– Вы никому не расскажете?

– Ну это смотря что сообщишь мне ты сам, – прищурилась я. – Если ты расскажешь, что получил семь двоек, расстался с девушкой или тебя выгнали из ПТУ и ты пока скрываешь это от родителей, можешь быть абсолютно уверен в моем молчании. Если же ты расскажешь о том, что собираешься взорвать свою школу или тебя насилует отчим, я должна буду сигнализировать в другие инстанции и, будь уверен, это сделаю.

– А если я совру?

– В смысле? Соврешь о чем?

– Ну, о том, что собираюсь взорвать (а на самом деле не собираюсь) или что отчим меня насилует (а он не насилует).

– Ну тогда я все равно сигнализирую, а ты в первом случае выходишь дурак, а во втором – подлец.

– Да ладно, у меня и нет вообще отчима. Хотя иногда и жалко.

– Жалко – что? Что его нет или что он тебя не насилует? Или и то и другое? Ты что, гей и мазохист? – картинно удивилась я.

– Да нет. – Парень старался не хихикать, но у него плохо получалось. – Просто у меня мать с папашей намучалась и больше замуж не хочет, а я бы и не против, может, она тогда отвлеклась бы как-то и меньше к нам с сестрой прикапывалась. Да и вообще, мужик в доме – это все-таки правильно, я считаю. Вы согласны?

– Пожалуй, да, – подумав, кивнула я. – Но вопрос качества все-таки важен.

– Согласен, – кивнул, в свою очередь, парень. – Но я к вам не по поводу отчима. Я скорее насчет школу взорвать.

«О господи… – вздохнула я. – Только этого мне и не хватало».

Мы помолчали. Я молчала горестно, он – выжидающе.

– А разве вы не будете спрашивать и отговаривать? – наконец спросил он.

– Спрашивать о чем?

– Ну, почему я решил так сделать? Какие у меня проблемы? И все такое.

– Слушай, да после того, как ты ко мне явился с таким геморроем, я тебе сама могу рассказать, какие у тебя проблемы были, есть и еще будут! – вызверилась я. – Дурак несчастный, я же тебя предупредила!

– А может, у меня психологическая травма?

– Ну разумеется.

– А может, меня в классе одноклассники травят?

– Это уж непременно.

– Какой-то вы странный психолог.

– Не без того. Хочешь, анекдот расскажу про твои проблемы? Только он неполиткорректный, предупреждаю. Зато из моих любимых.

– Да что неполиткорректность по сравнению с колумбайном? Рассказывайте.

– Сидит старый чукча на кочке посреди бескрайней тундры. Смотрит на низкое небо и говорит: «Старый чукча стал. Глаза зверя не видят, уши птицу не слышат, руки ружье не держат, ноги по тундре не идут. Совсем старый чукча стал. Совсем дерьмо стал». Подумал еще немного и рукой махнул: «Да и был дерьмо!»

Парень рассмеялся. Потом кивнул и спросил:

– Так вам правда неинтересно, почему я такое решил сделать?

– Зайка, – понурилась я. – Последние лет пять ко мне каждый день приходят по одному или по двое твоих ровесников, которые, иногда напрямую цитируя Википедию или какую-нибудь текущую статью из интернета по теме, сообщают мне, что их никто не понимает, в школе травят учителя или одноклассники, у них депрессивный эпизод, панические атаки, нет в жизни радости и смысла, возможно, у них биполярка или синдром Аспергера и уж наверняка они – социофобы. Если ты сейчас можешь к этому что-нибудь добавить – велкам. Я тебя внимательно выслушаю.

Он опять засмеялся, а потом сказал:

– Мне всегда было интересно, почему они как-то плохо все это придумывают, – сказал он. – Можно же лучше. Я свой первый план составил в четвертом классе.

– Ну, мы тоже составляли планы, как взорвать школу, – уныло вспомнила я. – Но потом, конечно, ограничивались тем, что прятали и жгли в школьных туалетах расчески. Мы были не депрессивны и не агрессивны. Хотя и дрались регулярно за сараями. Может быть, это как-то сбрасывало энергию. Воняли горящие расчески страшно, на все пять этажей, найти их было трудно. И еще мы тушили об руки сигареты. Для снятия психомоторного напряжения с коры головного мозга. А сейчас все почему-то руки режут. Мода сменилась и меньше курят, наверное.

Парень слушал меня с напряженным вниманием, а потом попросил:

– Повторите, пожалуйста, если вам не трудно.

– Что повторить? – удивилась я.

– Ну вот это… на коре головного мозга – что?

– А… психомоторное напряжение.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил он. – А вы знаете, почему так?

– Нет, наверняка не знаю, конечно. Я думаю, это из-за ванночек.

– Каких ванночек?

– Тех, которые из старого фильма «Матрица». Людей слишком много, их столько не нужно, и большинство придется туда положить – пробки, офис или удаленка, втюхивать друг другу ненужные товары и услуги плюс компьютерные игры. Такая жизнь в ванночках. Кто-то соглашается, ложится и по-своему счастлив. Кто-то, как всегда, сражается, конкурирует за дефицитный ресурс. Дефицитный ресурс у вашего поколения – это не еда-земля-деньги-информация, как раньше, – это смыслы и место в жизни, где что-то конкретное делают. Пашут, водят такси, оперируют, строят дома. Не лежат в ванночке. Ну а кому-то и конкурировать слабо́, и в ванночку ложиться западло (ну или вывалился случайно, как герой «Матрицы»), и выпендриться напоследок хочется. Помнишь анекдот? «Мир дерьмо, и я дерьмо». Ну тогда он (мы же все-таки не в фильме живем, а в жизни) сходит с ума и бежит куда-нибудь стрелять или взрывать и себя, и этот «дерьмовый» мир.

– Так а правильно-то, по-вашему, что? Конкурировать?

– Почему? Можно и лечь, если тебе нормально. Это ж не заговор «мирового правительства» против всех, это просто эволюция – ну вот так пошло́. Когда я маленькая была, все думали, что будет космическая экспансия. Луна, Марс, пояс астероидов, Альфа Центавра, далее везде. Но получилась экспансия внутрь – в ванночки. Тоже вариант.

– Интересно… Так вы будете про мои проблемы спрашивать или нет? И вообще отговаривать меня школу взрывать? Или нет? – лукаво и явно провоцируя, усмехнулся он.

– Давай мы будем считать, что у тебя есть все то, что я раньше уже перечислила, и я тебе сразу предложу план альтернативных действий. Ок?

– Ну… А давайте!

– Ты ведь школу ненавидишь, так?

– Точно!

– Тогда бросай ее на фиг!

– Как? А что же я делать буду?

– Работать. Жить.

– Как? Где? Официантом в кафе? Или расклейщиком объявлений? Я не хочу!

– Ерунда. Там и так, как захочешь. Сколько тебе лет?

– Будет семнадцать.

– Ну вот. Когда я приблизительно в твоем возрасте работала в зоопарке и цирке шапито, я узнала…

– Вы, что правда там работали? Не врете?!

– Не вру. Я бывший биолог. У меня и сейчас дома живут сурикат и сумчатые австралийские белки…

– Честно?

– Смотри, сейчас айпад включу и фотки покажу… иди сюда… подожди, найду… вот белка на карнизе, а вот сурикат яйцо катит…

– Треш!

– Значит, договорились: ненавистную школу бросаешь на фиг и идешь жить обычную жизнь в тундре и смотреть, как она устроена. Ты не старый чукча, руки-ноги у тебя работают… Кстати, я слышала, последнее время оленей ну вот вообще некому пасти, подумай, в тундре красиво, я там по совокупности несколько лет жизни провела… Хочешь фотки посмотреть?

Уходя, он улыбнулся знакомой уже лукавой улыбкой:

– Вы не сможете про меня никому сказать. Я адрес придумал, и имя, и фамилию тоже. У вас в кабинете видеокамеры нет, а снаружи я в маске…

– Ловкий ты… – вздохнула я.

⁂

Телефон участкового милиционера я нашла почти сразу. Он случайно оказался на месте и выслушал меня, тяжело вздыхая:

– Идиоты… какие же они все-таки непуганые, зажравшиеся идиоты… А мне мало всего прочего? Четвертый уже сигнал за последние две недели… Как вас зовут? Какая поликлиника?

Через пару дней состоялась еще одна моя встреча с органами правопорядка. Там были мужчина и женщина.

– Имя-фамилия выдуманные? В поликлинику пришел в маске? Придется составлять словесный портрет…

– Детектив не мой любимый жанр, но все же у меня есть его фотография, – усмехнулась я и достала айпад.

– Он позволил себя сфотографировать айпадом? – удивилась женщина.

– Я ему своего суриката показывала, – ответила я.

– Как вам кажется, он действительно собирался совершить теракт?

– Мне кажется, что вообще ни разу не собирался.

– Перескажите подробно ваш разговор.

Пересказываю.

– Вы странный психолог.

– Он тоже так сказал.

– Вы превратили серьезные вещи в фарс.

– Да. Когда моему сыну было четыре года, он хотел стать клоуном. Ему сказали: но все же будут над тобой смеяться. Ты хочешь, чтоб над тобой смеялись? Он ответил: да, пускай. Когда люди смеются, они не могут драться. Есть максима: устами ребенка глаголет истина. В большинстве случаев это ерунда. Но иногда – правда. Кстати, у меня есть еще мысль, как можно сузить круг поисков.

– Говорите.

– Проинформируйте директоров школ, в первую очередь окрестных, если где-то в ближайшие дни в туалете подожгут расческу, там его и ищите.

– Спасибо, понял, записал… А вот еще хочу спросить: вы это серьезно так думаете, про ванночки?

– Да, совершенно серьезно.

– А вот мы, полиция, мы, по вашей классификации, кто? Настоящие?

– Однозначно настоящие. И ваше добро, и ваше зло – все самой высшей, подлинной пробы.

⁂

Они его, конечно, нашли. Поставили на учет. Ничего, как и следовало ожидать, не подтвердилось. Метку на судьбе он сам себе поставил. И школу, кажется, все-таки бросил. Может, еще и встретимся когда-нибудь. В тундре всякое случается.