мы – наоборот, – неожиданно вступила в разговор женщина, по-видимому жена, про присутствие которой в кабинете я уже почти забыла, заинтригованная неожиданным началом разговора. – Из Саратова – сюда. Там все бросили и не сказать чтоб здесь прижились – мне до сих пор Волга, дом, наша набережная утром и мост снятся. И все ради нее.

– У меня дедушка был из Саратова, а у прапрадедушки с другой стороны там было имение, – не в силах сразу отключиться от времен Чацкого, сказала я.

– Да, а где конкретно? Вы знаете? Как его фамилия? – моментально оживилась женщина.

Еще некоторое время мы не без удовольствия занимались генеалогически-краеведческими изысканиями, но потом я сосредоточилась, вспомнила, что где-то существует «она», ради которой все, и спросила:

– Ребята, а вы ко мне вообще-то зачем?

Тут моментально выяснилось, что у них есть дочь Нелли, которая в этом году заканчивает одиннадцатый класс. С раннего детства Нелли была (или казалась) вундеркиндом. В три года научилась читать. Сочиняла стихи, хорошо рисовала. И именно ради Нелли, чтобы она получила хорошее образование и смогла «самореализоваться», родители и переехали когда-то в Петербург. Рассматривали и Москву, но съездили туда «на разведку» (муж и отец даже поработал там четыре месяца на каком-то проекте) и поняли, что тамошний темп жизни им не потянуть. Петербург показался спокойнее. Продали жилье там, купили здесь. Взрослые очень скучали по до сих пор вполне патриархальному Саратову, а вот семилетней тогда Нелли культурная столица сразу пришлась по душе, и она после очередной прогулки даже написала стих:

В школе у Нелли все было хорошо, и с детьми, и с учителями, еще была художественная и музыкальная школа, где Нелли тоже все хвалили. Родители тихо млели и с надеждой думали о будущем. Впрочем, с тревогой ждали подростковости – мать иногда ходила на лекции, отец почитывал интернет. Ужасная подростковость, как ее описывали психологи, задерживалась – Нелли ушла из художественной, но успешно закончила музыкальную школу, какое-то время вместе с подружкой посещала удивительный по нашему времени кружок кройки и шитья и строчила на машинке веселые юбки фасона солнце-клеш, которые на ней, в сочетании с ее тонюсенькой талией, смотрелись просто обворожительно. Потом с той же подружкой и еще с одной парой из параллельного класса зачем-то съездили на каникулы в Саратов, откуда выкладывали в социальные сети высокохудожественные фото, над которыми мать Нелли плакала светлыми слезами. Отношения с родителями у Нелли все это время были прекрасными: она любила готовить, убираться в своей комнате, однажды сама с помощью двух приятелей сделала там ремонт и каждый вечер показывала матери и отцу смешные ролики из интернета. Экзамены за девятый класс девушка сдала легко и вполне успешно, ЕГЭ как будто бы не боялась.

И вот однажды родители закономерно спросили:

– А куда ты все-таки собираешься поступать?

И грянул гром.

– Да пока никуда не собираюсь, – весело отмахнулась Нелли. – Я не решила еще, чем хочу заняться. Сегодня так думаю, завтра этак – понятно же, что это все несерьезно.

Родители задохнулись от возмущения и не сразу обрели голос. Когда обрели, спросили хором:

– И что же ты собираешься делать после школы?

– Мы собираемся сначала попутешествовать, – радостно заявила дочь. – Посмотреть, что и как. Поработать, конечно, тоже. Я хочу нянечкой в детском саду, и еще почему-то на заводе, где большие машины – я бы там убираться могла, ну или что-то еще простое. Присмотреться, что мне нравится, – может, дети, а может, и техника какая. А Вика (это та самая подружка) хочет обязательно, чтобы на ферму, волонтерами за еду или еще как-то – она животных любит и думает про это на будущее. Но нянечкой она тоже согласна, а Стас согласен на завод. В общем, мы думаем еще, что сначала, что потом, а вы не волнуйтесь.

Думаю, сейчас все легко представили себе состояние родителей из Саратова, которые это услышали.

Дальше последовало то, про что мать теперь говорит: «Нам за себя стыдно!» – а отец согласно кивает. Они орали как ополоумевшие, что она не знает жизни, грозили и взывали к совести. Они не побрезговали прямым шантажом: мы ради тебя сломали свою жизнь, покинули родину и друзей, и вот как ты нам теперь отплатила! Не для того мы все это, чтобы ты где-то вытирала попы чужим детям и мела заводские цеха! Они взывали к ее уже минувшему «вундеркиндству» – тебе так много было дано с самого начала, а теперь ты окончательно хочешь выбросить это все в помойку! Они приводили примеры из своего жизненного опыта и ссылались на знания и опыт знакомых. Они кричали, что если она сейчас не поступит, то уже никогда и ничего в ее жизни… Они обещали перестать кормить ее прямо сейчас и выгнать из дома по достижении 18 лет.

Нелли молча выслушала их, наклонив пушистую головку. На глазах у нее стояли слезы. Так ничего и не сказав, девушка ушла в свою комнату. Родители остались «обтекать», как говорят подростки.

С тех пор прошло два месяца. Они с дочерью то общаются «как ни в чем не бывало» на отвлеченные темы, то замолкают на несколько дней после очередной попытки вернуться к теме поступления.

– Поговорите хоть вы с ней, пожалуйста! – воззвал отец. – Она согласилась, потому что что-то ваше читала в интернете.

– Поговорю, – согласилась я. – А чего вы хотите? Сформулируйте.

– Чтобы она в этом году поступила в какой-нибудь институт, – быстро сказала мать. – Окончила его. А потом сама решала, мы мешать не будем.

– Так она же уже сейчас решила.

– Сейчас она еще молодая и глупая, жизни не знает, – сказал отец.

– А после какого-нибудь, наугад, института – будет знать?

– Да, будет. И диплом у нее будет.

⁂

– Они хотят диплом, – сказала я Нелли.

– Я знаю, – кивнула девушка.

Нелли оказалась удивительная – глаза как горящий плавник с морской солью, а кожа как розовый гиацинт. Почему родители не сказали, что их дочь так поразительно красива? Не замечают?

– Нелли, ты никогда не хотела стать актрисой или моделью?

– Нет, я стесняюсь выступать, мне не нравится, когда на меня взрослые смотрят. Дети или животные – те пускай.

– Сколько вас всего?

– Человек десять. Но пятерых, я думаю, родители дожмут. Мы с Викой и Стас точно не поддадимся.

– Стас – твой парень или Викин?

– Нет, он, вообще-то, Кирин, – рассмеялась Нелли. – Мы со Стасом просто друзья.

– Что ты думаешь по поводу родителей?

– Мне их так жалко, что я каждую ночь плачу. Я их люблю. Вы думаете, мне надо сдаться и ради них пойти на пять лет в любой институт? Вы знаете, мне почему-то кажется, что если я так и сделаю, то как раз их, себя и вообще все и предам. И Вика так говорит. А Стас говорит: решай сама, никого не слушай.

– Ферма, завод, детсад – что у вас в планах еще?

– Кира и Стас еще стройку хотели и ландшафтно-дизайнерское что-нибудь – мы в прошлом году от молодежной биржи труда работали, Кире понравилось очень, она цветы любит и рисует, мы с ней когда-то в художественной школе и познакомились, я больше людей рисовала, а она еще тогда – дома и цветы.

– А путешествия?

– Да. У нас два маршрута есть. Для меня обязательно – Байкал. Папа говорит, что всегда мечтал там побывать, но так и не съездил. Я так не хочу.

⁂

– Ваша дочь – Чацкий. Она вернется в условный Саратов, только если потерпит сокрушительное поражение. Вы этого хотите?

– Чацкий – в каком смысле?

– В самом прямом. Она и ее друзья – они пытаются взвиться весело и здраво, но прямо перпендикулярно тому миру, который мы сейчас имеем, – с общественным детско-родительским неврозом по поводу ЕГЭ, обязательного поступления и всего такого. А все объявляют их сумасшедшими и ничего не понимающими в жизненных реалиях. Бо́льшую их часть взрослым, наверное, удастся «приземлить» обратно.

– Зря, значит, переезжали? – уточнил мужчина.

– Не зря! – строго сказала я. – Неизвестно, как дальше обернется, но вполне может быть, что сейчас благодаря вам ваша Нелли – человек будущего.

– Но вы же говорили, что вам Чацкий уже не нравится… – осторожно напомнила женщина.

– Да, говорила, – покаянно опустила голову я. – Но я просто забыла, какие они красивые…

⁂

Родители Нелли еще подумали, извинились перед ней и перешли на ее сторону. Кроме того, они приняли стратегическое решение: не торопясь и не поря горячку, но вернуться в Саратов, где у них по-прежнему остались родные и друзья и где их охотно, с повышением, возьмут на работу. Нелли их решение одобрила, но сама собирается пока оставаться в Петербурге.

Летом Нелли и четверо ее друзей путешествовали и подрабатывали. Осенью трех из пяти родители запихали-таки в колледжи, в которых был недобор. Сейчас Нелли работает в садике, Стас – на стройке. Нелли снова, после большого перерыва, начала писать стихи. Стас подбирает к ним музыку. Зимой молодые люди собираются на Байкал. По всей видимости, они стали парой. Вика вечером подрабатывает в ветеринарной клинике. Кира клянется, что бросит родительский техникум после первой сессии и пойдет работать в магазин флористом.

Давайте пожелаем им всем успеха.